autoaggression.

Эндрю стоит в магазине и очень долго смотрит на пачку с лезвиями для бритвы. самые обычные. продаются по несколько штук в одной пачке. так и манят. "неужели Джулии это действительно помогает?" в голове крутится одна навязчивая мысль. с тяжелым вздохом парень берет упаковку и идет на кассу с остальными продуктами. дома, к счастью, его карманы не выворачивали, но выворачивали наизнанку его мозг и всё его существо. с самого порога мать начала читать нотации о том, что он якобы делает недостаточно. плохо старается. не следит за Эшли. "да пошла ты нахуй. это всегда было твоей заботой, а не моей." хотелось сказать именно это. но в горле стоял ком и приходилось позорно смотреть в пол и кивать, хавая ложками то говно, которым его поливают. из раза в раз. изо дня в день. Эндрю бросает пакет с магазина на стол и понуро шагает в комнату. хочется лезть на стену, снять с себя кожу и разбрать на косточки. — Энди-и-и-и, привет! жаль, что не тишина встречает его в собственной комнате (которую он успешно делит со своей назойливой сестрой (которую он безуспешно хочет трахнуть (возможно от безысходности и злобы, превратив половой акт в акт селфхарма))). — привет. он долго молчал перед тем как ответить, что не осталось незамеченным. как и его угрюмый вид. ах, как жаль, что даже перед тем, кто доверяет тебе свой разум, тело и жизнь, приходится вести себя вопреки своим настоящим эмоциям. она просто не поймёт. — ну-у-у!— Эшли как-то обиженно протягивает слова,— что случилось на этот раз? если ты наконец-то расстался с этой шлюхой, то я тебя жалеть не буду. давно надо было. "а мы хоть когда-то встречались с ней по настоящему?" Эндрю пожимает плечами, отмахиваясь от ответа и заваливается на свою кровать лицом в подушку, прямо в уличной одежде. в данный момент он мечтает, чтоб он задохнулся от нехватки воздуха в собственной постели. в старшего Грейвса прилетает что-то мягкое. — почему ты меня игнорируешь! ах. да. точно. повернувшись, Эндрю видит плюшевых зайцев, которых он купил как-то раз Эшли в знак извинения. ему не было жаль. простые формальности. он швыряет их обратно на кровать своей сестры, хмурится. — я просто... устал. я хочу отдохнуть. понимаешь? — от чего ты устал? почему ты никогда не можешь сразу напрямую сказать мне, что у тебя случилось! внутри что-то начинает закипать. Эндрю прерывисто выдыхает, запускает пальцы в свои волосы и кусает язык, чтоб не сорваться на импульсивный крик. — почему ты всегда находишь причины, чтоб доебаться до меня? он садится на край кровати, понимая, что стычки не избежать. до нее невозможно достучаться. невозможно выстроить личные границы, ведь где начинается Эндрю Грейвс, продолжается Эшли Грейвс. точнее, её мерзкий и мягкотелый Энди, которому давно стоило бы перерезать глотку. — я просто хочу тебе помочь!— её голос переходит почти что в истеричный крик. Эндрю кривит лицо. этот звук режет по ушам и неприятно-больно бьёт по мозгу. — ты мне поможешь, если заткнешься сейчас и оставишь меня одного. он проговариыает это через зубы. честно, это могло бы быть угрозой. по крайней мере, если бы содержание всего предложение было другим. он резко поднимается с кровати и направляется к выходу из комнаты. — эй-эй-эй! нет!! мы не закончили говорить, ты, мудак! следи за своими словами! Эшли не успевает переградить Эндрю дорогу и была успешна послана нахуй с громким хлопком дверью прямо перед её носом. вероятно, ему не стоило так делать. вероятно, ему было бы проще придумать самую дурацкую причину, рассказать ей и выслушать "ох, бедный мой Энди, всё будет хорошо". вероятно, стоило просто улыбнуться и сказать, что всё в порядке. вероятно, она не будет разговаривать с ним до тех пор, пока он снова не начнет унижаться перед ней. вероятно, она будет плакать прямо сейчас. замок в ванной комнате щелкает, когда Грейвс запирается там и включает воду в душе. сердце почему-то тревожно бьется в грудной клетке, когда Эндрю достает из кармана упаковку с блестящим лезвием и долго смотрит на него. а потом смотрит на своё отражение в зеркале над умывальником. действительно ли он хочет этого? нет. будет ли заниматься этим? да. однозначно. возможно, он мог бы найти другой способ, чтоб справиться со всей той желчью, что он копит неделями внутри. может, ему помогла бы обычная дрочка на свои отвратительные фантазии с элементами насилия и чего похуже. увы, это давно перестало доставлять нужный эффект и вызывало лишь большее отвращение к себе, что мешалось с бесконечной ненавистью. Эндрю прячет упаковку в карман своих штанов. садится на пол, щурясь и шипя от контраста холодного кафеля и оголенного тела. дыхание перехватывает от предвкушения... чего-то. он не уверен, было ли это что-то долгожданное и желаемое или до тошноты мерзкое и отторгающее. боли нет. есть только быстро бьющееся сердце и сбитое дыхание. есть только порезы, что появляются один за другим. это за маму... это за джулию... это за эшли... и это за эшли. и это. снова. снова. и снова. всегда. есть только Эшли и Эндрю. Эшли и Энди. Лейли. была только она одна. она, которая поглотила Эндрю целиком, стала с ним одним целым, не желая принимать другую реальность. он никогда не смел возражать. сейчас он был уверен как никогда в том, что он всегда был мазохистом. конченным, больным, ненормальным ублюдком, который пойдет на поводу своей любимой Лейли. своей любимой Эшли. для него была только она. всегда она. Грейвс потерял счет времени. потерял контроль. нет, у него никогда не было контроля над чем-то. эта ситуация просто доказала данное утверждение. в какой-то момент он перешел на второе бедро. а затем на руку. про такое обычно говорят "не осталось живого места". в нём никогда не было чего-то живого. вода под ногами быстро окрасилась в красный, а свежие царапины начало жечь. вот теперь больно. вода стекала по телу, капала на кафель, убегала в слив. ком в горле, но слёз нет. никогда не было и не будет. ему и не хочется. хочется лишь перерезать себе сонную артерию и закончить всё, что он начал. к нему никто не стучит с претензиями "почему так долго!?", значит, действительно обиделась. ему становится стыдно за сказанное. а после противно от себя. снова. вдвойне. задерживаться в душе Эндрю не собирался в любом случае, поэтому быстро закончил и вышел, надев ту же самую одежду, в которой был. обрабатывать порезы он, конечно же, не собирался. не видел в этом смысла, глупо оправдывая себя чем-то по типу "ну, рак крови, значит рак крови". в комнате темно и на первый взгляд пусто. но нет. Эшли укрыта одеялом с головой и тихо всхлипывает. — Эш... голос Эндрю звучит по настоящему виновато. он опускается на пол, облокачиваясь руками о край кровати. — Эшли... слушай. прости, я повел себя, как ублюдок. извини, правда. я не думал, что говорил. в ответ лишь шуршание одеяла. — Эшл... Лейли. прошу тебя. давай просто поговорим. — отвали! я тоже хотела с тобой просто поговорить! её голос дрожит. она лишь сильнее зарывается в одеяло, обижено засопев. Эндрю вздыхает, ерошит свои волосы, не знает, что на этот раз говорить ей. — пожалуйста... я признаю, что был не прав. признаю, что наговорил лишнего. Эшли. он опускает руку предположительно на плечо сестры. легонько мотает из стороны в сторону, чтоб та обратила на него внимание. никакого ответа. — ладно... спокойной ночи. приходится развернуться и уйти на свою сторону. в темноте мало чего видно, но Эндрю на ощупь и по памяти доходит до шкафа, а в нем ровно также находит домашнюю одежду. точнее, то, что предположительно является ей, ведь он носит абсолютно всё и на улицу и дома. ночью Эндрю просыпается от того, что кто-то намеренно лезет к нему в кровать, устраиваясь под боком. глаза хоть и привыкли к темноте, но ему не нужно было видеть. он уже знал, кто это. другого варианта просто не могло было быть. Эшли всё ещё обиженно сопела, но улеглась прямиком на изрезанную руку, чего она, конечно же, не знала. старший Грейвс шипит от резкой и неожиданной боли, дергает рукой, пытаясь отстраниться, однако оставляет эту попытку сразу же. — что?!— Эшли возмущается, не понимая, в чем дело,— если хочешь, я могу уйти. ты же мне наверно всё равно не рад. — нет! нет. всё... хорошо. — да? тогда что случилось?— она молчит пару секунд и потом наигранно продолжает,— а-а-а, точно. ты же мне так и так не расскажешь! она садится рядом с Эндрю, складывает руки на груди и дует губы. замечает, как он жмет руку к себе, потирает через рукав другой ладонью. раньше такого за поведением своего брата она не замечала. — что у тебя там? не дожидаясь ответа, Эшли грубо хватает брата за рукав, закатывая его. глаза, привыкшие к темноте совершенно отчетливо видят то, что сделал Эндрю. она молчит. осуждающе или с состраданием, понять сложно. но хватка ослабла тем не менее. он тоже молчит. ждёт её реакции, которая либо сделает хуже, либо впервые в жизни сделает лучше. — она на тебя плохо влияет. — что? Эшли тяжело вздыхает, аккуратно отпускает руку старшего и потирает переносицу, хмуря брови. — эта сука! это она тебя научила такому? я знала, что она та еще мразь!! мой братишка никогда бы не пошел сам на такое..! ненавижу, ненавижу ненавижу!! она наигранно хнычет, утыкаясь Эндрю в плечо. жмётся к нему, пытается приобнять. он же гладит её по спине и целует в макушку. Грейвс не знает, что ответить своей младшей, но он точно знает, что этой реакции ему достаточно. достаточно, чтоб заставить его улыбнуться со всей нежностью, на которую он способен и выдавить из себя "всё в порядке, Лейли".