Офицерский китель.

Подойдя к столу, император стал наблюдать за огоньком свечи, что устало колебался от мнимого ветра за окном. Босые ноги слегка мерзли на холодном полу, мурашками поднимаясь выше и лишь офицерский китель, накинутый на острые плечи согревал его. -Николай Павлович, вы простудитесь. Звучит лаского со стороны постели и император нарочито медленно оборачивается. Александр лежит на кровати, под пуховым одеялом, улыбаясь, наблюдает за ним. -Тогда надеюсь, вы будете за мной ухаживать? Бесшумно проходится по комнате, легким движением скидывая одежду графа на пол, представ пред ним же абсолютно голым. Бенкендорф пробегается взглядом по точеной фигуре, собирая тысячи мурашек и протягивает вперед руку, хватая за предплечье, чтобы вернуть в постель. -Я буду поить вас теплым молоком, которое вы так не любите и медом, чтобы наконец вернуть голос. Шепчет прямо в губы, упавшему на его колени Николаю. Поглаживает бедро, доходя до коленки и обратно, не отрывая глаз от чужих губ. -Я буду очень привередливым больным. Смеется император, руку вплетая в темные волосы, перебирает пряди, притягивая к себе. Углубляет поцелуй практически сразу. Прикусывает губы, извиваясь в сильных руках, да стонет несдержанно, когда граф, силу не рассчитав тонкую кожу в ладони сжимает. -Не забывайте, я умею наказывать. Это моя работа. Напоминает Александр прямо в поцелуй, исследуя прекрасное тело. Хватает за талию и быстрым движением опрокидывает его под себя, нависая сверху. -Да, мне как-то рассказывал Пушкин. За упоминание поэта Бенкендорф оставляет легкий шлепок на округлом бедре, прижимая обе руки Николая к изголовью кровати. -Я бы попросил вас... Опускается мелкими поцелуями ниже, по дрожащей груди, животу. Оставляет пару следов на бедрах, пока мужчина не станет задыхаться от волнения и наконец уделит внимание всему Николаю. Опустится ниже, ушами ловя чуть ли не вскрики, языком волнуя каждую вену. Николай в спине выгибается, руки свободные так от стены и не убрав, стонет, что есть мочи, когда граф ускоряется, да глаза до белых звездочек зажмуривает. Трясется всем телом, ноги стройные шире разводит, тазом вверх призывно толкаясь, когда сильные руки его за пояс к простыням не прижимают. -Саша! Мычит от блаженства, когда легкие касания губ сменяются на бег языка. Сжимается весь, прикусывает плечо и ярким разрядом удовольствия взрывается. -Саша! Саша. Саша... Шепчет будто в бреду, а придя в себя на графа взволнованно смотрит. Тот же, мягко улыбаясь, белесую каплю с уголка губ языком ловит, разнеженное лицо императора изучая. Тот в свою очередь с объятиями на шею бросается, кротко в щеку целуя и за собой на постель тянет, чтобы в объятиях уснуть. -Я не позволю вам заболеть. Уже дремая шепчет Александр и Коля беззаговорочно ему верит, прикрывая широкие плечи пуховым одеялом.