Рейс SBI778

      — Сань Лан, на этот раз всё будет хорошо. Обещаю. — Се Лянь поднялся на носочки и быстро чмокнул мужа в щеку.       — Гэгэ, но твоя удача... Это уже слишком. Не думаешь? — Он глубоко вздохнул и опустил взгляд, не скрывая своих метаний. Се Ляню пришлось повторить предыдущее действие, чтобы хоть как-то приободрить супруга.       — Тогда это была техническая неисправность. Больше такого не повторится. Тем более всё обошлось, и я жив, здоров. — Се Лянь ярко улыбнулся, но Хуа Чена его слова явно не обрадовали.       — А что, если бы не обошлось?       — Сань Лан, но это командировка очень важна для меня. Ты же знаешь, — немного тише произнёс он.       — Да, знаю. И уважаю желание Гэгэ. Только... будь осторожен.       — Конечно, Сань Лан. Обещаю звонить тебе каждый вечер, — он подошёл к Хуа Чену и крепко обнял за шею, притягивая к себе.

***

      Уже через неделю они так же прощались в аэропорту. Это была вторая командировка Се Ляня в Москву. Когда он летал туда в прошлый раз, самолёт оказался технически неисправен. Выжили они только благодаря профессионализму пилотов, что смогли экстренно посадить самолёт в поле. Бояться летать Се Лянь после это не стал, но за то боялся Хуа Чен.       Они поженились всего четыре месяца назад, но за спиной у них ещё семь лет счастливых отношений. Почему же они не сделали этого раньше? Они просто не задумывались об этом. Быть друг с другом казалось таким естественным, будто другого варианта не существует. Они прекрасно дополняли свои качества чужими, создавая гармоничную картину. Забывались в любимых руках настолько, что когда мать Се Ляня мягко намекнула на то, что пора бы обвенчаться, оба замерли. Их души уже так давно были родными, что они совсем забыли официально скрепить их союз. Да и не считали это сильно нужным. Но всё же обвенчались.       Туда Се Лянь долетел без происшествий. Как и было обещано, они созванивались каждый день. Иногда их разговоры, медленно перетекая из одной темы в другую, могли длится несколько часов. Но иногда Хуа Чен, видя уставшего супруга, быстро заканчивал диалог и отправлял того спать.       — Устал сегодня? — Ему всегда хватает одного взгляда, чтобы понять состояние возлюбленного.       — Да... Но зато встреча получилась очень продуктивной, и мы подписали выгодный контракт, — хвастался Се Лянь, смотря, как в экране телефона Хуа Чен что-то неторопливо рисовал в своём новом скетчбуке. — Покажешь потом?       Хуа Чен расслабленно кивнул и продолжил: — Если Гэгэ устал, ему следует пойти спать. Тем более уже завтра увидимся.       — Спасибо, Сань Лан. Спокойной ночи! — Как всегда лучезарно улыбнулся он.       — Спокойной ночи, любимый.       Се Лянь хотел было отключиться, но что-то его остановило. Сердце ёкнуло, и показалось, что сейчас он просто обязан это сказать. Сейчас это необходимо.       — Я люблю тебя, — уже тише, с нежной улыбкой и уставшими глазами сказал он.       Хуа Чен мягко улыбнулся и ответил: — Я тоже люблю тебя, Се Лянь.       Хоть это и была неоспоримая правда. Они говорили это очень редко, чаще превращая в действия и поступки. Если такие сокровенные слова говорить слишком часто, они потеряют смысл.

***

      Аэропорт. Самолёт. Перекус. И вот уже виднеются огни родного города. Погода стояла не лучшая, но туман и дождь не помешал Аэробусу А-310 успешно приземлиться.       Почувствовав привычную тряску взлётной полосы, Се Лянь с облегчением выдохнул. Всё хорошо. Сейчас он выйдет к Хуа Чену, и они вместе отправятся домой. По дороге ещё нужно будет заскочить в продуктовый. На следующих выходных желательно заглянуть к родителям и рассказать об успешной сделке. Они всегда этим интересовались. Как раз все вместе отметят его день рождение. Хуа Чен ведь наверняка опять приготовил ему грандиозный подарок. Но сначала домой и спать. Спать-спать-спать. Всё таки почти 6 часов полёта не останутся для организма незамеченными.       Вот сейчас они должны остановиться, потихоньку сбрасывая скорость. Но этого не происходит. Даже наоборот, самолёт начинает её набирать вновь. Се Лянь не успевает опомниться, как они уже выкатываются с полосы. А потом взрыв. Он пригибается к коленям, обхватывая голову руками, и видит, как из под кресел выбирается стюардесса и открывает дверь. Вот он, спасительный выход.

***

      7: 40. Се Лянь уже должен был прилететь, но, видимо, рейс чуть-чуть задерживается. На этот счёт Хуа Чен не переживает. Проходит ещё пять минут, и Хуа Чен чувствует неладное. Чувствует сердцем, что здесь что-то не так. Где-то есть подвох. Он подбегает к окну и его расширяются. Огромный столб чёрного дыма, поднимающегося в воздух, обволакивает горящий самолёт. Самолёт Се Ляня.       Из аэропорта их не выпускают. Полностью охваченный пламенем самолёт пытаются потушить несколько пожарных машин, но подобраться ближе мешают гаражи и забор, в который врезался аэробус. Время тянется, кажется, целую вечность. Неизвестно, сколько погибших. Неизвестно, кто выжил и выжил ли кто-нибудь. Неизвестно ровным счётом ничего! И это пугает.       Как только сообщили, в какую больницу увезли всех выживших и пострадавших, Хуа Чен тут же направился туда. Перед глазами всё плыло, как в тумане, а в голове с каждым ударом сердца билось одно:       Се Лянь.       Се Лянь.       Се Лянь.       В больнице его не оказалось. Хуа Чен до последнего отказывался верить, что его больше нет. Придумывал сотни вариантов возможных событий, в которых с любимым всё хорошо. Просто он по какой-то причине не попал в ту больницу. Так продолжалось ровно до тех пор, пока его не пригласили для опознавания трупов.       Там было много людей. Точнее уже не людей вовсе. На борту тогда находилось 203 человек: 195 пассажиров и 8 членов экипажа. Из них выжили только 78. Остальные 125 погибли на месте. Все трупы были ужасно обезображены. Многие семьи смогли опознать своих родных только по ДНК-тесту. Другие же находили их по сохранившимся украшениям. Хуа Чен нашёл его вторым образом.       Когда он проходил, рассматривая обгоревшие остатки, в глаз сверкнум солнечный зайчик. Парень тут же перевёл взгляд на то, что отражало свет. Кольцо. Невероятной красоты серебрянное кольцо с красным камнем в центре, висевшее на цепочке. Второе такое же висело на его шее. Он подошёл ближе. Тело любимого было сильно изуродовано, так что он старался туда не смотреть. А лицо. Лицо тоже обгорело, но в сравнении с другим телом осталось почти не тронутым. Он лежал с закрытыми глазами и мягко улыбался. Так же, как при жизни. Губы остались совсем не тронуты огнём.       Хуа Чен знал, что делать этого нельзя. Знал, но не смог сдержать порыв и прижался в последний раз губами к теперь уже навеки холодным чужим губам.       Скоро рядом с супругом лежала табличка, обозначающая, что тело опознали родственники. Эта табличка гласила:       Се Лянь, 24 года.       Больше на ней ничего не было написано. Словно вся жизнь человека была на столько пустой, что смогла оставить после себя лишь эту ничтожную табличку с именем и возрастом. Это казалось неправильным и таким несправедливым.

***

      — Покажешь потом?       — Если Гэгэ устал, ему следует пойти спать. Тем более уже завтра увидимся.       — Спасибо, Сань Лан. Спокойной ночи!       — Спокойной ночи, любимый.       — ...       — ...       — ...       — ...       — Я люблю тебя.       — Я тоже люблю тебя, Се Лянь. Пи-и-ип...       — Я люблю тебя.       — Я тоже люблю тебя, Се Лянь. Пи-и-ип...       — Вы прослушали последний записанный телефонный разговор от абонента... — Что оператор говорил дальше, Хуа Чен уже не слышал. А ведь разговор и вправду был последним.

***

      Хуа Чен стоял в строгом костюме с букетом чёрных и бордовых роз в руках. В кармане лежал тот маленький скетчбук, что он не успел показать и к которому больше не прикоснётся.       Вся эта траурность казалось ему не правильной. Как будто даже мысль о том, что чёрный может быть как-то связан с юношей, всегда носившим белое, была невозможна. Но такова была несправедливая реальность.       Человек на похоронах было не много. Только он, родители Се Ляня и по просьбе его матери, друзья детства парня - Фэн Синь и Му Цин. Хоть последние двое и вызывали у Хуа Чена раздражение, ничего против он не сказал. Тогда и сейчас ему явно было не до этого.       Хуа Чен не знает, сколько у него уйдёт времени, чтобы полностью осознать, что любимого больше нет. Даже бесцветная фотография, смотрящая на него с надгробия, не приносит ясности. Мир стал ощущаться словно через вакуум. Дело то ли в бесконечных ночных слезах, то ли в ощущении, что Се Лянь где-то рядом и скоро вернётся домой.       Его гроб несут закрытым. Даже матери не дали взглянуть на то, что осталось от тела любимого сына. Вот уже и яма, кажущаяся через чур глубокой, словно чёрная дыра, поглащаящая последнюю связь покойного с этим миром. Туда гроб опускают неспеша. Чуть погодя в руках у тех людей появляется лопата, и они начинают его закапывать. Этот звук ударяет по черепной коробки Хуа Чена, словно колокол. Он бы предпочёл забыть и никогда больше не слышать, но этот ужасающий звук навсегда въелся в его память. Звук ударяющейся земли о деревянный гроб. Глухие повторяющиеся удары:       Пум...       Пум...       Пум...