Вот ты какой, молчун

— Сдвинься, блядь, я не вижу, — Тонго ткнул Рэббита локтем в бок. Мистер Коннорс не шелохнулся. Молча нависал над плечом, слишком близко, почти касаясь. Теплый. — Я сейчас тебе клаву в зубы вставлю, — буркнул Тонго. Ответа не было. Только тихий, почти неслышный выдох — и взгляд из-под капюшона, от которого по коже побежали иголки. Рэббит уставился на него, как на цель. Не как на коллегу. Не как на врага. Как на задачу, которую он рано или поздно решит. — Хочешь что-то сказать, блядь, — скажи! Тонго резко повернулся. Ошибка. Лицо Коннорса оказалось всего в нескольких сантиметрах. Тёмные глаза, спокойные, уверенные, смотрели на него в упор. Тонго почувствовал, как непроизвольно сжались челюсти. — Уйди, — сказал он тише. Почти шепотом. Рэббит наклонился чуть ближе, так, что почти коснулся его губами. — Нет, — тихо прогудел он. И снова уставился в монитор поверх его плеча.

***

Тонго сидел на ящике с БК, курил и пытался не думать о том, что за спиной уже несколько минут стоит этот хрен в капюшоне. — Ты чё, преследуешь меня, что ли? — не выдержал он, не поворачиваясь. — Или заблудился? Тишина. Ну, конечно. Тонго выдохнул через зубы, встал. Развернулся — Рэббит по-прежнему молчал. Невозмутимый. Смотрел прямо. В глаза. Или чуть ниже. — Эй. Ты. — Тонго ткнул его в грудь двумя пальцами. — Я тебе не шлюха, ясно? Хватит жрать меня глазами, блядь. Это не работает. Рэббит медленно наклонил голову, как будто изучал. Потом поднял руку — будто хотел что-то сказать. Или коснуться. — Не смей, — прошипел Тонго. — Даже не думай. Пауза. Рэббит опустил руку. Но остался стоять. — Господи, ты реально ненормальный, — Тонго зарычал. — У тебя язык есть вообще, а? Или ты всё выражаешь через этот свой взгляд «я тебя в лес утащу и там выебу»? Смотришь как гребаный маньяк! Рэббит чуть склонил голову. Уголок губ дёрнулся. Может быть, улыбка. Может — угроза. Сказать сложно. — Всё. До свидания, извращенец, — бросил Тонго, разворачиваясь. — Иди пугай кого-нибудь другого своей угрюмой харизмой. Он пошел к выходу. Рэббит остался. Смотрел ему вслед. Очень внимательно.

***

Тонго вышел из душа и едва не заорал. Хренов Рэббит сидел на его кровати. Просто сидел. Спокойно. Как будто его присутствие в чужой комнате в разгар ночи — норма. Руки на коленях, капюшон надвинут, лицо в тени. Только глаза видно — тёмные, выжидающие. — Ты, сука, как сюда попал? — прошипел Тонго, отступая на шаг. Вода капала с волос на пол. Он сжал полотенце на бёдрах. Молчание. Тонго обвёл взглядом дверь — заперта. Окно — тоже. — Ты… ёбаный фокусник, что ли? Рэббит медленно поднялся. Без рывков. Без угрозы. Но от его движения комната словно сжалась. — Уходи, — сказал Тонго, и голос сорвался. — Я серьёзно, блядь. Не надо вот этой твоей криповой… херни. Рэббит подошёл. Один шаг. Второй. Теперь между ними не осталось расстояния. Влага испарилась с кожи Тонго от жара тела напротив. — Я сказал… — начал он. Рэббит протянул руку и провёл тыльной стороной пальцев по его голой груди. Медленно. Стирая капли. Тонго дёрнулся. Рэббит перехватил его запястье. Нежно, но железно. Второй рукой упёрся в стену за его спиной. Запер. — Отпусти, — прошипел Тонго. Полотенце сползло вниз. Рэббит перехватил его, прижав бедром. Его стоящий член уперся в ногу Тонго, а член Тонго… тоже, блядь, стоял. — Ты чё… — Тонго запнулся. Грудь ходила ходуном. — Ты совсем ебнулся? Рэббит не ответил. Только чуть наклонился. Воздух между ними стал плотным, как вода. Губы почти касались. Тонго сглотнул. Смотрел в эти чёртовы глаза — и в них не было похоти. Только желание. Чистое, концентрированное. Без слов. Без пошлости. Слишком честное. — Твою мать, — выдохнул он. Потом вцепился в его капюшон и потянул вниз. Поцелуй вышел грубым. Слишком сильным. Слишком резким. Как драка. И Рэббит ответил — не сразу. Но с такой уверенностью, будто знал, что так будет. Что сопротивление — только игра, прелюдия. Что Тонго врал себе дольше, чем ему. Губы на губах. Зубы. Тепло и ярость. Одна рука Рэббита осталась на груди. Вторая — прошла по боку и взяла под контроль. Тонго оторвался. Дышал тяжело. Лицо красное, глаза бешеные. — Ну нихуя себе, — прошептал он. — Вот ты какой, молчун. Рэббит чуть улыбнулся. Опять — едва заметно. Но в этой улыбке было: я тебя дождался. Он сжал бедро Тонго, рывком приподнял — и тот повис, обхватив его ногами. Схватил за волосы, наклонил голову — и впился в шею. Тонго дёрнулся, задохнулся. — Блядь, ты что, метишь? — Думаю об этом, — спокойно ответил Рэббит. Его голос — низкий, хриплый, как будто он боролся с собой. Но не слишком настойчиво. Они рухнули на кровать. Тонго пытался взять контроль — и снова терял его. Рэббит ловил каждое движение, каждую эмоцию, будто читал тактическую карту боя. Только бой был без победителей. Оба сдавались. Одновременно. Коннорс снова накрыл его собой. Тело — как броня, как клетка. Ни воздуха, ни шанса вырваться. Тонго закусил губу, стискивая зубы. Сердце билось как бешеное. — Скажи, блядь, хоть что-нибудь, — простонал он. — Стремно, пиздец. — Хочешь, чтоб я говорил? — Рэббит ткнулся лбом в его висок. — Ладно. Губы скользнули по шее. Зубы чуть сжали кожу — не до крови, но чтобы осталась память. — Ты сводишь меня с ума, — шепнул он. — Когда дерзишь. Когда злишься. Когда смотришь так, будто хочешь убить. И когда не отступаешь — даже сейчас. Он лизнул по ключице, и Тонго зашипел. Он опустился ниже, язык — тёплый, влажный, упрямый — оставил дорожку вниз по животу. Тонго заскрипел зубами, стиснул кулаки. Он накрыл его ртом — и у Тонго перехватило дыхание. Никаких слов. Только глухие стоны, царапины на спине, подушка в зубах. Только жар. Только гребаный Рэббит, глотающий его член. Тонго выгнулся, захрипел, пальцы вцепились в простыню, как в спасательный трос. — Сука… — прошипел он сквозь зубы. — Я тебя убью, блядь, Коннорс… Он двигался настойчиво, методично, как будто не доставлял удовольствие — а выполнял операцию. Как будто это была не страсть, а тактическая зачистка. Только одна цель. Один фокус. Максимальная эффективность. Тонго пытался сдержаться. Пытался не стонать. Пытался держать контроль. Контроль сорвало вместе с дыханием. — Чёрт… Рэббит… я сейчас… — но было поздно. Он вскрикнул. Хрипло, с надрывом, будто лопнуло что-то внутри. Спина выгнулась дугой, тело вздрогнуло, снова и снова, пока не отступило. Пока Рэббит не отстранился. Медленно. Спокойно. Вытер рот тыльной стороной руки. Тонго лежал, запыхавшийся, выжатый, в поту. Глаза полуприкрыты. Грудь вздымается, как после бега. — Ты… ты не в себе, — прохрипел он. Рэббит легко усмехнулся — не вслух, а глазами. И потянулся к тумбочке. Тонго застыл. — Эй, — хрипло выдавил он. — Что ты… Щелчок. Ящик открылся. Рэббит пошарил и достал флакон — чёрный, знакомый. Тонго узнал его с одного взгляда. Грёбаная смазка. — Ты, блядь, серьёзно? — Голос сорвался. Не от страха. От бешеного, невыносимого возбуждения. От осознания. Рэббит не ответил. Снял капюшон, стянул с себя куртку, потом футболку. Спокойно, размеренно. Будто раздевался не перед сексом, а перед боем. Мышцы на груди — сплошные шрамы и рельеф. Член — огромный, покрытый сетью бугрящихся вен. Он склонился над Тонго. Пальцы скользнули по бедру — не грубо. Словно спрашивали. Давай? Тонго сглотнул. Смотрел в эти чёртовы глаза. Понимал: если скажет «нет» — Рэббит остановится. Он не настаивает. Он предлагает. Это страшнее всего. — Делай, — прошептал Тонго. — Только… аккуратно, блядь, окей? Уголок губ Рэббита дёрнулся. Он вернулся вниз, раздвинул ноги — мягко, уверенно. Капнул смазку на пальцы. Первое прикосновение — холодное, обжигающе осторожное. Рэббит не спешил. Работал медленно, по миллиметру, читал дыхание, как карту. Тонго зажмурился, стиснул простыню, прошипел сквозь зубы — но не оттолкнул. Не отстранился. — Всё нормально, — пробормотал. — Не надо нянчиться, просто… давай. Рэббит не ответил. Просто сделал чуть глубже, чуть увереннее. Но каждый шаг — под контролем. Его рука — как оружие: чёткая, точная. Как будто он и в этом — снайпер. Тонго не заметил, когда это стало не больно. Когда вместо жжения пришёл жар. Когда дыхание сбилось уже не от дискомфорта, а от желания. Он просто почувствовал, как напряглись мышцы на плечах Рэббита. Тот поднял глаза. Ждал. — Да, — выдохнул Тонго. — Гребаный ты сталкер… Да. И Рэббит вошёл. Медленно. Осторожно. Тонго разомкнул губы, но не смог издать ни звука. Чувство — как будто что-то огромное входит в тебя, распирает изнутри, подминает всё, даже дыхание. Больно — да. Но не так, как он боялся. Это было… больше, глубже. Не просто тело — вся сущность отзывалась на это. Он зацепился взглядом за потолок. Пытался держать себя. Но в теле — карусель. Паника, возбуждение, растерянность, отдача. Всё сразу. Каждый миллиметр движения — как новая волна, смывающая остатки контроля. Он чувствовал себя полым сосудом, и Рэббит заполнял его до краёв. — Дыши, — прошептал Рэббит. Голос был низкий, почти ласковый. И он начал двигаться. Медленно, ритмично. Как будто не трахал, а вырезал в нём место. Для себя. Только для себя. Тонго застонал. В голос. Глубоко, изнутри. Тело дрожало. Руки дрожали. Всё было слишком: слишком жарко, слишком плотно, слишком правильно. Не секс — чертова трансформация. С него будто снимали кожу и создавали заново. — Блядь… Коннорс… — Он схватил его за плечо. — Быстрее… я не выдержу… И Рэббит ускорился. Словно ждал этого разрешения. С каждым толчком — мощнее, глубже. Пульс стучал в висках, простынь под пальцами превратилась в мокрый клубок. Воздуха не хватало. Мир сузился до ритма, до дыхания, до тяжёлых телесных ударов внутри. Рэббит продолжал, не отпуская Тонго, словно подчиняя его своим ритмам. Он ощущал, как напряжение растёт, как дыхание партнера становится всё более учащённым и прерывистым, а его собственное тело, казалось, уже не поддавалось никакому контролю. И вот, наконец, этот момент, когда всё, что оставалось — это одна волна безумного, всепоглощающего желания. Финал накрыл, как удар током. Тонго закричал, как будто его прожгло насквозь. Разряд рванул по позвоночнику, тело выгнулось, как струна, и сорвалось. Кончал судорожно, с проклятиями, со стоном, со слезой где-то на ресницах. Весь мир дрожал, плыл и сгорал к чёрту. И как только Тонго вскрикнул, что-то прорвалось в самом Рэббите. Он почувствовал, как его собственное тело вдруг сжалось, и, не сдержавшись, он тоже дошёл до конца, мгновенно, синхронно с ним. Он застонал, держа Тонго крепче, не давая ему ни секунды на отдых. Объятия сжались, его мышцы дернулись в последнем усиливающемся моменте, когда напряжение вырвалось наружу. Тонго, будто в замедленной съёмке, почувствовал это — резкое, невероятно мощное впечатление, будто всё внутри него сжалось и вырвалось наружу. Рэббит остался внутри, пока не улёгся последний спазм. Потом медленно вышел, лёг рядом и притянул его к себе. Молча. Просто обнял. Рука — тёплая, тяжёлая — легла на грудь. Дыхание утихало в унисон. Никаких слов. Ни нужды в них. Тонго потянулся к Рэббиту, нуждаясь в этом молчаливом контакте. В его теле оставалась ещё отголоском вибрация, будто воспоминание о том, что было сейчас. Не открывая глаз, он прошептал: — Уёбок… И прижался ближе.