Сквозь тьму

Северус Снейп не любил ворошить чужое прошлое. Особенно если это прошлое касалось Гарри Поттера. Однако с недавнего времени в поведении мальчика стало появляться то, что тревожило его сильнее, чем он хотел себе признаться. Он замечал, как тот вздрагивает от резких движений, прячет синяки, которые не объяснить обычными школьными происшествиями. И, главное, он знал, как выглядят глаза ребёнка, который боится возвращаться домой. Он слишком хорошо это знал. --- — Альбус, — голос Снейпа был тихим, но твёрдым. — Мы должны поговорить о Поттере. Дамблдор поднял глаза от кипящего чайника, его взгляд был полон ожидания. — Я слушаю. Снейп колебался. Ему было трудно произносить это вслух. Но он не мог больше молчать. — Я подозреваю, что с ним плохо обращаются. Вне Хогвартса. В комнате повисла пауза. — Северус... — Это не догадка. У него следы побоев. Он боится прикосновений. Не реагирует на угрозы, как раньше — не с вызовом, а с отрешённостью. Я видел это раньше. И если вы скажете, что дом Дурслей — лучшее, что мы могли ему предложить, я не приму этого. Дамблдор долго молчал. Он выглядел уставшим — стариком, который сделал ошибку, и теперь не знал, как её исправить. — Ты хочешь взять его под опеку? Снейп не ответил сразу. Потом произнёс: — Я хочу, чтобы он был в безопасности. Если для этого мне придётся стать его опекуном — так тому и быть. --- Когда он вошёл в библиотеку, Гарри сидел один, склонившись над книгой, будто пытался спрятаться в её страницах. — Поттер, — тихо сказал Снейп. Гарри вздрогнул. Он ожидал резкости, ожидал укора. Но в голосе профессора была странная мягкость. — Да, сэр? — Пойдём со мной. Путь к подземельям был молчаливым, но не гнетущим. Гарри чувствовал в этом молчании не злость, а... ожидание. Как будто Снейп давал ему шанс сказать что-то первым. Когда они оказались в личных покоях, Снейп закрыл за ними дверь и прошёл к креслу. — Садись. Гарри сел. Напротив. Снейп смотрел на него так, как никто ещё не смотрел — не как на «Избранного», не как на «проблему», а как на человека. — Я замечаю больше, чем ты думаешь, Поттер, — начал он. — Я видел, как ты прячешь руку, как ты вздрагиваешь, когда кто-то подходит слишком близко. Это не просто усталость или ссадина с квиддича. Это — побои. Гарри молчал. Он крепко сжал руки. — Кто это сделал? — Это не важно, — наконец выдавил он. — Я... Я заслужил. Я был... не таким, каким они хотели. Снейп помолчал. Внутри всё сжалось — не от злости. От узнавания. — Я вырос в доме, где тоже «заслуживали». Где крики были громче любых слов. Ты не заслужил этого, Поттер. Ни один ребёнок не заслуживает. Гарри впервые посмотрел на него. Не с вызовом. С удивлением. — Я не хочу, чтобы кто-то знал, — прошептал он. — Тогда пусть это останется между нами. Но ты больше не вернёшься туда. Это я тебе обещаю. --- На следующее утро Хогвартс был полон слухов: Поттер отсутствует, Снейп с рассвета заперт в кабинете директора. Никто не знал, что произошло. Но в одной тихой комнате за каменными стенами спал мальчик, завернувшийся в плед, а рядом — чашка какао, которую оставили на прикроватной тумбочке. Дверь скрипнула. Снейп заглянул внутрь. Гарри спал спокойно. Он ещё не знал, что будет дальше. Но он знал одно: этот ребёнок больше не останется один.