Сквозь тьму

Хогвартс медленно просыпался. Пятничное утро было тихим — большинство учеников ещё спали, а преподаватели наслаждались последними минутами покоя перед суетой дня. Но в покоях Снейпа уже шуршали страницы, шипели колбы и пахло чем-то пряным и пронзительным. Гарри сидел за дальним столом, наблюдая, как Снейп аккуратно переливает густую фиолетовую жидкость из мензурки в колбу. Тот был полностью сосредоточен, и выглядел почти… мирно. Почти по-человечески. — У тебя потрясающая стойка, — вдруг сказал Снейп, не отрывая взгляда от зелья. — Лучше, чем у половины седьмого курса. Гарри вздрогнул. Он не ожидал похвалы. Особенно от него. — Спасибо, — пробормотал он. — Серьёзно, Поттер. У тебя рука не дрогнула ни разу. Это… удивительно. Почему ты никогда не показывал этого на уроках? Гарри отвёл взгляд, возился с ложкой, будто это было важно. — Я… не хотел выделяться. Особенно перед вами. Снейп обернулся. — Передо мной? Гарри кивнул, не поднимая головы. — Вы всегда смотрели так… как будто я мешаю вам жить. Как будто… вам достаточно одного моего имени, чтобы поставить "Ужасно". Мне казалось, что если я покажу, что разбираюсь — вы всё равно найдёте повод унизить. Или не поверите. Так зачем? Снейп застыл. Впервые за долгое время его лицо стало не маской, а чем-то настоящим. И в этом настоящем было — стыд. — Я… — начал он, но потом опустил взгляд. — Ты прав. Я был несправедлив. Слишком часто. И не из-за тебя, а из-за того, что видел в тебе… не тебя. Я проецировал. Месть, боль, обиду. И это не твоя вина. Гарри медленно поднял глаза. Удивление было почти детским. — Это… извинение? — Это — то, чего ты давно заслуживал, — ответил Снейп. — Мне жаль, Гарри. Мне действительно… жаль. Он сказал это спокойно. Без пафоса. Но именно поэтому Гарри почувствовал — это не просто слова. Это правда. Снейп подошёл ближе, медленно, чтобы не спугнуть. Он протянул руку, нерешительно положил её на плечо Гарри. Тот не отпрянул. Наоборот — немного наклонился к прикосновению. — Я боялся вас, — прошептал Гарри. — Долго. Даже когда вы начали заботиться обо мне. Я думал — это временно. Что в любой момент всё вернётся обратно. — Это не вернётся, — сказал Снейп. — Никогда. Он медленно опустился на колени рядом с креслом и — впервые — просто обнял его. Не крепко. Осторожно. Как будто боялся сломать. И Гарри… позволил. Он не знал, как обнимать в ответ. Но просто сидел, прижавшись лбом к плечу профессора, и впервые за долгое время не чувствовал ни страха, ни тревоги. Только тепло. --- Позже, когда зелья были готовы и лаборатория вновь наполнилась запахом лаванды и рябины, Гарри раскрылся неожиданно легко. Он рассказывал, как летом читал старые книги о зельях, прятался в чулане и наизусть заучивал свойства ингредиентов, чтобы хоть что-то иметь под контролем в своей жизни. Он знал наизусть, как реагирует вьюнок на сок мандрагоры, и мог отличить спорыш от астрагала с закрытыми глазами. — Ты никогда не думал… — начал Снейп, наливая в чашку настой, — подать заявку в Клуб зельеварения? — Серьёзно? А меня туда вообще примут? — Если не примут — я устрою им личный мастер-класс. Из трёх ингредиентов: нагоняй, страх и отработка. Гарри засмеялся — первый раз за день. Снейп мельком улыбнулся в ответ. Незаметно. Но Гарри заметил. — Можно я ещё с вами поработаю завтра? — спросил он, убирая флаконы. — Можно. Но при одном условии. — Каком? Снейп поставил колбу на полку, обернулся и сказал: — Что ты перестанешь прятаться. Особенно от себя. Гарри кивнул. В этот раз — без страха. И когда они вышли из лаборатории, а за окнами заполыхал мягкий закат, Снейп подумал: впервые — всё кажется правильным. Не из-за искупления. Не из-за долга. А потому что в этом мальчике — даже с шрамом и темнотой за спиной — было что-то настоящее. Что-то, что стоило защищать.