Сквозь тьму

Солнечный свет щедро лился в окна замка, предвещая скорое окончание учебного года. Уроки были почти завершены, ученики с облегчением и предвкушением говорили о предстоящих каникулах. Даже в подземельях Хогвартса, где солнце редко касалось стен, витала неуловимая легкость — за исключением одного человека. Северус Снейп нахмурился, посмотрев на часы. Гарри должен был быть в его покоях уже полчаса назад. Он знал расписание сына наизусть: последний урок — Защита от тёмных искусств, после чего они должны были пообедать вместе и обсудить планы на лето. Но Гарри не пришёл. Снейп попытался отвлечься бумагами, но сердце беспокойно билось. Гарри никогда не опаздывал без причины. Это была одна из тех мелочей, которые Снейп ценил в их новообретённой близости — мальчик учился доверию. А значит, что-то пошло не так. Он встал, накинул мантию и вышел из своих покоев. Первым делом он направился к кабинету Люпина — тот всё ещё вел уроки ЗОТИ. Ремус, прищурившись, ответил, что Гарри покинул класс вовремя и в полном порядке. Снейп сжал губы. Что-то не так. Он прошёл по нескольким коридорам, спрашивая у проходящих учеников, видел ли кто-нибудь Гарри. Кто-то пожал плечами, кто-то даже не удосужился ответить. Но когда он оказался возле туалетов на втором этаже, его взгляд зацепился за нечто: тонкий след крови на полу, ведущий к одной из дверей. Он почувствовал, как сердце пропустило удар. — Поттер, — тихо позвал он, подходя ближе. Тишина. — Гарри? Ответом было только эхо. Он распахнул дверь в заброшенный туалет и замер. На полу, у стены, скрючившись и прижав руки к животу, лежал его ребёнок. Гарри был избит. Лицо покрыто синяками, губа рассечена, рубашка разорвана, в волосах запеклась кровь. Он едва поднял голову при звуке открывающейся двери, взгляд у него был затуманенный, будто он всё ещё не до конца осознаёт, где находится. — Профессор... — прохрипел он почти беззвучно. Снейп не спросил ни о чём. Он молча подошёл, осторожно опустился на колени рядом и положил ладонь на плечо Гарри. — Всё хорошо. Я здесь. Всё в порядке, — прошептал он. Гарри вздрогнул, как от пощёчины, но не отпрянул. Его руки дрожали, дыхание было сбивчивым. Он выглядел маленьким, беспомощным, сломленным — и Снейп почувствовал, как в нём закипает ярость. Он осторожно поднял мальчика на руки. Гарри больше не пытался держаться стойко. Он просто прижался к нему лбом, как будто только сейчас позволил себе расслабиться. — Больно? — спросил Снейп тихо. — Не так сильно, как раньше... — пробормотал Гарри. — Просто... я не ожидал. --- В своих покоях Снейп усадил Гарри на диван, наложил несколько диагностических чар и тут же начал снимать боль и отёки. Заклинания ложились мягко, точно и осторожно — с той заботой, которую Гарри за последний год уже успел узнать и почувствовать. Снейп не задавал лишних вопросов. Он видел, что Гарри не готов говорить, и сейчас главное было — позаботиться. Только спустя полчаса, когда лицо Гарри стало чище, а дыхание ровнее, Снейп, сидя рядом, тихо спросил: — Кто это сделал? Гарри замер. Несколько секунд он не отвечал, потом выдохнул: — Рон... и ещё двое из Гриффиндора. Старшекурсники. Я даже не знал их по имени. Снейп закрыл глаза на мгновение. Он знал, что между Гарри и Роном было напряжение после истории с опекунством. Но он не мог поверить, что всё зашло так далеко. — Они сказали, что я предал факультет, предал друзей. Что я теперь якобы "слизеринская марионетка". — Голос Гарри был хриплым. — Один из них толкнул меня, потом изибили. А потом просто оставили там. Как мусор. Снейп сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Он видел такое до этого. Не в Хогвартсе, но в своей жизни. Он видел, как детская зависть и глупость перерастают в жестокость. Он положил ладонь на плечо Гарри. — Ты не предал никого. Ты выбрал свою правду. А они — лишь трусы, прячущиеся за стадом. Гарри чуть опустил голову. — Я думал, что мне уже всё равно… Но больно. Почему всё должно быть так сложно? Снейп посмотрел на него внимательно. И впервые не стал прятаться за сарказмом, не стал защищаться от собственных эмоций. Он просто сказал: — Потому что ты сильный. Потому что ты — не только выживший. А потому что ты умеешь чувствовать. И это не слабость, Гарри. Это твоя сила. Гарри посмотрел на него, и в глазах мелькнуло что-то тёплое. Потом тихо спросил: — А вы... всё равно гордитесь мной? Снейп не ответил сразу. Он просто подошёл ближе, обнял его — крепко, без слов, так, как обнимают своих, тех, кого защищают. — Я горжусь тобой каждый день, Гарри, — прошептал он. — Даже тогда, когда ты сам в это не веришь. --- В тот вечер никто из троих нападавших не появился на ужине. Директор уже был поставлен в известность. Снейп сказал, что займётся этим лично. Не как профессор. Как отец. Но для Гарри самым важным оказалось не наказание. А то, что он не был один. Ни в коридоре, ни на холодном полу, ни сейчас — когда слёзы всё ещё жгли глаза, но рядом сидел человек, который держал его за руку. И этого было достаточно.