SOLD OUT

*У вас 1 новое сообщение*

Нил, не моргая, смотрит на экран телефона. Сердце от волнения и страха слишком быстро и неровно бьётся где-то в глотке. За столько лет он уже должен привыкнуть к этому страху, тягучему, как патока, обволакивающему все внутренние органы непроницаемой плёнкой. Но каждый раз - как первый. Ты никогда не перестанешь испытывать экзистенциальный ужас перед надвигающейся смертью, перед неизвестностью, опасностью. Твоё тело хочет жить, это рефлекс, это его программа. Десять лет назад Нил бы никогда не согласился на такое. Ни за что. Он только и делал, что выполнял свою программу - выжить. Любой ценой, любым способом. У него это хорошо получалось. Отец научил убивать, мать научила бежать и выживать. Мэри возвела в абсолют ценность его жизни, запрограммировала не обращать внимания на сопутствующий ущерб. Он даже не знал, зачем они это делают; конечной цели, как таковой, не было. Просто выжить. Неужели Мэри этого было достаточно? Глупо. В любом случае, она проиграла. Нил делает несколько судорожных вдохов и дрожащим пальцем тыкает в сенсорный экран, открывая сообщение. От кого: noreplay@tion.com Кому: just10@tion.com Тема: Аукцион Сообщение: Уважаемый just10, рады сообщить, что Лот №185638, который вы выставили на закрытый аукцион, был успешно продан! Все подробности сделки будут обсуждаться конфедициально и при личной встрече. В ближайшие сутки с вами свяжутся. Спасибо, что воспользовались услугами нашего сервиса! Будем рады, если вы вновь обратитесь к нам. Вот и всё. Аукцион завершился успешно. Сделка состоится в ближайшее время. Продано! Тук-тук метафорическим молоточком по деревянной планшетке. Звук похож на забивание гвоздей в собственный гроб. Лот №185638 - это его жизнь. Вряд ли он сможет "вновь обратиться". Страх смерти, конечно, силён. Но смерть - это итог, это финальные титры, финишная черта, конец. Знание того, что скоро всё закончится, в некоторых ситуациях может быть большим облегчением. Например, когда тебя пытает Балтиморский Мясник в подвале собственного дома, из которого нет выхода. В тот момент Нил, тогда ещё Натаниэль, отчаянно желал смерти, был готов встретить её, как старого друга, принять её пустоту и тьму, её забвение, обещание отсутствия боли. Тогда он не боялся смерти, он мечтал о ней. Сильнее страха смерти может быть только страх перед неизвестностью. Если ты знаешь, что будет дальше - можешь подготовиться. Можешь предпринять меры, уговорить себя на согласие. Если бы Натаниэль во время пыток, истерзанный, изрезанный, обожжённый, окровавленный, одичавший от собственных криков и агонии боли, заранее знал, что он выйдет из подвала, уничтожит две мафиозных империи, что он выживет, обретёт свободу, продолжит идти по этой бренной земле, в то время как Мясник будет гнить, закопанный на шесть футов под его ногами... Он бы согласился, он бы сам шагнул навстречу в тёмную бетонную ловушку к ножам и огню. Это был бы не выбор из страха, это была бы выгодная сделка. Знание - сила. Так вроде говорят? Но. Но. Если ты не знаешь... Никто не скажет, что случится с тобой, если ты продашься на анонимном незаконном аукционе в Даркнете для абсолютно любых нужд. Убьют ли тебя, используют, поимеют, причинят ли боль? Сколько этой боли придётся испытать, в какой форме она придёт? Сможешь ли ты выбраться после этого, снова подняться, зашить раны, забинтовать душу? Как долго будут длиться новые мучения? Что именно тебя заставят сделать против воли? А будет ли вообще у тебя воля, дадут ли хоть крошечную иллюзию свободы? Как сильно тебя сломают на этот раз? Никто не скажет. Никто не знает. Неизвестность. Нил сам подписался на это. Было ради чего. Ради кого.

***

- Натаниэль Веснински, приветствую. Меня зовут Дэвид Ваймак, я специальный агент ФБР. Я и мой коллега, спецагент Браунинг, ведём дело твоего отца. У нас есть пара вопросов. Ледяное онемение даже хуже боли. Натаниэль привык испытывать боль, а после отцовского подвала поднял свой уровень переносимости до небывалых высот. Если ты чувствуешь боль - ты жив, а Натаниэль сейчас мало что чувствует, даже пошевелиться толком нет сил. Просто моргать - подвиг. Жив ли он вообще сейчас? Трудно сказать. Белоснежные больничные стены и запах антисептика бесят даже больше, чем раздражающий сетчатку глаз яркий холодный свет. Двое мужчин в дешёвых костюмах - сером и синем - пялятся на него, как на дикого зверя. Тот, что говорит с ним - серый. Имена почти сразу вылетают из головы, мысли в кашу, думать больно. - Натан мёртв? - Это всё, что сейчас интересует Натаниэля. Он вроде бы видел, как три пули попали отцу в грудь, как он упал, а дальше... не помнит. - Да, - просто и по существу отвечает серый костюм. - Хорошо. В палату заходит медсестра. Она просит агентов покинуть помещение, потому что ей нужно проверить швы и сменить повязки. Синий костюм начинает ругаться, но серый его затыкает, говорит, что они зайдут попозже. Неважно. Натаниэлю уже всё равно. Мясник мёртв, это всё, что имеет значение. Медсестра грустно улыбается, подкручивает регулятор на капельнице. Он теряет сознание.

***

Сколько стоит жизнь человека? Одни будут кричать, что жизнь бесценна, что в принципе нельзя её оценить в чём-то вещественном или же эфемерном. Они думают, что каждый человек уникален, неповторим и бесконечно важен, что его время - невосполнимый ресурс, бла-бла-бла. Наивные. Другие скажут, что у всего в мире есть цена, особенно у человека. И это действительно так, Нил знает. Страховые компании могут оценить тебя, у них есть куча формул на любой случай, простая математика. Больница, что спасла твою жизнь, выставит счёт с точностью до цента. Работодатель купит твои знания, навыки и время жизни, он даст тебе за это зарплату. Иногда ты сам себе начальник, но тогда твой клиент оценивает тебя. О, а ребята, что торгуют человеческими органами? Они могут разобрать твоё тело, как сложный пазл, а потом сказать - сколько ты на самом деле стоишь. Этого мало? Тогда работорговля. Проституция. Эскорт. Добровольно или нет, по ту сторону уже не имеет значения. Все мы продаёмся, так или иначе. Дорого или почти бесплатно - зависит от спроса и предложения. Как на бирже, как на мировом рынке. Если честно, Нил уже устал размышлять о высоких материях. Он давно принял решение. И отступать - не вариант. Даже невыносимый ужас перед неизвестностью, одолевающий его душу и тело, не остановит его, не заставит передумать. Всё намного проще. Что важнее: твоя жизнь или жизнь дорогого, самого близкого, самого важного человека? Если в твоих силах спасти его, даже ценой своей собственной? Для Нила это очевидный выбор. Это вновь она - выгодная сделка. Он достаёт из шкафа свою старую спортивную сумку и начинает собирать вещи. У него есть сутки, за ним могут прийти в любой момент. Два пистолета, запасные обоймы, кобуры тоже две. Набор метательных ножей. Наручники. Телескопическая дубинка. Немного одежды, бельё, носки. Аптечка. Зубная щетка, паста и шампунь в походной косметичке. Документы. Его жизнь снова помещается в одну сумку. Как в старые добрые. Только теперь он оставляет позади намного больше, чем ничего. Целых два человека будут скучать по нему, когда он исчезнет. От этого знания становится легче, становится тяжелее. Нил берёт в руки телефон, включает защищённый режим, заходит в скайп, открывает один единственный диалог, который вёлся ни много ни мало последние семь лет. Самое время попрощаться, другой возможности может не представиться. Абрам: Привет, Дрю. Я должен тебе кое-что сказать...

***

- Итак, парень. Ты дашь показания против своего отца, против всех его людей. Расскажешь всё, что знаешь о его бизнесе и партнёрах, если надо - выступишь на суде. А мы простим тебе все преступления, которые ты был вынужден совершить в бегах. Ты попадёшь в программу защиты свидетелей. Новая личность, новая жизнь. Чистая история. Свободен на все четыре стороны. Договорились? Дэвид Ваймак сегодня вновь в сером костюме. То, что он предлагает - самоубийство, поэтому Натаниэль не соглашается. - Это бесполезно, агент. Они убьют меня еще до суда, а потом и тебя убьют, и всех твоих родных и близких, потому что ты полез, куда не следовало. Мясник мёртв, но его хозяева - нет. А они намного больше, чем рядовой палач и его банда. Ты можешь упечь меня за решётку, мне всё равно. Ваймак хмурит брови и тяжело вздыхает. Кофе на столе в комнате для допросов уже не дымится, остывший. Натаниэлю уменьшили дозу обезбола, все раны ужасно чешутся под бинтами и пульсируют в такт биению сердца. - Мы сможем тебя защитить, - настаивает агент. - Не смеши меня, швы разойдутся, - фыркает Натаниэль. - И что тогда? Ну посажу я тебя. Колония для несовершеннолетних не остановит их точно так же. Натаниэль приподнимает бровь. Агент прав. Морияма купили сына Мясника. Отец мёртв, но пять миллионов были уплачены, он всё ещё собственность, и теперь - уже не полезная инвестиция в экси, а ненужный свидетель, балласт, свободный конец, знающий слишком много. - ФБР может с ними тягаться, а одинокий пятнадцатилетний ребёнок - нет. С тобой у нас есть шанс их уничтожить. Маленький шанс, но он существует. Что ты получишь, если откажешься? Они убьют тебя, как только бюро снимет защиту и отправит за решётку. - О, да вы оптимист. Есть вещи намного хуже смерти, агент Ваймак. - Я знаю. Решать тебе. Я предлагаю риск и шанс, а ты хочешь сдаться. - Ты называешь меня трусом? - Это не то, что я сказал, - вздыхает агент и потирает виски пальцами. - Сейчас тебе больно, ты еле ходишь, почти не ешь и не спишь, твои раны едва покрылись тонкой корочкой. Не время принимать судьбоносные решения, ты так не думаешь? Сначала поправься, восстановись. И подумай. Хорошенько. Если ты согласишься, я лично буду отвечать за твою безопасность. Я ставлю свою жизнь на кон рядом с твоей. Мы или победим, или проиграем, но мы попытаемся их уничтожить. Они не боги и не демоны, Натаниэль, пойми. Обычные люди, которые могут умереть, ошибиться и проиграть. Это заставляет задуматься. Вот чёрт, агент прав. В какой-то момент Натаниэль забыл об этом. Морияма всегда казались неприкосновенными, могущественными, почти бессмертными, непобедимыми. Прямо как его отец. Но. Балтиморский Мясник мёртв. Его империя падёт так или иначе, ФБР уже разбирают её по кусочкам, копаясь в доме Веснински, читают документы, ищут улики, арестовывают подельников. Страх перед неизвестностью. Получится или нет? Риск огромен. Шанс минимален. Но терять нечего. Натаниэль решает рискнуть. - Вы пожалеете об этом, агент, - устало улыбается он. - Я так не думаю, - Ваймак улыбается в ответ.

***

Эндрю ненавидит, когда его имя коверкают, и Нил это знает. Но у него есть эксклюзивное право называть его Дрю. Они познакомились семь лет назад онлайн, поругались в комментариях к какому-то посту в соцсети, Нил уже не вспомнит ни тему, ни суть. Слово за слово, красивый аргументированный спор, парочка оскорблений, переход на личности, Нил никогда не умел вовремя затыкаться. Одна тема сменилась другой, и вот они уже не ругаются, а обсуждают вероятность вторжения инопланетян и сценарии зомби-апокалипсиса. Перешли в личку, чтобы продолжить диалог. Суд только что закончился, клан Морияма уничтожен. Кенго умер, Ичиро сбежал в Японию вместе с Тэцудзи, Рико застрелился. Их активы заморожены или конфискованы. Сеть раскрыта. Вороны распущены. Жертвы их насилия и преступлений встают в очередь, чтобы дать показания. Нилу восемнадцать лет, они с Ваймаком теперь живут в крошечном Пальметто, он заканчивает школу онлайн. Поступает в местный государственный университет, тоже онлайн, потому что всё ещё страшно, его до сих пор могут искать, могут хотеть отомстить. Ваймак уходит в отставку после завершения дела и устраивается работать тренером местной детской команды по экси. Настоящая жизнь, свободная и чистая, только начинается, но Нил не умеет её жить. Ваймак старается помочь, объясняет прописные истины общества, правила поведения, тонкости человеческой натуры. Звучало бы более правдоподобно, если бы он сам знал и умел жить нормально, но агент ФБР в отставке - не образец здоровой психики и ментального благополучия. Ваймак пытается уговорить Нила пройти терапию, Нил говорит - только после тебя. Тема закрывается. Ваймак хочет, чтобы он чаще выходил из дома, учился в универе очно, встречался со сверстниками, подружился с кем-нибудь в реальности, влился в общество. Нил отзеркаливает и это. Тема закрывается. Они оба первое время никому вокруг себя не могут доверять настолько, чтобы расслабиться. Любой - прохожий на улице, одногруппник, продавец в магазине или парикмахер - может оказаться наёмным убийцей, подосланным Ичиро из-за океана для кровавой мести за падшую империю. Какое здесь может быть доверие? Никакой психотерапевт не сможет исцелить все травмы, которые Нил пережил за свои жалкие годы. Паранойя никого из них не отпускает. Поэтому Нил находит безопасный вариант, эквивалент живому общению. Его онлайн собеседник из комментариев достаточно быстро переходит в категорию "лучший друг", который размыто и иносказательно знает о тебе всё, кроме имени при рождении. Эндрю превращается в Дрю, а Нил превращается в Абрама, как часть правды, которую можно рассказать. Они никогда не встречаются вживую - Дрю живёт в Нью-Йорке, а Нил всё еще в Пальметто. Они не отправляют друг другу личные фото, не созваниваются по видео, только голосом. Это безопасно для всех. Дни идут, превращаются в недели, месяцы, годы. Ваймак и Дрю остаются рядом с ним, один - в общей квартире, второй - на расстоянии клика, и Нилу больше никто не нужен. Он не чувствует себя одиноким. Жизнь течёт, как река, стачивая острые углы травмы обыденностью, нормальностью, бытовухой. Новость о смерти Ичиро тоже помогает выдохнуть скопившееся в лёгких напряжение. Нил заканчивает универ, фрилансит переводчиком на несколько компаний, делает домашки по математике тупым студентам за деньги. Ваймак продолжает работать в школе, начинает встречаться с Эбби Уинфилд, аккуратно поинтересовавшись мнением Нила насчёт этой авантюры, будто Нил - его сын, и его мнение - важно. До сих пор странно. Всё хорошо целых пять лет. Слишком хорошо. Тихо. Нормально. Почти счастливо. Пистолет уже не под подушкой, а в оружейном сейфе. Утренняя пробежка теперь в парке, а не на беговой дорожке в запертой на три замка квартире. Новый фильм они с Ваймаком смотрят в кинотеатре, а не дома по телеку. Близость к стадиону позволяет им обоим посещать игры местной университетской команды по экси почти каждую пятницу во время сезона, и никто из них почти не подозревает, что весёлый студент за прилавком отравит невкусные хот-доги или тёплое пиво. Это становится привычно - такая спокойная жизнь. Нил должен был знать лучше, он по-глупому забыл одну незыблемую истину: мир никогда не был добр к нему. Всего один очень плохой день три года назад, всего полчаса сидения на неудобном стуле напротив заумного врача, втирающего заумные медицинские термины, пытающегося объяснить, почему Ваймак скоро умрёт, если не принять очень срочные и очень дорогие меры. И падение в глубокую пропасть отчаяния, страха и неизвестности начинается заново.

***

- Нил, просыпайся. Он подскакивает на кровати, вырванный из поверхностного сна громким голосом, и сразу тянется рукой под подушку. Там пистолет, он удобно и привычно ложится в ладонь, легко направляется в сторону говорившего человека. - Полегче, парень, это всего лишь я, - говорит Ваймак, вскидывая руки в жесте "сдаюсь", и на этот раз Нил признаёт его голос. Пистолет опускается на колени. - Что случилось? - Хрипит он, потирая глаза. Они на очередной конспиративной квартире, шторы задёрнуты плотно, второй этаж рядом с пожарной лестницей, чтобы побег через окно имел смысл. Всё, как завещала Мэри. - Нам лучше выдвигаться сейчас, пока темно. Суд над Ичиро через две недели, и нам надо быть в Вашингтоне послезавтра, чтобы подготовиться. Нил моргает несколько раз, пытаясь быстро воспринять информацию. - Хорошо. Я собран. - Не торопись ты так. Иди умойся сначала или в душ сходи. - Не надо со мной нянчиться, - бурчит Нил, выдвигая из-под кровати свою сумку, чтобы достать сменную одежду. - Я уже три года с тобой нянчусь, а ты только сейчас заметил? - Смешно, старик. Кто из нас двоих на самом деле умеет готовить? - Всего один раз котлеты подгорели, а ты припоминаешь мне это уже год. - Не подгорели, а сожглись в угли, вместе со сковородкой, плитой и стеной. Это вроде называют пожаром, но не будем копаться в терминах, - хмыкает Нил. - Не бурчи, иди в душ, - отвечает Ваймак и ныряет в свою собственную сумку, укладывая вещи. Нил сопротивляется желанию показать ему язык и уходит в ванную. Вскоре они садятся в машину, едут по ночному шоссе, на фоне приглушённо играет радио. Нила гипнотизирует вид в окне, мелькающие деревья, фары встречных машин. - Я бы хотел, чтобы ты остался со мной, - внезапно говорит Ваймак. Нил поворачивает голову и смотрит на агента, не совсем понимая суть разговора. - Я сейчас с тобой, здесь, в этой машине, - неуверенно говорит Нил. - Я имею в виду, кхм, ну... после суда. Когда всё закончится. Технически ты уже совершеннолетний, и ты будешь свободен, если всё пройдет удачно. Если захочешь уйти, то всё нормально. Наша сделка в силе, новая жизнь, личность, чистые документы. Я помогу тебе с жильём и образованием на первое время. Можем остаться на связи? - Я не особо улавливаю суть. Давай ещё раз, - хмурится Нил. - Я подам в отставку после этого дела. Мне уже почти пятьдесят, я устал. Думал купить жильё в какой-нибудь глуши и поискать работу. Может, даже связанную с экси. - Круто. Отличный план. - Ты можешь остаться со мной после всего этого. Если захочешь. - Зачем это тебе? - Слушай, я не умею красиво говорить о чувствах, но мне не всё равно, окей? Ты мне как сын, и я не хочу, чтобы ты исчез, когда всё закончится, потому что не понял, что можно остаться. Я бы хотел этого. Из нас получилась крутая команда, ты так не считаешь? Можем купить дом в глуши, где-нибудь рядом со стадионом экси, ты закончишь школу, как нормальный ребёнок. Или что-то другое. Выбор за тобой. Просто знай, что ты можешь остаться. Я бы очень этого хотел. Решать тебе, подумай, время есть. "Ты мне как сын. Можно остаться. Я бы этого хотел". - Я... - Нил осекается и не находит правильных слов. Этого много. Он не знает, как выразить вслух бурю из месива эмоций, пылающих внутри. Он никогда не думал, что у него появится кто-то, кто захочет, чтобы Нил - Натаниэль Веснински - плоть и кровь Балтиморского Мясника, остался рядом. Кто бы принял его вот таким, с мафией на хвосте, со всеми проблемами, шрамами и дрянным характером. Кто мог бы по собственному желанию назвать его своим ребёнком, кому не всё равно. Нил бы никогда не подумал назвать Ваймака отцом, потому что "отец" в его лексиконе - синоним боли, страха, бегства, крови и ненависти. Он бы никогда так не оскорбил Ваймака. Агент ФБР, раздающий вторые шансы, которому не всё равно на пропащую душу, на искалеченного, потерянного в жизни ребёнка. Дэвид Ваймак намного лучше "отца", намного больше, значимей, тут даже сравнивать нельзя. Хотел бы Нил быть его сыном по-настоящему. Здесь не нужно долго думать, чтобы принять решение. - Я хочу остаться. С тобой. Ага. Глушь, школа, нормальная жизнь. Отличный план, мне нравится, - хрипло выговаривает Нил, и смущение заставляет его отвернуться и уставиться в окно. Нил тоже не мастер признаний в чувствах, они стоят друг друга. Ваймак поджимает губы, чтобы скрыть довольную улыбку.

***

Абрам: Привет, Дрю. Я должен тебе кое-что сказать. Дрю: Заинтриговал. Нил улыбается, его Дрю никогда не здоровается, никогда не прощается в переписке. Будто их диалог в чате - это бесконечный цикл, непрерывающийся, будто они не прекращают общение, даже если не пишут друг другу несколько дней подряд. Но его, Нила, время вышло. Он продал свою жизнь, точнее, жизнь Натаниэля Веснински, на аукционе. И снова простая математика - Нил Джостен не стоит ничего в криминальном мире. Его имя - пустой звук, его навыки - неподтвержденный пшик. Но сын Балтиморского Мясника, который вышел живым из того самого подвала, уничтожив империю своего отца и его босса, его настоящее имя, данное при рождении - вот что имеет цену. И высокую. В детстве он стоил пять миллионов долларов. Всего лишь инвестиция, будущий профи в экси, бегающий по полю, снимающийся в рекламе. Ничего сверхъестественного, не так ли? Сегодня он стоит тридцать миллионов. Они с Ваймаком по уши в долгах. Три года дорогостоящего лечения, две еще более дорогостоящие операции в блатной компетентной больнице. Но сердцу не прикажешь биться, если оно износилось. Какая-то невъебенная недостаточность с осложнениями, в стадии декомпенсации, что бы это ни значило. Нил не хотел знать точный диагноз, он хотел знать, что нужно сделать, чтобы Ваймак вылечился, чтобы жил дальше, остался с Нилом. Сколько денег будет стоить новое сердце, ведь нужна пересадка, какие лекарства нужно раздобыть, какого доктора ещё нанять, как подняться в очереди на донорство, сколько денег потребуется на послеоперационный период. Вот что важно. Они продали всё, что было - двухкомнатную квартиру и посредственную машину. Нил отправился в турне по стране, чтобы собрать оставшиеся заначки Мэри, пока Ваймака готовили к первой операции. В тайниках оставалось много для обычной жизни, но не для больничных счетов, этих денег хватило лишь на полтора года. Ваймак больше не мог работать тренером. Одышка, отёки, боль в груди, усталость, симптомы иногда не давали ему встать с кровати, не то что следить за кучей гиперактивных детей и быть полезным на поле. Нил работал наизнос, набрав заказов, но куда уж там. Дальше в ход пошли кредиты. Страховка - отказ. Полис истёк, и продлить его тоже было не на что. ФБР грустно вздохнули, но сказали, что больше ничем помочь не могут, кроме установленных законом пенсионных выплат. Вот так и служи своей стране. И вот, три года спустя, они не просто на мели, они в долговой яме, больница отказывается продолжать лечение, если в ближайшее время счета не начнут оплачиваться. Продавать больше нечего, занимать не у кого. Тупик. Без пересадки сердца в ближайшее время Ваймак умрет. Нужно ждать донорский орган, и, чтобы его дождаться, нужно принимать лекарства, лежать в стационаре, под присмотром врачей, которые в случае чего смогут откачать пациента. Деньги. Деньги. Деньги. Сколько же стоит жизнь человека? Нил находит решение. Он давно уже ползает по даркнету в поисках более прибыльной подработки, серая зона криминала, но без крови. Это оплачивает его дрянную квартирку и еду, просто чтобы не сдохнуть раньше Ваймака, но и этих денег не хватает, чтобы выбраться из говна. Он находит аукцион. Он пишет своё имя, данное при рождении. Он рассказывает всему криминальному миру, что жив. И что он продаётся. Аукцион завершился только через три дня после начала торгов. Тридцать миллионов за его тело, душу и имя. Жизнь Ваймака для него намного дороже. Выгодная сделка. Всё просто, не так ли? Ему скоро придётся уйти, и здесь он оставляет позади целых двух людей. Человека, что стал ему настоящим отцом. И лучшего друга. Он должен попрощаться с обоими. Нил уже написал Ваймаку письмо. Как только он разберётся с деньгами и переводами, Эбби передаст всю информацию куда нужно. Остался лишь последний шаг в пропасть - написать Эндрю. Абрам: Прости меня. Здесь и сейчас я должен попрощаться с тобой. Ты мой лучший друг, было бы нечестно оставить тебя без ответов, когда я исчезну с радара. Подробности рассказать не могу, но мне нужно уехать. Это по моей воле, это часть моей новой сделки. Есть большая вероятность, что я не смогу выйти на связь больше никогда. Но ты... ты для меня не просто друг по переписке, ты - один из двух людей, ради которых я готов на всё. Я бы вернулся за тобой в зомби-апокалипсис, если ты понимаешь, о чём я, а ты понимаешь, всегда меня понимаешь. Спасибо за всё, Дрю, за твои сообщения, поддержку, за ночные разговоры, за понимание и принятие. Просто спасибо. Ты был великолепен. Нил несколько раз перечитывает сообщение, а потом дрожащим пальцем нажимает "отправить". Судорожный вдох, медленный выдох сквозь сжатые зубы. Нил заходит в настройки и блокирует свой аккаунт. Он бы не выдержал читать ответ Эндрю на собственную прощальную записку. Нил долго сидит в темноте и тишине своей квартиры. На телефон приходит сообщение от анонима с местом и временем встречи. Страх неизвестности тоже можно побороть, как и страх смерти. Когда ты живешь такой жизнью, какой жил раньше Натаниэль, когда ты обладаешь очень специфическими навыками, когда у тебя есть опыт. Когда у тебя есть цель и стимул, когда жизнь другого человека для тебя дороже собственной. Можно побороть любой страх, переступить через него. Нил едет на место встречи. Там его ждут - адвокат, какой-то банкир, нотариус (их имена сразу же выветриваются из памяти), три безмолвных амбала-телохранителя и невысокий кареглазый блондин апатичного вида в дорогущем костюме с золотым ролексом на правой руке. Сразу ясно, кто здесь босс. Нилу суют бумажки и объясняют, как будет осуществлена транзакция. Много слов. Отдать человеку на руки тридцать миллионов, не спалившись перед государством и налоговой - непросто. Тут и наличка, и облигации, и документы на недвижимость, и несколько счетов в разных банках на далёких островах. Нил подписывает все нужные бумаги, испытывая странную отрешённость от собственного тела. Будто не продаёт себя в рабство (или что там задумал делать с ним этот апатичный блондин), будто не ставит кровавую печать на договор с дьяволом. Сделка завершена. Всё в порядке. У Ваймака и Эбби теперь есть деньги. Нил Джостен перестаёт существовать. Босс подходит близко, но не слишком, вглядываясь, изучая, чтобы сполна оценить своё дорогостоящее приобретение. А потом склоняет голову чуть-чуть набок и щурит свои тёмные, глубоко карие глаза. - Ты не прочитал мой ответ, Абрам. Ай-яй-яй, плохой мальчик. Натаниэль Веснински улыбается оскалом Балтиморского Мясника, стоя напротив своего нового хозяина, не в силах поверить в то, что только что услышал. Лишь два человека в мире знают его второе имя, и перед ним сейчас точно не Ваймак. Интересный поворот событий. - Привет, Дрю.