L'amour est aveugle

Чужая горячая кровь, бурлящая на собственном мятом кителе будто только что побывала не в теле лежащего ныне на каменной площади декабриста. Выпученные глаза десятков людей, налетавших друг на друга с криками, стонами и воплями. Попытка бега, присекаемая с разных сторон, когда люди становились маленькими муравьишками, каких топтал нос лакированной туфли́ Николая I.       Глупая треуголка сползала на брови, пока испуганный взор искал в месиве тел ту родную фигурку, что ещё вечер назад лениво прижималась к телу, вертя в руках записи от их общего друга, ленившегося в ссылке в родовом имении в ворохе бумаги и перьев с чернеющими наконечниками. Курчавые волосы щекотали голую грудь, глаза бегали по крючковатым буковкам, забирая всё внимание возлюбленного. И только после недовольных напускных вздохов расслабленный Данзас удосужился лёгкого касания теплых губ, а после снова узрел занятость любовника. Тогда тевога скользнула в сердце словно холодная чешуйчатая змейка, обвившая своим телом горячее сердце. — Ты же оставил идею?.. Но в ответ лишь молчание, и надежда отталкивала молодого мужчину всё дальше от себя. А утром постель пустовала, вместе с ней и когда-то заваленный бумагами стол, вешалка, куда ещё вечером кинул пальто Ваня, что прямо сейчас глядел на своего товарища с безумным разачарованием. Дуло двинулось в лоб, готовясь выстрелить, если мужчина приблизится хоть на сантиметр, пока дрожащие пальцы аккуратно покоились на курке, а по щекам текли холодные тревожные слезы.

L'amour est aveugle