Годовщина в Санкт-Петербурге

Раннее утро, улицы еще пустынны. Олеся, с огромным чемоданом, как и Заяц, бодро шагают на свой поезд, ее каблуки звонко цокают по асфальту. -Бусь, ты уверен, что взял все?— Олеся бросает на него подозрительный взгляд, перебирая в голове список: зарядки, наушники, паспорта… -Абсолютно. Кроме твоей тревожности,— Макс ухмыляется, закидывая руку за голову. — Ну, и пару твоих помад, на всякий случай. -Макс! — Олеся притворно возмущается, но смеется, вспоминая, как он в прошлый раз пытался накрасить губы ее помадой "для эксперимента". На вокзале их встречает шумная суета: пассажиры бегут, сирены поездов гудят, запахи свежей выпечки и кофе витают в воздухе. В поезде они устраиваются в купе, Олеся раскладывает свои "сокровища" на полке. Поезд трогается, и за окном мелькают первые пейзажи. Олеся комфортно устраивается на крепкое плечо Максима, глаза сомкнулись…

***

Едва сойдя с поезда в Санкт-Петербурге, они успели позавтракать в уютной кофейне с мурлыкающими котами. Мимолетные снимки питерского утра заполонили их социальные сети, и вскоре они уже держали путь на Лиговский проспект, 74 – в легендарные «Этажи». Место, где время замедляет свой бег, а каждый этаж – это отдельный мир, со своей атмосферой и настроением. Кулинарные изыски, причудливые игрушки, яркая атрибутика аниме – здесь было все. В отделе игрушек Максим и Олеся задержались надолго, очарованные разнообразием милых плюшевых созданий. Взгляд их приковал к себе трогательный поросенок с бананом в лапках, словно молящий о еде. И, как назло, он был последним! Долгих раздумий не последовало: поросенок, явно обладающий отменным аппетитом, отправился вместе с ними к кассе, чтобы обрести новый дом. Олеся бережно прижимала игрушку к себе, словно мать, оберегающая дитя. — Точно как Пухля из «Гравити Фолз», — заметил Максим, легонько ткнув пальцем в бок плюшевого поросенка. — Может, так его и назовем? Олеся, озаренная улыбкой, кивнула. С этого момента, на всех снимках с их прогулки красовался новый член семьи — Пухля. Остаток дня игрушка переходила из рук в руки, словно нежный символ их зарождающейся близости. Завершить этот день они мечтали, любуясь, как вечерний Петербург, словно драгоценное ожерелье, рассыпается огнями вдоль Невы, завораживая своей красотой. В петербургской ночи, под тихий шепот Невы, разводили мосты, словно распахнутые врата в сказку. Макс и Олеся завороженно наблюдали за этим величественным зрелищем, впитывая атмосферу добра и праздника, разлитую в воздухе. Уличные музыканты, кто с колонкой, кто с гитарой в руках, дарили прохожим свои мелодии, наполняя ночь живыми звуками. Максим нежно приобнял Олесю за плечи и перевел взгляд на плюшевого медвежонка в ее руках. Пухля, казалось, тоже был очарован этой ночью. — С годовщиной, — прошептал Макс, и эхо его голоса, казалось, коснулось и Олеси, и маленького Пухли. — С годовщиной, бусик. Девушка легонько потормошила плюшевую свинку, и ее голос преобразился, зазвучал тонким, мультяшным переливом. Она хотела создать иллюзию, будто с Максом говорит не она, а этот мягкий зверек. – С годовщиной, пап!