Часть 1
17 мая 2025 г., 20:01
Вот уже несколько лет Эймонд Таргариен был беззаветно влюблен в свою лучшую подругу. Ему с боем пришлось пройти все стадии принятия, лишь для того, чтобы смириться с неизбежным.
Началось все, разумеется, с отрицания. Ведь как можно испытывать влечение к девочке, которую помнишь беззубой малышкой с бантиками на жиденьких волосах? Затем последовал гнев: «Что вообще за дурацкая реакция организма? Половое созревание – полный отстой!» Дальше настала очередь торга: «Может, если я начну встречаться с кем-то другим, меня отпустит?» И, наконец, принятие, разбавленное каплей безысходности. Потому как чувства никуда не делись, что неудивительно — Элианта Беркли была восхитительной, обворожительной, необыкновенной и еще тысячи других прилагательных, которыми безотчетно разбрасываются влюбленные глупцы.
Однако, признаться значило рискнуть драгоценной связью, доверием, близостью, дружбой - тем, что стало настоящим сокровищем в океане творящегося вокруг хаоса.
В ее компании, в ее теплых объятиях и солнечной улыбке он находил покой и умиротворение - все, в чем нуждалось страждущее сердце мальчишки, который, несмотря на многочисленную родню, оставался невероятно одиноким.
Порой, когда с языка готовились слететь столь важные слова, манившие обещанием счастья и грозившие разрушить привычный мир, он вдруг представлял, как холодеет медовый голос Элианты, произнося что-то вроде «Мы лишь друзья, Эймонд», «Ты мне как брат, Эймонд» (учитывая сколько времени он проводил в ее доме все школьные годы, можно было подумать, что чета Беркли его действительно усыновила), «Ты хороший парень, Эймонд, но разве могу я желать одноглазого калеку?». Да, маловероятно, что Лиа сказала бы подобную фразу, ведь жестокосердием она не славилась, и все же, глядя на свой шрам и побелевший, невидящий глаз, Эймонд ощущал себя готовым услышать нечто похожее.
Огонек в сердце разрастался, пылал, охватывая всю грудную клетку, но даже если ему предстояло сгореть дотла, лишь бы сохранить единственные важные отношения, то пускай! Можно стиснуть зубы и потерпеть, лишь бы она была рядом, лишь бы допускала в свой мир, в свои мысли, лишь бы по-прежнему считала его своим близким другом.
*
— Вот ты где! — воскликнула Беркли, плюхнувшись на сидение рядом с другом, совершенно не обращая внимание на строгую библиотекаршу, злобно шипевшую всякий раз, когда шум от студентов превышал приемлемый уровень, иными словами, становился громче звука перелистывания страниц. — Я искала тебя, — добавила она чуть тише, смутившись злобного взгляда миссис Олбридж. — Зачем? — спросил Эймонд одними губами, поскольку шум в святилище знаний казался ему богохульством похуже непотребных действий под сводами церкви. — Математика, — также тихо прошептала Элианта, не забыв захлопать ресницами и сложить руки в молебном жесте. Лиа не считала себя глупой, однако увлекшись профильными предметами и штудированием многочисленной литературы по медицине и фармацевтике, вполне могла упустить из виду то, что школьная программа больше не ограничивается простейшими уравнениями, а давно шагнула в сторону задач больше похожих на древние письмена, с полным отсутствием каких-либо цифр. Можно, конечно, попытаться пробраться сквозь дебри самостоятельно, но зачем, когда проще и приятнее попросить о помощи лучшего друга? Эймонд никогда не мог отказать девушке в просьбе. К счастью, расплата за проявленное слабоволие совершенно не тяготила, ведь включала в себя разве что совместные занятия и шоколад. Горы шоколада. Стоило Элианте заприметить сладость, как включался режим голодной орлицы, заставляющий буквально выхватывать пищу из рук товарища. Она и не догадываясь, что причина, по которой в рюкзаке Эймонда всегда находились лишние шоколадки, заключалась в ней, ведь парень предпочитал другие виды кондитерских изделий. — Зайду вечером. С тебя арахисовое печенье. — Уиии, — девушка радостно заверещала, чмокнув друга в щечку, а затем выбежала вон под возмущенные возгласы библиотекаря. Хорошо хоть не оглянулась, иначе тотчас бы узрела невероятный контраст белых волос и алой кожи. Переживать вторжение в личное пространство становилось сложнее с каждым днем. Порой казалось, что она специально испытывает его терпение тихим шепотом на ухо, когда мягкие губки задевают чувствительную кожу, легкими касаниями нежных рук, похлопыванием бедра во время занятий. Словно оголенный нерв, он чувствовал каждое прикосновение. Ее прикосновение. Ведь с другими ни поглаживания, ни перебирание серебристых волос не приносили и десятой доли того удовольствия, от которого в присутствии Элианты хотелось блаженно замурчать. Благо, осталось недолго. Всего через три месяца он уедет в университет, в то время как Элианте предстоит еще год торчать в этой дыре, прежде чем отправиться к нему. Может передышка пойдет на пользу? Нелегко сосредоточиться и перестать думать о запретном, когда девушка, от которой ты без ума, почти круглосуточно находится рядом, заполняя собой все пространство: звонким смехом, мелодичным голосом, цветочным ароматом… Душистая сирень расцветала в легких каждый раз, когда Лиа оказывалась поблизости. Ужасно хотелось уткнуться носом в ее нежную кожу и пушистые, каштановые волосы и просто дышать, дышать ею. Должно быть, он просто жалок…*
Элианта носилась по комнате, пытаясь устранить беспорядок, который образовался за считанные часы. Ну, хорошо, за дни, может недели… Так ли важна уборка, если прекрасно можешь отыскать необходимую вещь хоть с закрытыми глазами? К тому же, всегда есть занятия поприятнее. Например, изучение новых открытий в медицине, чтение книг по анатомии и выписки самых интересных моментов из них, а пыль… Стоит ли протирать ее с поверхностей тумб и столов, если все они завалены учебниками и всегда открытыми тетрадями, в которых так удобно делать заметки? На полу не валяется мусор, а под ногами не бегают крысы, так что это вовсе не свинарник, а особая организация пространства, позволяющая эффективно получать знания. Кто бы там что не бурчал… Несмотря на весомые доводы, перед визитом Эймонда приходилось приводить комнату в приличное состояние, дабы не шокировать товарища разбросанными… То есть, уложенными в соответствии с удобством личными вещами. Раньше, когда он зависал с ней целыми днями, уборка становилась частым ритуалом, поскольку юного педанта раздражал срач, который вообще-то был творческим беспорядком! Элианта всего дважды побывала в его владениях, однако успела понять, откуда растут ноги у такой привередливости. Огромный дом, который в народе величали «Красный Замок», больше напоминал музей - ни единой соринки, ни единой, оставленной впопыхах вещи, невероятная чистота и стерильность. Комната Эймонда тоже походила на храм. Или точнее келью. Ничего лишнего, все разложено строго по полочкам, никаких безделушек, ни одной милой сердцу вещи, кроме сложенных по алфавиту книг в темных обложках. Но, тем не менее, он предпочитал торчать в «головном офисе мирового бедлама», чем в своей скучной, опрятной палате, значит, по крайне мере, терпимостью боги его не обделили. В последние месяцы, однако, он был слишком занят экзаменами и подготовкой к поступлению в ВУЗ, потому комната Элианты неизбежно обрастала наслаивающимися друг на друга предметами научной необходимости. Но для того, чтобы провести с Эймондом побольше времени, она готова была на невиданные жертвы — отринуть привычную модель поведения и сложить книги туда, где им и место — на полку. Ну, и толстовки можно развесить в шкаф, раз уж завелась, и косметику разложить в коробочки, чтобы во время нашествия гениальных идей для доклада делать заметки обычными карандашами, а не теми что выделяют губы и брови. — Я вижу ты серьезно готовишься к встрече, — услышала она за спиной насмешливый голос Эймонда. — Неужто соскучилась? Гляди, даже кровать заправила! — Эй! Кровать я заправляю с десяти лет! — Надо же, а я научился этому года в четыре. — Какой молодец! Возьми с полочки печенье. Я серьезно, только испекла. Глаз Эймонда тут же загорелся, и он поспешил воспользоваться предложением, потому что домашнее арахисовое печенье по рецепту миссис Беркли — просто изумительное лакомство. Элианта же научилась готовить его пару лет назад, в очередной раз доказав свою идеальность. — Ммм, божественно, — ворковал парень, пережевывая сладость. Лиа улыбнулась, слегка зардевшись, поскольку в этом доме никто, кроме него, не ценил ее кулинарных талантов. Через десять минут, закинув последнюю футболку в шкаф, девушка уже сидела за столом, переписывая заметки Эймонда и пытаясь сопоставить их с уравнениями из учебника. То, как она пыхтела, чуть нахмурившись, выполняя задания, невероятно умиляло, и только сила воли, удерживала его от растроганных возгласов человека, увидевшего парочку новорожденных котят. Можно было вечность любоваться очаровательным личиком и тем, как чуть вьющиеся каштановые волосы красиво его обрамляют, тем, как сходятся на переносице аккуратные брови и белые зубки покусывают мягкую нижнюю губу — привычка, которая нередко выбивала Эймонда из равновесия. Пожалуй, ее губки притягивали слишком много внимания, отчего в голове непрестанно жужжал рой неправильных вопросов. Интересно, какова она на вкус? Наверняка сладкая, божественная, словно нектар и амброзия… Элианта подняла голову, столкнувшись с мягким, проникновенным взглядом. — У меня… У меня что-то на лице? — зашелестела она беспокойно, принявшись тереть щеку. Эймонд закашлялся. Да уж, откровенно пялиться на лучшую подругу — не то, что можно причислить к разряду гениальных идей. — Эээ, да… Тут немного чернил, но ты уже все стерла, — бледная кожа готовилась предательски заалеть, потому пришлось встать и сделать вид, что его манит компьютерный стол на противоположной стороне комнаты. Девушка пожала плечами, вновь нырнув в алгебраический ад. — Ты смотришь лекции из Гарварда? — Таргариен пригляделся к ноутбуку, где на паузе стояло видео о последних открытиях к области сердечно-сосудистых заболеваний. — Только не говори, что собралась туда поступать. Тревога, которая моментально окрасила голос друга, вновь заставила ее отвлечься от нелюбимого предмета. — Мне нравится преподавательский состав. Они довольно хороши, но Оксофорд тоже хорош, потому тебе придется терпеть меня еще как минимум…. Всю жизнь. Эймонд выдохнул. Одно дело пережить год разлуки, которая явно пойдет на пользу больному сердцу, а другое — лишиться Элианты на несколько лет, а может и больше, если ей придется по вкусу другая страна. — Я только рад, если продолжишь снабжать меня печеньками. — Каков хитрец! А я думала ты дружишь со мной, потому что я прелесть! — Одно другому не мешает, — усмехнулся парень. Хм, пожалуй «прелесть» подходит как нельзя лучше. Его прелесть. — Кстати! Останешься на ужин? Мама решила устроить настоящее празднество в честь твоего поступления. Она так гордится тобой. Иногда мне кажется, что она любит тебя гораздо больше, чем всех своих детей вместе взятых. А нас шестеро между прочим! — Это абсолютно взаимно, — улыбнулся парень. Действительно, сложно не привязаться к людям, которые относятся к тебе с большим участием и заботой, чем собственные родители. Казалось бы, чудесный вечер, проведенный в обществе восхитительной девушки, просто не может стать лучше, но когда к ней присоединяется ее задорная, любящая семья, а стол полнится многообразием мясных блюд, ягодных пирогов и целого моря арахисового печенья, возможно и не такое.
