Любовь требует жертв

— Господи, Лёша… — простонал Нурлан, когда старший нежно укусил его за кадык и рекордно глубоко насадил себя на член казаха.  Всё, для Нура это был конец — последние капли терпения испарились. Оргазм накрывает его молниеносно. Нурлан выгибается в спине и, будто в немой мольбе о помощи, вцепляется в Лешины плечи.  Леше достаточно одного вида его любимого мужчины, чтобы кончить, едва касаясь себя. Оба обмякают.  Лёша ложится всем телом на Нурлана, так и не выпуская его из себя, обнимая руками и ногами и укладывая свою голову лбом на полушку аккурат рядом с нуровской.  Нурлан же кладет одну руку Леше на поясницу, аккуратно прижимая к себе, а другой зарывается в светлые, мягкие и слегка мокрые от пота волосы. Сил пошевелиться нет ни у одного, ни у второго. Так они и лежат…. И, наверное, были бы готовы пролежать так всю жизнь, однако мир вокруг продолжал вертеться, а следовательно нужно было успевать за ним бежать, дабы не упасть с этого круглого сгустка материи.  Как случилось, что они оказались в это время и в этом месте, точно сказать не мог никто. История началась лет десять назад, когда ещё совсем молодые парни встретились на их первом этапе становления в индустрии юмора — выступлениях в Stand Up. Там они и подружились. А дальше всё как у всех: общение, появление общих друзей, интересов, знакомство семей, какие, кстати, имелись к тому моменту уже у обоих, и так далее. Потом работа перестала ограничиваться лишь «Стендапом», появились новые шоу, интервью… это все сплотило парней ещё больше.  Как, когда и кто из них начал впервые ощущать нечто большее, чем дружба неизвестно. Но, к слову, первый признался Лёша. Точнее как «признался» — набухался, естественно «просто для храбрости», ну и сказал ВСЁ. Пугало Лешу лишь то, что это приведет к неминуемому концу их дружбы с человеком, который для него стал буквально всем. Однако тяжесть от всего, что Лёша нес в себе, была уже просто невыносимой, что безусловно отражалось на его настроении, поведении, и естественно это очень тревожило и объект Лешиного безумия.  Он признался. Как конкретно Щербаков не помнил, но помнил лишь, что вместо пощечины, плевка в лицо или хотя бы холодного «пидор, блять», он получил кроткий, но всё ещё самый дорогой поцелуй в своей жизни.  Нурлану весь тот же процесс «отрицания/ненависти/принятия» дался ещё сложнее. Сабурова в принципе тревожило всё, что не поддавалось его контролю, а тут не то что «контроль», тут даже в теории осознать, что ты — МУЖЧИНА, МУЖ, ОТЕЦ, влюбился в своего лучшего друга — МУЖЧИНУ, МУЖА, ОТЦА, было чем-то из ряда вон выходящим. Но первый шаг за него сделали, а дальше ему нужно было лишь отвергнуть навсегда и забыть, как страшный сон, или принять…. первое он бы не выбрал никогда, потому что любил.  Да что уж «любил»… любит до сих пор, точнее не «любит» — обожает, живет только благодаря этому.  К моменту полного осознания всего происходящего у обоих уже были жены и двое детей. Это тяготило, однако совместно было решено оставить всё как есть. Без разводов, скандалов, даже в принципе и без признаний-объяснений своим женам и друзьям. Всё было ясно. Друзьям так точно. Только слепой бы не заметил взглядов — да, просто взглядов, полных любви. Никаких подростковых глупостей в виде засосов по всей шее или намеренного оставления запаха чужих духов на своей одежде: всего этого не нужно.  Был ли разговор у Леши с Леной, а у Нурлана с Дианой? Да был.  Долгий ли был этот разговор? Нет, не долгий.  Пришли к тому, что семью разрушать не будут, главной и единственной причиной, конечно, были дети. Ночевали чаще всего тоже дома.  Хорошо ли было от подобной жизни хоть кому-нибудь? Нет. Знал ли хоть кто-нибудь, как ещё разрешить эту ситуацию? Тоже нет.  Поэтому жили как по накатанной.   Уже после выхода «ЧБД». Уже после того, как это стало одним из самый популярных русскоязычных ютуб-шоу, они решили, что проще будет купить какую-нибудь однушку рядом с офисом, чем бесконечно снимать номера в отелях или выискивать дни, когда чья-нибудь семья уедет из квартиры на пару дней.  Купили.  Стало действительно проще.  Теперь в этом бешеном мире было хотя бы одно место, полностью принадлежащее только им двоим. Главным счастьем в жизни стала возможность хотя бы раз в неделю просыпаться там с утра вместе. Что, к сожалению, получалось не всегда, особенно в период туров. Тогда оставалось довольствоваться лишь ежедневными видео-созвонами и обоюдной «онлайн дрочкой».  Шли дни, недели, месяцы, а за ними, О УЖАС, уже и годы. А любовь с каждым днём становилась все сильнее. А груз от этого становился все тяжелее, ибо было уже просто невозможно смотреть в глаза жене, наигранно целовать её перед уходом на работу. Дети росли, умнели, потихоньку начинали понимать, что родительской гармонией и не пахнет. Дети вообще всё чувствует, причем гораздо острее взрослых.  Казалось бы, два взрослых мужика, обоим за тридцать, а до сих пор почти каждое утро просыпаются каждый в своей кровати со стояком и, стараясь не привлекать к себе внимания, несутся в ванную, дабы получить разрядку, визуализируя какую-нибудь из их прошлых ночных встреч.  Тяжело.  Тут смешалось всё: чувство вины перед семьями, чувство стыда из-за постоянной лжи, всё ещё остатки неприятия себя такими, какие они есть, тоска от невозможности постоянно и без секретности трогать, чувствовать, нюхать, гладить, целовать, обнимать.. ЛЮБИТЬ друг друга.  Как выплыть из этого топящего всех вокруг болота, не знал ни один.  Поэтому сейчас, в такие редкие моменты полного блаженства, каждый вспоминает только лучшее, стараясь до последнего не возвращаться в ту реальность, в которой живут обычно.  Каждый думает о своем. Одно из лешиных любимых воспоминай — это их первый секс. Это была смесь жадности, нежности, неловкости, суеты, боязни, тепла и, конечно же, ЛЮБВИ.  Первый раз они переспали пять лет назад у Нурлана дома, когда вся его семья умотала на отдых. Всё было в новинку. Нет, технически процесс ясен, но вот на практике… Леше было больно, потому что ощущение, когда в тебя сначала засовывают пальцы, а потом огромный член.. нууу, для неразработанной жопы хуй Нурлана примерно эквивалентен разрыву атомной бомбы, осуществляемому в водосточной трубе. Но если Леше было больно, то вот Нуру было практически физически страшно. Страшно причинить хотя бы толику боли своему любимому человеку. Нурлан первый и пока последний раз в жизни в серьез подумал, что был бы благодарен Богу, если бы он наградил его меньшим размером. (Нурлан это уже намного позже рассказал Лехе, тот ржал как ни в себя, аж голос подсорвал малость, пока в шутку орал на казаха: «Ну и ебанат!!») Бедный Сабуров буквально не знал, куда себя деть: остановиться можно, но понятно же, что пусть не сегодня, но завтра этот неприятный этап придётся пройти, оба ведь понимали, что в какой-то момент это должно принести наслаждение. Но вот когда впервые принесло….ооо, вот это стало второй точкой невозврата, после того признания. Первый лешин стон, который вырвался настолько неожиданно, когда Нурлан задел простату, поставил точку в их предыдущей жизни и начал новую.  В ту ночь они оба кончили почти одновременно, не продержавшись и десяти минут.  Второе любимое лешино воспоминание, когда они впервые поменялись местами. Это было полтора года назад. Это была первая ночь в их новой квартире, было принято решение в новом месте попробовать что-то новое. Не сказать, что кого-то что-то не устраивало, но у Леши был Нурик, с котором тот бы хотел всего. А у Нурлана был его Лёша, который, как оказалось, охуительный в любой позиции.  Лёша тогда ощутил то же чувство, что и Сабуров в их первую ночь. Было страшно причинить боль человеку, без которого жизнь не имела бы смысла. Но Нурик, отдать должное, готовился на протяжении недели, потому начальный этап прошел значительно легче, чем в их «премьеру». Зато потом, когда Лёша вошел.., Нурлан первый раз в жизни пожалел, что родился не женщиной. Если обычно всё же ведет Нурлан, то эта ночь полностью принадлежала Леше, а от Сабурова требовалось только доверие, спокойствие, готовность и желание. О, чего-чего, а этого у казаха дофига.  Нурлан наслаждался, он буквально чувствовал себя благословенным. Член Щербакова был тоньше его, но в длину практически такой же и, Боже, Нурлан думал, что не доживает до конца от переполняющих эмоций. Лёша, его Лешенька, ласкал его так, как никогда. Он исцеловал каждый миллиметр, вылизал каждый сантиметр тела своего любовника. Целовал в губы постоянно, но не хаотично и резко, а размеренно, мокро и очень нежно. Двигался он в Нуре также: аккуратно, плавно, но очень глубоко. Щербаков переплетал пальцы, гладил, шептал на ухо всякие успокаивающие слова. Тогда Нурлан впервые в жизни кончил, так и не дотронувшись до себя.  В это же время у Сабурова в голове всплывают свои любимые воспоминания.  Первое — это когда Лёша решился на минет. Это было четыре года назад. То, как старательно Леша насаживался на огромный член казаха, пьянило чуть ли не сильнее, чем сам минет. Поскольку опыта не было, процесс получился немного сумбурным, но не менее чувственным от этого. Нурлан не давил на Лешу, только зарывался двумя руками в светлые щербаковские волосы и до одури нежно массировал кожу головы. Когда Нурлан кончил, Леха, не задумываясь, проглотил всё и открыл для себя, что ничего мерзкого или постыдного в отсасывании любимому нет.  Второе любимое воспоминание — когда сам Нурик впервые решился на минет. Это было четыре года назад, точнее на следующий день после лехиного «подвига». Это был один из немногих случаев, когда, пренебрегая осторожностью, они предались сексуальным утехам вне дома или гостиницы. Это был туалет «Stand Up Store». Всю ночь Нурлана скребла совесть, что он так и не вернул Щербакову все те изумительные ощущения, которые тот подарил ему.  Они просто закрылись в кабинке туалета, Сабуров аккуратно взял в рот головку, потом провел языком по стволу и слизал предэкуляр, а после… после был тоже акт выражения любви, ИХ любви. Леша, кончив, упал на колени перед любимым Нуриком, просунул руку к тому в брюки и за пару движений довел того до конца, а потом  целовал, как никогда долго — не мог отпустить.  Совесть младшего была чиста — он отблагодарил Щербакова за всё.  Какими бы они оба не казались на публике, какую бы роль не играли , оба были взрослыми умными людьми. В жизни Сабуров был далек от того образа холодного, циничного, высокомерного принца. Это был достаточно скромный, нередко смущающийся, любимый и любящий мужчина. Щербаков же в жизни имел мало чего общего с придурковатым сценическим Лешей. Умный, рассудительный, внимательный, чуткий, любимый и любящий мужчина: вот кем были эти двое.  Они любили детей, любили и безмолвно благодарили жен за понимание. За свои семьи они готовы были без раздумий умереть. НО быть готовым умереть за кого-то, это безусловно благородно, однако гораздо более ценно, когда ты готов за кого-то ЖИТЬ. Так вот за семьи они готовы были умереть, а друг для друга жить. Всегда.  ….. Прошло минут двадцать, а может и больше, когда Лёша все же приподнялся на локтях и заглянул младшему в глаза. Нерешительность, горечь и надежда — вот, что он в них увидел.  — Что случилось? — сказал немного севшим и обеспокоенным голосом Щербаков.  — Я так больше не могу. Не могу и всё. Не хочу так жить. Не хочу врать, играть роль даже в родном доме. Хочу видеть тебя таким как сейчас ежедневно, а не раз в пятилетку. Леш, я абсолютно все понимаю, ты никогда не уйдешь из семьи и будешь полностью прав, но я так не могу. Я развожусь. — всё это Нурлан выпалил на одном дыхании. Старший просто молча слушал.  Нурик, не выдерживая взгляда, закрыл было лицо ладонями, но сделать ему это не дали чужие, но такие родные руки.  — Нур, я согласен. — Лёша сказал это без раздумий.  — Что?  — Я тоже разведусь. И если ты до сих пор не понял, то дороже того, чьи руки я сейчас держу, у меня нет никого. — Лёша светился, не иначе. Ведь ровно всё то же самое испытывал и он, но озвучить не мог, ибо это было бы крайней степенью эгоизма. Потому что Нурик это в любом случае воспринял бы как призыв, и не смог бы отказать Леше. А вот в том, что Сабуров спустя время не пожалеет о принятом решении, Щербаков уверен не был. Поэтому и молчал.  Сейчас первый шаг сделали за него, как когда-то он. Лёша без сомнений шагнул навстречу в ответ.  ….. С момента того разговора прошло ещё практически полгода. Разводы состоялись. Сейчас они наконец-то живут вдвоем на постоянной основе в той самой однушке, планируя всё же купить что-то помасштабнее.  ….. Сидя уже который час над Вордом, в попытках вымучить из себя ещё хотя бы три минуты «Стендапа», Лёша для начала слышит шаги из соседней комнаты, а потом холодные руки на своих плечах — Нурик, полностью его Нурик.  А дальше за руками следуют поцелуи. Ни одна клеточка Лешиного тела не обделена вниманием. Ворд так и остается висеть незакрытым файлом до следующего утра.  А парни, таки перемещаясь в спальню, в очередной, в сотый, а может и в тысячный раз растворяются друг в друге.  Нурлан, как и всегда сначала обстоятельно пальцами растягивает Лёшу, а после входит… Боже, каждый раз с ума Щербакова сводит. Всегда одним движением, но не рывком, аккуратно, давая привыкнуть. Всё ещё самое страшное для Нурлана — причинить боль своему мужчине. И целует, бесконечно целует, лижет, гладит, успокаивает. А когда двигается, то ловит Лешины стоны ртом, не упускает ни одного. Он восхищается своим Лешенькой.  А Лёша не может не любоваться своим Нуром: таким нежным, чувственным и безмерно любимым. Он ненавидит, когда его берут сзади, потому что он хочет смотреть в ЕГО глаза. Леше это физически необходимо.  В этот раз кончают практически одновременно. И уже потом, засыпая, Лёша в сонном бреду шепчет Нурлану, что любые жертвы стоили того, чтобы сейчас он держал в руках свое двухметровое чудо, казахского происхождения.