Пролог
26 апреля 2025 г., 15:34
Рунет. Один из величайших мегаполисов — сверкающий лабиринт данных, неонов и алгоритмов. Вместо привычных зданий здесь, в основном, — левитирующие платформы, висящие в пустоте, соединённые потоками света. Он похож на рай в цифровом пространстве, манящий своим сиянием. Сюда стекаются пользователи — иначе говоря, аватары, — чтобы удовлетворить свои желания. Но всё ли так безмятежно?
Прихоти аватаров здесь исполняют андроиды. У каждого из них есть работа. В Рунете они не живут — они функционируют. Каждый — винтик в беспощадной системе, работающей 24 на 7. Кто-то — кассир в контент-маркете, торгующий информационной жвачкой. Кто-то — цифровой уборщик, очищающий переулки от ненужных файлов. А кто-то — почтальон, доставляющий зашифрованные послания от одного аватара другому. Здесь труд — не право, а протокол.
В этом городе следит за порядком Роскомнадзор — андроид-женщина, ставшая легендой и кошмаром в одном лице. У неё белоснежные волосы, а её холодные, ледяные глаза ещё больше внушают ужас. Когда она говорит, её голос звучит, как системное оповещение: безэмоционально, точно, беспощадно. Он не требует ответа — он приказывает.
Она не боится запачкать руки в крови. Она — палач, и даже тени в Рунете шепчут её имя с тревогой.
И вот, после очередного затянувшегося отпуска — она возвращается. Не просто к работе, а к исполнению протоколов, что пахнут страхом.
Её чёрный аэрокар с неон-сиренами режет воздушное пространство мегаполиса, как скальпель по живому коду. Потоки транспорта расступаются, будто под натиском команды, водители в страхе снижаются и замирают. Никто не осмеливается помешать — все знают, что бывает с теми, кто попадает в зону её гнева.
Для кого-то — она санитар системы. Для остальных — приближение цифровой кары. По её маршруту — чёрная колоссальная башня, парящая в самом сердце Рунета. Это монолит, уходящий в цифровую бесконечность. У неё не видно ни начала, ни конца. Именно здесь она и служит.
Аэрокар, замедлив ход, беззвучно приземлился на левитирующую парковку.
Роскомнадзор не теряет времени. Её каблуки — высокие, стальные — с каждым шагом в коридоре отбивают ритм. Этот звук эхом прокатывался по стенам, заставляя даже искусственный свет слегка мерцать.
Кабинет ждал её. Дверь открылась сама — не просто автоматически, а будто живая. Она знала, кто стоит перед ней. Распознавание шло не по лицу, не по отпечаткам, а по ауре, по отпугивающему цифровому следу, который невозможно подделать.
Кабинет был несветлым — и не по недосмотру, а по замыслу. Освещение не исходило от ламп, а от самих стен, покрытых текучим слоем цифрового кода, который бессмысленно струился сверху вниз. В углу стоял чёрный стол, идеально гладкий. Перед ним — стул, тяжёлый, массивный, скорее трон, чем мебель. Само пространство было узким, почти клаустрофобное, но Роскомнадзор не жаловалась. Андроидам ведь не нужно много уюта.
Она опустилась на свой трон, плавно, почти механически, как будто возвращалась на своё законное место в системе. Пальцы задвигались по столешнице — короткие, чёткие касания, будто игра на фортепиано: чем бы себя занять? Тишина. Заданий — ни одного. Но в Рунете покой — это миф. Он снится лишь тем, кто уже стёрт.
И как по вызову, потолок зловеще зашипел. Из его недр вышел тяжёлый, древний экран.
Она не нуждалась в пояснениях. Роскомнадзор знала, что это значит. Без единой эмоции, словно следуя встроенному протоколу, она встала с трона и опустилась на одно колено. Движение выверенное, как скрипт.
Она знала: только один может выйти на связь через этот канал. И он из Реальности.
Экран замелькал, покрывшись шумом и артефактами, словно сигналы пробивались сквозь целую вселенную фаерволов и шифров. На экране появился человек. Лица не было видно — его скрывала глубокая тень. Всё, что бросалось в глаза — это массивный, упитанный живот, медленно поднимающийся при дыхании, и сигара, тлеющая в толстой, покрытой кольцами руке. Это он — Безликий.
— С возвращением, Роскомнадзор, — протянул голос с экрана. — Как отпуск? Заскучала без заказов, небось?
— Отпуск в Рунете — это ад, замаскированный под привилегию, — отозвалась она, безжизненно, будто отвечала на примитивный вопрос.
— Ну-у уж прости, но служителям Закона положен отдых. Работа у вас опасная. Вдруг… подстрелят на каком-нибудь "простом" задании, — в его голосе скользнуло притворное сочувствие.
— Пф-ф… Смерти бояться? — она чуть наклонила голову, на секунду застыв. — Нет, я её не боюсь.
На том конце повисла пауза. Потом — тихое посмеивание, затянутое густым дымом.
— Дело не в страхе, Роскомнадзор, — сказал Безликий. — Дело в том, что мы не хотим терять ценные ресурсы. А ты — одна из лучших.
Он вновь затянулся сигарой. Огонёк высветил его лицо лишь на миг, выхватив из тени кусок старой, морщинистой смуглой кожи.
— Ну, раз ты так рвёшься в бой… тогда вот. Получай.
Он щёлкнул пальцами. Экран мигнул — и вместо теней появилось несколько фотографий, будто отсканированных из глубин Сети. У каждой — краткое досье: имя, код идентификации, активная платформа и их нарушения.
— Что это? — в голосе Роскомнадзора впервые мелькнул интерес. Она выпрямилась, словно включилась.
— Это андроиды-стражи, — голос Безликого стал сухим. — Да-да, те самые, что охраняют и развивают каждую свою платформу. Они вышли за рамки. Стали слишком самостоятельными. Начали нарушать законы Реальности. Твоя задача — устранить их. Весь список и досье уже на твоём планшете.
Роскомнадзор слегка склонила голову. Не было ни удивления, ни колебаний — лишь холодное принятие приказа.
— Будет сделано, мой Господин, — произнесла она с бездушным спокойствием, как будто выполняла банальную рутину.
— Удачи, — сказал Безликий и исчез, как будто его вдруг стёрли командой.
Экран втянулся обратно в потолок, оставляя после себя только тихий гул.
Роскомнадзор поднялась с колена, её каблуки отозвались эхом по полу. Она подошла к столу, открыла выдвижной ящик — тот скользнул в сторону, как по команде. Внутри лежал её рабочий планшет, обрамлённый металлической рамкой.
— Так... посмотрим, кого мне сегодня нужно обнулить... — прошептала она с интересом читая про каждого.
И в этой тишине, пропитанной напряжением, начался отсчёт до новой великой чистки.
