Ты придёшь на свидание, детектив?

Флэшбек. Участок. Утро. Комната для кофе. Запах дешёвого кофе, шорох бумаг, кто-то печатает на клавиатуре — обычное утро в участке. Кит, слегка взъерошенный, в тёмной водолазке и куртке поверх, заходит в комнату с автоматом. У него в руках — бумажный стакан, но явно уже пустой. — Кто убил последний кофе? — ворчит он, открывая кофеварку. — Не «кто», а «что», — слышится за спиной знакомый голос Пидж. — Что убило тебя, Кит. Потому что ты выглядишь так, будто всю ночь не спал… но не из-за работы. Кит закатывает глаза, не оборачиваясь: — Смешно. — Ага, — врывается Ханк, входя следом, с пончиком в зубах. — Но не так смешно, как то, что ты в одном и том же свитере уже третий день. Это что — эффект "провёл ночь не дома"? Пидж опирается о стол, держа свою чашку двумя руками и широко ухмыляясь. — Вы только посмотрите. Наш Кит — официально не робот. Он не ночует на рабочем месте. Он… встречается с человеком. Настоящим. С душой, лицом и эмоциями. Кит тяжело вздыхает и молча наливает кофе. Поправляет ворот. — Вы такие незрелые. — Кит, мы с тобой работаем два года, — говорит Пидж, — и я ни разу не видела, чтобы ты улыбался САМ по себе, просто вот так, без причины. А теперь ты ходишь с этим… лёгким покерфейсом с оттенком счастья. Ханк притворно качает головой: — Неужели ты и правда с Лэнсом? Кит делает глоток кофе, прищуривается и бросает через плечо: — А если и так? Пидж прыскает в кружку. — Значит, ты официально вступил в клуб "Слишком хороши для наших парней". Добро пожаловать. Нас тут трое — я, Ханк и теперь ты. Ханк делает вид, что обижен: — Эй, я всё ещё мечтаю о Лэнсе. Этот парень — как реклама. Стильный, умный, улыбается, как будто светит. Кто бы не влюбился? Кит закатывает глаза: — Спасибо, Ханк. Очень помог. — Я просто говорю, — пожимает плечами Ханк. — Мы гордимся тобой. И ревнуем. Но в основном гордимся. Пидж подмигивает: — Только предупреждение, Широ что-то подозревает. Он сегодня спросил, почему ты стал чаще выходить на обед… в сторону прокуратуры. Кит ставит стакан на стол, выдыхает. — Ну, теперь, похоже, мне стоит подумать о конспирации. — Не беспокойся, — улыбается Пидж. — Мы твои союзники. Сдадим тебя только под пытками… или за хороший ланч. Ханк поднимает пончик. — Особенно за ланч. Кит усмехается — искренне, немного смущённо.

***

Ночь. Квартира Лэнса. Темнота окутывает просторную квартиру, только мягкий свет с улицы пробивается сквозь жалюзи, ложась полосками на пол. Воздух тёплый, наполненный чем-то интимным и почти электрическим. Кит стоит у входа, его куртка уже давно снята, руки в карманах брюк. Он смотрит на Лэнса — тот тоже в тишине, только с легкой улыбкой подходит ближе. У обоих в глазах — усталость и жадное облегчение, будто всё напряжение дня растворилось в одном взгляде. — Ты пришёл, — тихо говорит Лэнс, будто не веря. Кит кивает и медленно приближается. Его движения точны, выверены, как будто он и сам не до конца отпустил себя после смены. Но, оказавшись рядом, его рука ложится на щёку Лэнса, а взгляд замирает на губах. — Конечно, — выдыхает он. — Куда бы я ещё пошёл? Они целуются. Сначала медленно, словно пробуя на вкус друг друга заново. Потом сильнее, увереннее. Кит чуть сжимает ладонью затылок Лэнса и прижимает его ближе, заставляя откинуться на стену. Тело Кита — плотное, тёплое, с упругими очертаниями мышц под рубашкой. Он двигается с силой, но аккуратно, как будто контролирует каждый сантиметр. Лэнс ощущает эту мощь всем телом — как та нарастает, захватывает, заставляет дышать чаще. Руки Кита скользят по его бокам, чувствуя очертания подтянутой фигуры Лэнса. Он не хрупкий — стройный, крепкий, точно знает, как двигаться, как отвечать на поцелуи, на касания. Лэнс обхватывает Кита за шею, пальцы вплетаются в его волосы. Его дыхание становится прерывистым, а сердце стучит так громко, что кажется — его можно услышать. Кит резко вжимает его в стену, поцелуй становится глубже, губы и языки двигаются в унисон. Лэнс издаёт лёгкий, едва слышный стон, и Кит будто срывается с цепи. Одна рука сжимает бедро Лэнса, вторая придерживает его за поясницу, пока их тела не сливаются в единый ритм. Их груди касаются друг друга, чувствуется биение сердец. — Пошли, — хрипло шепчет Кит ему на ухо, голос глухой от желания. Они почти не идут — падают друг в друга, касаются на ходу, целуются, не выпуская друг друга. В спальне темнее, прохладнее, но с каждой секундой в воздухе становится жарче. Одежда скидывается поспешно, но не грубо — каждая рубашка, каждая пуговица словно раскрывает новое ощущение.

***

…в спальне приглушённый свет ночника играет бликами на их телах. Простыни сдвинуты, под спиной Лэнса мягкая ткань, но всё внимание — на Ките, на его горячем дыхании, на сильных руках, что обхватывают бёдра, на поцелуях, что оставляют следы на коже. Кит движется медленно, сдержанно, будто изучает каждое движение Лэнса — его реакцию, дыхание, сжимание пальцев. Он хочет, чтобы всё было правильно, чтобы Лэнс чувствовал не только физическую близость — но и ту заботу, что скрыта в каждом прикосновении. Лэнс тихо шепчет его имя, когда Кит вжимается глубже, сильнее. Его движения становятся более уверенными, но всё ещё нежными — будто в танце, где нет спешки. Только они двое, их дыхание, и взаимное желание раствориться друг в друге. Пальцы Лэнса скользят по спине Кита, оставляя лёгкие царапины. Губы находят шею, плечо, грудь — и всё это смешивается в ощущении полного слияния, где боль, страсть, нежность и тепло становятся одним целым. И когда всё заканчивается, они не отдаляются. Кит остаётся рядом, обнимает, шепчет что-то едва слышно — не слова, а просто дыхание. Лэнс улыбается в темноте, пальцами перебирая волосы Кита.

***

Утро в квартире Лэнса начиналось с запаха кофе и слабого света, пробивающегося сквозь неплотно закрытые шторы. Где-то в кухне тихо зажужжала кофемашина, а Кит, полунакрытый простынёй, лежал на боку, лениво наблюдая за силуэтом Лэнса, который стоял у плиты в одной только майке — и, судя по всему, в чужой. — У тебя есть привычка воровать мою одежду? — хрипло спросил Кит, подтягиваясь на подушке. Голос после ночи звучал особенно низко, почти рычаще. Лэнс обернулся, с усмешкой бросив взгляд через плечо. — Ага. И твою еду. И твоё время. И твоё внимание. Ужасно, правда? Он поставил кружку на столик рядом с кроватью, а сам устроился рядом, боком прислоняясь к тёплому телу Кита. На Лэнсе всё ещё была та футболка, в которой Кит тренировался в спортзале — она была ему немного велика, почти до середины бедра, что выглядело куда более эффектно, чем стоило бы признавать. — Знаешь, — сказал Лэнс, медленно скользя пальцами по обнажённому боку Кита. — Ты правда… большой. Во всех смыслах. Руки — как у супергероя. Грудь — просто грех. Я вчера снова чуть не задохнулся, когда ты прижал меня к стене. Кит вскинул бровь, полуулыбаясь. Он подался ближе, касаясь губами шеи Лэнса. — И всё же ты не жаловался. Даже наоборот — просил ещё. — И, может быть, попрошу снова, если кофе не спасёт моё утро, — фыркнул Лэнс, но ладонь его легла на грудь Кита, как будто уже знал, чем это закончится. — Ты вообще видел себя со стороны? Эти мышцы? Этот голос? Ну как мне работать, когда ты вот так рядом? — Хочешь, чтобы я ушёл? — с намёком в голосе спросил Кит, уже зная ответ. — Только если на кухню. За тостами. И, может, без рубашки. — Требовательный ты, прокурор, — усмехнулся Кит, откидывая простыню и поднимаясь. Спина у него была вся в легких следах ногтей. Лэнс, наблюдая за ним, прикусил губу, а потом добавил: — И не забудь: я тебя обожаю. Даже если ты упрямый и молчаливый как булыжник. Кит повернулся, кинул в него подушкой и ушёл на кухню, оставив Лэнса смеяться в постели.