Черные крылья

Пахло гарью и оружейным маслом. Металлические кабины стояли, как гробы на ногах. Кто-то уже палил по мишеням - звук глушился тяжёлым бетоном стен, но в голове Тай Дрэйл слышал только глухой звон. Он стоял в шестой кабине, пальцы сжимали пистолет. Рука дрожала. Не от страха - от чего-то глубже, хронического, как затяжная болезнь. Усталость, ставшая частью тела. -Дрэйл, ты спишь? - гаркнул инструктор. - Целься! Он поднял взгляд. Впереди, чуть дальше линии, стоял Орис Дайрон - сын капитана батальона "Гончие Дельты". Его затылок попадал аккурат в середину прицела. Тот самый затылок, который смеялся вчера. И на прошлой неделе. И в тот день, когда в душевой было темно, скользко, больно. Он навел пистолет на мишень - стандартная форма жука, модель 04. Пластик. Безобидная копия того, что вырывает внутренности за секунду. Но взгляд снова вернулся к Орису. И с каждой секундой тишина в его голове становилась громче. Ты просто мясо. Ты ошибся дверью, Дрэйл. Ты не отсюда. Он опустил пистолет. И вдруг - впервые за долгое время - едва заметно улыбнулся. -У тебя есть выбор, - прошептал он. Он снова поднял руку. Навел. Выстрел. Одна пуля превратила затылок Ориса в кровавую массу. Череп треснул, как фарфор. Мозги размазало по внутренней стенке кабинки, куски кости ударились о стекло глушителя. Тело дернулось и медленно осело. И все. Тай стоял неподвижно, будто сам исчез. Никаких чувств. Ни страха, ни облегчения. Только звон в ушах - гул, который перекрыл все остальное. Он смотрел в одну точку, как будто сквозь стены, сквозь людей, сквозь свою жизнь. Он не знал, ради чего жил. Не знал, зачем пытался. Не знал, для кого старалась мать, пропадая сутками на работе. Он просто больше не хотел существовать в этом месте. Инструктор подбежал, вырвал пистолет с его рук. Что-то кричал. -Ты что наделал?! - его голос прорывался сквозь туман. Тай не ответил. Он даже не смотрел. Он видел только - тело. Бездыханное. Мертвое. Реальное. Он был спокоен, как никогда прежде. Инструктор выволок Тая за шкирку из тира. Тот не сопротивлялся. Голова звенела, ноги подкашивались, а перед глазами все плыло. Его взгляд невольно снова метнулся в сторону трупа - мертвое тело Ориса лежало на полу, как выжатый мешок из мясо и костей. В коридоре к ним бросились санитары - слишком поздно. Кровь уже успела растечься по плитке. Инструктор крепко сжал плечо Тая, прошипев сквозь зубы: -Ты, сукин сын, решил, что раз тебя подобрали с улицы, то ты тут главный? Думаешь, тебе все позволено? Думаешь, ты тут герой, да?! Тай молчал. Не из страха. Просто ему было все равно. Его вели по коридору - за руки, грубо, почти волоком. По коридору, в котором стены, казалось, сужались, давили. И вдруг - воспоминание. Сильное, пронзающее, как удар электричества. Холодная плитка. Резкий смех. Кто-то держит его за волосы. Кусок мыла скользит по полу, как символ всего, что здесь происходит. -Не вякай, шавка, - сказал Орис тогда. - Мы тут твоим воспитанием займемся. Возвращение. Тай идёт. Его глаза стеклянные. Он не плачет. В комнате допросов пахло потом и сигаретами. Белые стены, лампа над головой. Металлический стол, за которым он сидел скованным. Тай смотрел в одну точку. Лицо бледное, губы потрескались. Дверь распахнулась с характерным грохотом. Вошёл мужчина в военной форме. Тяжёлые шаги, запах дорогого табака. Его лицо не выражало скорби. Это был капитан Дайрон, отец Ориса. Его взгляд скользнул по Таю, как по мусору на обочине. Он медленно подошёл, присел напротив, опёрся локтями о стол. -Ты думал, что сможешь просто так прикончить моего сына? - голос был ледяным, без эмоций. - Он был дерьмом, да. Но он был моим дерьмом. -Ты убил его, - произнес он холодно, глядя прямо в глаза Таю. - Не потому что ты был слаб. А потому что ты был трусом. Тай сидел молча. Его руки дрожали не от страха. От напряжения, застывшего в костях. -Мне наплевать, что ты пережил. Мой сын был лучше тебя. Во всем. Даже когда ломал таких, как ты. Тай ничего не ответил. Капитан наклонился ближе, дошептал: -Ты будешь страдать. Не умеешь быть послушным псом - будешь гнить в будке. Я тебе устрою ад. Дверь вновь открылась. На пороге появился мужчина в тяжёлой, потертой броне. Лицо не видно - маска и защитный шлем. На груди - выцветший символ батальона "Гончих Дельты". Он заговорил хрипло, без тени уважения: -Капитан Дайрон. Ваша машина прибыла. Капитан встал, бросив последний взгляд на Тая - полный холода и ненависти. Затем, не сказав больше ни слова, ушел, гулко стукнул сапогами по полу. Дверь захлопнулась. В следующую секунду двое охранников в черной броне схватили Тая за руки. Один из них без слов ударил его в живот - Тай согнулся, дыхание вырвалось хрипом. Его волокли по холодному коридору, ботинки царапали пол, глаза затуманились. Голые стены. Тусклый свет. Тишина, нарушаемая только звуками собственного дыхания. Ночью они приходили. Люди в униформе. Без лиц, без имён. Один держал, другой бил. Иногда их было больше. На третий день его начали колоть. Первые инъекции он встречал с яростью. Потом уже не сопротивлялся. Он был пуст. Он не знал, какой был день. Не знал, который час. Свет не выключали - он всегда бил прямо в лицо, будто пытался выжечь остатки сознания. В вену снова вошла игла. Он не сопротивлялся. Все равно. Все давно было все равно. Они говорили, что это «успокаивающее». Что «поможет». Помогало забывать, кто он. Забывать, что было. Стирать лицо в пустоту. После каждой дозы он проваливался в белый шум. Тело словно заливали свинцом. Мозг - сиропом. Он сидел, раскачиваясь на холодном полу, и иногда не мог вспомнить собственного имени. Однажды дверь открылась - не резко, не с пинком, как обычно. Просто щёлкнула, и вошли двое в серых костюмах с медицинскими знаками на рукавах. Без слов. Один из них держал в руке тонкий планшет, второй - наручники. -Дрэйл, перевод. Он не понял сразу. Лишь через секунду осознал, что это о нем. Его подняли под руки - тело почти не слушалось, ноги дрожали. Он споткнулся, и один из санитаров поддержал его - не по-доброму, нет, просто чтобы тот не упал раньше времени. Его провели по длинному коридору. Стены здесь были чище, тише, ровнее. Воздух - другой. Не вонял потом, кровью и плесенью. Это настораживало. -Психиатрический блок. Он услышал это, когда двери открылись. Голос был женский, равнодушный. Дальше - белые коридоры. Камеры. Кровати с ремнями. Визг где-то далеко. Он шел как сквозь сон. Через стекло видел тех, кто уже «лечился». Кто стучал головой об стену, кто кричал, кто просто смотрел в одну точку, как мертвый. Он опустился на койку. Ремней не было. Пока. Медсестра сделала новую инъекцию. -Добро пожаловать, Тай. Отдыхай. Веки стали тяжёлыми. Где-то над головой щёлкнул замок. Он подумал, что, может сегодня ночью... сможет заснуть и не проснуться. Но что-то внутри не давало. Что-то упиралось, как заноза в сердце. Он не знал, что именно. Не надежда - надежда умерла ещё в изоляторе. Возможно, это была злость. Или просто ощущение, что история ещё не окончена. Он сидел на полу, спиной к стене. Вены на руках - синие, как чернила. В окне - решетка. В голове - только туман. Он больше не хотел жить. Ночью ему снились жуки. Он стоял перед ними без оружия. А они шли. Страшные, массивные, с холодным блеском во взгляде. И он шептал: -Возьмите меня. Пожалуйста. Мысли текли медленно, как ртуть: «Зачем я вообще выжил?» Он смотрел на свои руки и думал, как было бы просто... просто перестать дышать. Телевизор в углу транслировал новости: по нему крутили запись с боевых действий. Он узнал лица - те самые кадеты, с кем он учился. Его академия. Те, кто его били, теперь стали героями. На экране они вели штурм улья. Стояли на фоне горящих тел жуков, держа в руках флаг Объединенного Командования. Тай медленно опустил голову. У него не было ни флага, ни славы, ни даже семьи. Позавчера пришло известие: его мать погибла. Ножом. В переулке. Без свидетелей. Без расследования. Просто цифра в списке. Очередная жертва "несанкционированной уличной активности". Он не плакал. Не мог. Слез больше не было. Он просто смотрел в окно и ждал, когда наконец замкнется круг. И тогда он пришел. -Ты Тай Дрэйл? Мужчина в темной форме, простроченный шевронами. На груди - знак батальона, который он не узнал. Его лицо несло шрамы, но глазам можно было верить. -Капитан Кросс, - сказал он. - У меня есть для тебя предложение. Он сделал шаг вперед, остановился перед кроватью. -Я командую отрядом "Черные Совы". Голос был твердым, но в нем не было не нажима, не пафоса. -Мы собираем тех, кого система сломала, но не добила. Тех, кто остался лежать между смертью и тенью... И даём им выбор. Он на секунду замолчал, будто давая Таю время. -Хочешь - остаёшься здесь, теряешь остатки себя, растворяешься. А хочешь - поднимешь голову. Подписываешь контракт. И выходишь отсюда... не как пес на поводке, а как боец, которому больше нечего терять. -Нас не берут с улицы. Нас собирают по кускам. Он положил на стол тонкую папку. Внутри - контракт. Черные буквы на серой бумаге. -Нас не интересует блестящие формы и награды. Мы не гонимся за славой. Мы - те, кто смотрел в бездну и остался на ногах. Ты нужен мне таким, какой ты есть. И только ты решаешь, встанешь ли ты сегодня.. или ты останешься гнить в этой клетке Тай опустил взгляд. Его пальцы дрожали - не от страха. От пустоты. Он не верил, что кто-то может говорить с ним так. Без ярлыков. Без приговоров. Просто как с живым человеком. Он протянул руку к папке... но не открыл ее. -Я... - голос дрогнул. -Я не знаю, капитан. Я не знаю, остался ли во мне кто-то, кого можно собрать по кускам. Кросс не ответил сразу. Только кивнул, спокойно. -Тогда подумай. Но не слишком долго. Он повернулся к выходу. -У нас нет времени. И даже надежда имеет срок годности. Дверь закрылась за ним, оставив Тая наедине с тишиной, с тенью прошлого и контрактом, от которого зависело его будущее.