Болеро Равеля

Я в страстном предвкушении с самого раннего утра. Но вот и оно, долгожданное мгновение: занимаю своё место в зале. Я никогда не мог безэмоционально слушать это болеро. С ранних лет, с самого детства, я болел «Болеро Равеля». Я знал, я предчувствовал, что стоит лишь раздаться первым звукам божественного музыкального многоголосья, и восточная сказка начнёт немедленно зарождаться в моем мозгу, представать перед моими глазами реальней самой реальности, заставляя моё сердце пропускать удары, мою грудь вздыматься чаще, и каждый раз будет для меня круче первого секса. Я редко смотрю на исполнителей, мне не интересно, что происходит на сцене, я предпочитаю погружаться в свой личный звуковой оргазм так, как будто я – единственный слушатель в зале, как будто вокруг меня нет стен, давящих на меня, и мы – я и игроки на моих нервах, или на их же инструментах, находимся в некотором изолированном пространстве. В нём есть лишь мелодия, рвущая душу на части, моё воспалённое воображение и тени, лишь тени исполнителей. Я готов вкушать музыку, о, нет, это - не просто музыка, это болеро - ритм моего сердца, новый пульс моей жизни, позволяющий мне чувствовать причастность к чужим жизням, посторонним историям, неважно, вымышленным, или имевшим место быть. В этом состоянии, в моём возбуждённом до оргазма воображении возникает очередная мистическая картина. Перед моими глазами разворачивается панорама чужих жизней, я вижу её до мельчайших деталей, но чужих ли жизней? Я – как в бреду, мне не нужен никакой наркотик, мне нужны лишь эти звуки, лишь этот отдающийся в мозгу страстный ритм. Не судите строго. Я всегда любил не только сердцем, но и кожей чувствовать музыку, звуки, тембры, слова, пропетые с придыханием. Я как будто питался этим божественным нектаром, я не слушал мелодию, я, как вампир, высасывающий кровь из жертвы, поглощал каждую ноту, регулярно опасаясь, что после моего присутствия на концерте гениального повтора далее не случится. Но вечное не может умереть. Музыка – это некий сложный продукт для питания мозга страстями и самыми отвратительно-пошло-похабными эмоциями, я уверен, что именно мозга, тут уж не до души, с моими-то предпочтениями. Например, чтобы прочувствовать её воздействие во всех возможных проявлениях, попробуйте последовать моему примеру: поставьте старомодный проигрыватель пластинок в уютное место, а вот колонки – установите на пол, опуститесь туда же напротив них, позвольте музыке овладеть не только вашим слухом, позвольте ей окутать вас шлейфом вибрации пространства. Или уж точнее, взять в плен ваше тело и душу, ваше сознание и чувства. Но, дома, вкушая этот ментальный деликатес, коим для меня всегда была и будет последовательность очаровывавших меня звуков, я бы посоветовал вам добавить пару дополнительных штришков, чтобы ощущения усилились. Благовония, о, да. Для каждой музыки – свои ароматы, для чего-то пафосного лично для меня, сугубо интимно в соответствии с моими телесными предпочтениями и восприятием окружающей реальности – шипровые нотки, или чистая хвоя, возможно, немного мускуса, чтобы подчеркнуть животную суть наших натур. Для нежности – роза, ромашка, но даже ароматы цветов не должны отдавать излишней сладостью, и, да, никаких лилий! Для сладкоежек – есть какао, ароматы ванили и миндального ореха. Растворяюсь в ожидании поступления эндорфинов в мозг, ногти в нетерпении спиваются в ладони. Для этой сказки я бы выбрал сегодня классические благовония из любого восточного храма не особо популярного бога или богини: слегка терпкие, но не навязчиво дурманящие ум, придающие мыслям легкость, позволяющие телу почувствовать невесомость и, возможно, скорость полета на волшебном ковре-самолете… Как та музыка, в которой я растворяюсь сейчас, для всех этих ощущений мне достаточно лишь оркестра, мастерства дирижера и удобного кресла. Итак, я готов. Я отключаю все посторонние мысли и эмоции, сбивающие меня с толку. Что я могу себе представить именно сегодня, слушая, вкушая, почти физически осязая это смысловое, эстетическое и звуковое наслаждение? Ответ готов: я хочу погрузиться в сказку. Мою уютную фантазию, иллюзию жизни лишь для меня одного. Я открываю глаза, после легкого барабанного вступления оказываясь в ином измерении, в мире собственных мыслеобразов. Я как будто вижу иной мир, но вижу не зал, наполненный зрителями, дирижера и подвластных его воле марионеток-исполнителей. Я вижу то, что сегодня является отражением моей сокровенной мечты. Я стал кем-то иным на мгновения, пока творится музыкальное волшебство, кем-то значимым в моей мимолетной и выдуманной жизни. И кто же я? Я предстал сам перед собой не правителем, ведь я не обладаю властью и никогда этого не хотел, не торговцем – во мне нет коммерческой жилки, не государевым лицом – некоторая склонность к авантюризму у меня, конечно, присутствует, но вот жесткости и стремления следовать четкой линии – нет и в помине. Итак, кто же я здесь и сейчас? Ведь пока звучит музыка, моя судьба в моих руках, я сам, я и только я могу понять, какова же моя сущность на ближайшие минуты. Медленно зарываю глаза и плыву по звукам завораживающей меня мелодии, покачиваясь на них, как на теплых и уютных волнах. Морских волнах… Карибы? Хотя, какая разница! Я – капитан пиратского судна. Был им когда-то давно, в той самой ипостаси я был весьма успешен до определённого момента. Что ж, ставки в этом мире были высоки, и я, проиграв сражение, попал в плен, меня хотели сделать рабом, однако, я оказался достаточно сильным, «купив» ценой своей проливаемой в боях крови относительную свободу в решающем бою гладиаторов. И теперь я, спустя годы мытарств и мучений – вольный наёмник, охранник богатого торгового каравана, предводитель группы наёмников. Мы - в очередном походе к вожделенной цели, к пункту назначения. Пустыня, жара, призрачные оазисы, усталость, постоянная жажда, внутренние распри и склоки – ничто не помешает мне завершить миссию и выйти из неё победителем, сдержав своё нерушимое слово. Наш путь скоро должен подойти к концу, я и мои люди получат много золотых, уж слишком не простым был наш рейд, я уже предвкушаю, как мы потратим эти деньги, подальше отсюда, вдали от этих странных и строгих законов, опасностей и коварства пустынных земель, вернувшись домой, где нас ждут отменный алкоголь, красивые женщины и море! Я снова хочу увидеть море, я страдаю без возможности вдохнуть полной грудью соленый освежающий бриз! Пустыня слишком непредсказуема и её дыхание похожа на затянувшийся вздох огнедышащего дракона. И я устал, я так устал… Мы разбиваем лагерь, верблюды утомлены и истощены не менее людей. Наш караван не в силах продолжать движение дальше, хотя финальная точка маршрута – не дальше чем в полудне хода, но ли люди, ни животные не в состоянии сделать переход даже на сто метров. Ночь, ночь в своих правах, тьма пахнет перегретым за долгий жаркий день песком, ночь, ночь в своих правах, только она – повелительница дум тех, кто сидит в охране каравана у костра, доживающего свой последний час. И мы уступаем, мы подчиняемся Властительнице тьмы и признаём её права, как непреложный закон. Покорно подчиняемся, склоняя, пусть и безрадостно, свои гордые головы. Кто мы, жалкая горстка людей, против законов природы? Жаль, жаль времени, что течет, как песок сожженной солнцем пустыни, меж пальцев потерявшего путь искателя оазисов. Время неумолимо. Спустя жалкие несколько часов, отведенные каравану на сон, жадное до влаги наших тел неутомимое солнце – повелитель этого забытого Богами Водных Стихий места, начинает свое восхождение на горизонте, и уже через несколько часов небесное обжигающее светило одарит нас огненно-ласкающим прикосновением к нашим глазам, оголенным участкам кожи, нашим телам даже через одежду. Жара наступает, жалит, пытаясь урвать от нас частичку, удовлетворяя свою страсть сжечь всё живое, она даже ранним утром настолько же неизбежна, как и неминуема старость для любого человека, будь ты хоть визирем, хоть уличным торговцем или просто банальным попрошайкой. Есть законы природы, которые никогда не изменятся, ни для тебя, ни для кого и никогда, пусть в твоих сундуках и хранятся несметные сокровища. Есть вечные ценности и их не изменить. Верблюды, как и их погонщики, чувствуют, что ночная прохлада, приносящая ласковыми объятиями облегчение перегретой потеющей коже, усталым от недосыпания глазам, конечностям, постепенно уходит. Прохладная свежесть восточной ночи покидает поле битвы с тенями, с коварными порождениями ночи. Благодарно склоняя головы, животные провожают Властительницу Прохлады, даруя ей свое животное поклонение за небольшой перерыв на сон. Мы, люди, уставшей кучкой, пытающиеся из последних сил сохранить покой, удержать остатки бодрости после краткого сна, начинаем потихоньку приходить в себя, и в лагере закипает жизнь. Но каравану пора выдвигаться в путь. Остался лишь последний отрезок того, самого важного торгового пути, что дарует в финальной точке выжившим в путешествии и тем, кто жаждет их возвращения богатство, отдых и, много маленьких незаметных мелочей: радость красавице, которая сможет скрыть блеск своих молодых зеленых глаз за прохладой шелкового одеяния, не полагаясь лишь на длину своих ресниц. В соседнем доме будет счастливо улыбаться новым тканям девушка, нетерпеливо ждущая, пока умудрённые жизнью родственницы выберут лучшие образцы тканей для её свадебного одеяния – билета в новую жизнь. Пусть она будет счастлива! Лавочник Али будет приветствовать прибытие каравана с искренней улыбкой во всё лицо, приглашая торговцев отведать вкусного травяного чая с щербетом и иных прелестей домашней кухни в своем ресторане. Наш Повелитель возрадуется прибытию каравана, как тому явлению, с чьим появлением его размеренная жизнь обретет не меньшую долю удовольствий. Новые специи, украшения, породистые лошади, и, ещё бы, новые наложницы, утомленные пустыней и жарой, понявшие неизбежность собственной участи, присмиревшие, что радостно распахнут ему свои объятия. Сладость предвкушения уже заставляет его в нетерпении покусывать полные губы. Повелитель ради такого случая готов распечатать потайную комнату с драгоценностями, чтобы своим присутствием не только порадовать лона понравившихся удачливых женщин, но и одарить фавориток: кого ниткой жемчуга, кого изящными серьгами с сапфирами, а кого и своим наследником. Караван – это не просто путешествие торговцев через жар пустыни. Пустыня – это не только лишь дорога, это – испытание человеческих качеств, необходимых настоящему мужчине: стойкости, выносливости, верности, сострадания. Наш караван приближается к цели. Путь его был долог, но сможет ли он достичь своей конечной точки назначения, города мечты? Вода почти закончилась, солнце печет сильнее, чем обычно, силы практически на исходе. Я и сам на пределе. Начинаются роптания, если бы не мои «проклятые наёмники», мы бы никогда не смогли после последней стоянки даже выдвинуться в путь. Назревал бунт! Я упустил важный момент. Резня. Погибшие жизни... Но бунт жестоко мной подавлен, мы справились, мы дошли, я уже вижу город. Я выполнил возложенные на меня обязательства. Ворота гостеприимно распахиваются перед моим уставшим взором. Это мираж или так происходит на самом деле? Воды, полжизни за глоток воды… Мой верблюд устало начинает движение к вратам. Вдруг я чувствую, как нечто пронзает мою спину. Холод, жар, я не успеваю даже обернуться… Я умираю, но караван достиг пути. Я выполнит свою часть сделки. Будь ты проклят, предатель. Жаль лишь, то, что моя доля достанется тебе, моя правая рука. Я умер, я снова и опять умер, но пока звучала музыка, я прожил жизнь, иную жизнь, чужую жизнь. Я видел картины пустыни, недостижимого для меня города, буквально ощущал на своих губах песок, сухой ветер и прохладу ночной пустыни. Я вел за собой караван, в походе вспоминая своё прошлое, полное соленых морских брызг и влажного ветра, раздувавшего рукава моей вечно идеально белой рубашки. Я как будто на физическом уровне помнил сражение на саблях. Я ощущал тепло кожи верблюда, касаясь его рукой, я жил, те немногие минуты я жил в ином мире. Я прожил отличную жизнь! Аплодисменты. Исполнение было великолепно! Что ж, «Болеро Равеля» часто исполняется корифеями музыки по всему миру. До встречи, в новой сказке!