Осознание

Рикичи придирчиво и пристально рассматривает свою татуировку над бровью, ведёт кончиком пальца по черной полоске, чуть надавливает. Свободной рукой он убирает челку со лба, зачесывая вверх, палец с татуировки перемещается на другую бровь, проводит вверх невидимую полоску, прикидывая, как бы там смотрелась симметричная татуировка и отчего-то Рикичи тяжко выдыхает. А повздыхать есть из-за чего – капитан Кучики заваливает мелкой работой, Общество Душ всё еще восстанавливается после последней заварушки, прибавляя работы офицерам, да и Абарай-сан последние пару дней ходит темнее тучи. - Эй, Рикичи! – из-за закрытой двери доносится бодрый голос 8-го офицера, – там наш лейтенант и Куросаки устраивают спарринг. Давай скорее! *** Они стоят друг напротив друга, выжидают. Из-под рукавов шихакушо Куросаки-сана и на груди виднеются бинты, Ренджи-сан, скинувший косодэ, тоже не без травм – его живот туго забинтован. И Рикичи только остаётся удивляться, как ровно и гордо они держат спины, несмотря на раны, как крепко сжимают рукоятки своих мечей. Кто-то делает первое движение – Рикичи не успевает заметить, раздаётся лязг металла о металл. Он завороженно смотрит на отточенные движения своего лейтенанта, на порывистые и дерзкие удары Ичиго и ему даже думается, что и ста лет тренировок не хватит, чтобы приблизиться в мастерстве к Абарай-сану. Зампакто высекают искры, сталкиваясь друг с другом – удары становятся все сильнее и ожесточённее, реяцу давит, воздух тяжелеет и у Рикичи перехватывает дыхание. Но безжалостные атаки не вяжутся с почти зеркальными ухмылками на лицах и дерзкими дразнящими выкриками. Видимо из Рикичи совсем плохой шинигами – он совершенно не следит за боем, как положено офицеру Готей-13, он не оценивает стратегию, не запоминает движения. Он только чувствует жар от реяцу, и видит только черные изгибы татуировок, на мокрой от пота спине своего лейтенанта, они извиваются, как змеи, гипнотизируют и заползают Рикичи под кожу. И где-то там, в глубине одурманенного сознания, бьётся одна связная мысль - «хотелось бы и мне такие». *** Ночь невероятно тихая и лунная – быть на посту в такие безмятежные ночи Рикичи особенно нравится, даже все утренние страдания от количества работы кажутся такими никчемными и неважными. Но всплески знакомой реяцу и природное любопытство вынуждают Рикичи чуть сойти с патрулируемого им маршрута и приводят к административному зданию 6-го отряда. Рядом с взволнованной, словно во время спарринга, реяцу Куросаки-сана Рикичи чувствует реяцу своего лейтенанта. Уж не затеяли они очередную драку, волнуется он, капитан Кучики за такое и выговор может сделать, не хотелось бы, чтобы у Абарай-сана были какие-то проблемы. Весь встревоженный Рикичи прибавляет шаг, следуя за яркой реяцу Куросаки, но оказывается вовсе не у тренировочного полигона, а у окон лейтенантского кабинета. И нет, это вовсе не спарринг, сдавленно охая и зажимая рот ладонью, осознаёт он. Чёрт бы побрал эту яркую луну! Рикичи видит залитый лунным светом лейтенантский стол, широкую, забинтованную от груди до пояса, спину между разведенных ног, выбившиеся красные пряди, рассыпанные по плечам; острую коленку Ичиго, упирающуюся в левый бок его лейтенанта, видит, как рука Ренджи сдавливает крепкое бедро, задирая сильнее. Видно, как ладони Ичиго скользят по спине, как он впивается пальцами в кожу на лопатках и как ломаются изгибы татуировок под нажимом. И вдруг кто-то включает звук и к яркой картинке прибавляются звуки. Их так много - скрип стола, шлепки влажной кожи о кожу, тяжелое, сбившееся дыхание. Рикичи кажется, что из всех чувств у него остались только зрение и слух, выкрученные и обострённые до максимума – закрой он глаза и заткни уши – все равно видел бы как подрагивают ноги Ичиго, слышал бы как хрипло выдыхает Ренджи, и от этого жжёт стыдом, а чужая реяцу покалывает кожу по всему телу, ощущается как прикосновения горячих сильных пальцев. -Ичиго…хаааа….ну контролируй же ты себя. – Запрокидывая голову, сдавленно выдыхает Ренджи. -Хннн…если бы ты нормально владел Кидо…ммм... -Хааа? – Рикичи готов поспорить, что левая бровь его лейтенанта изогнулась в недоумении, - засранец, не сваливай всё на меня! – Ренджи наклоняется к самому лицу Ичиго, задирая его ногу еще сильнее, прижимается лбом ко лбу. Рикичи завороженно смотрит за тем, как напрягаются и движутся мышцы на спине, как выпирают лопатки, как блестят черные полоски татуировок; смотреть ниже он боится – даже не так, он старается не всматриваться в то, как при движении сжимаются ягодицы его лейтенанта. -Ой, Ренджи, просто захлопнись – не порти моме-енгх… Договорить у Ичиго не получается – Рикичи скорее догадывается, чем видит, что Ренджи зажимает его рот рукой. Что хрипло и вкрадчиво говорит Абарай-сан Рикичи уже не слышит, удаляясь на подрагивающих ногах. *** Луна всё такая же беспощадно яркая и ночь всё такая же тихая, только в ушах Рикичи эхом отдаются хриплые выдохи Абарай-сана. В небольшом саду, где он оказывается, блестит пруд у дерева – шинигами наконец замедляет шаг и останавливается. Опустившись на колени и зачерпнув полные ладони прохладной воды, Рикичи умывается – одна горсть, другая, пока с волос не начинает капать, разбивая собственное отражение. Рикичи всматривается в рябящую поверхность, а там, где отражаются ветви деревьев, он видит узоры на спине своего лейтенанта; очередная капля соскальзывает вниз, вновь тревожа воду, и спина в его воображении двигается, узоры на ней оживают, обвивая Рикичи сильнее, а хриплое дыхание лейтенанта ощущается на собственной коже. Рябь проходит, а с ней и дрожь, которую Рикичи сразу и не заметил. Убирая мокрые пряди со лба, он следит за своим отражением и черный узор над бровью словно стал темнее на бледном лице. Кончик пальца проводит вверх, надавливая, и тут же в памяти всплывают чужие пальцы, сжимающие спину и теперь Рикичи понимает, что вовсе не татуировки ему хочется.