The purge

Тусклый, холодный свет моргал под потолком, отражаясь от металлических стен склада и бросая блеклые тени на тело Чимина. Он сидел, крепко привязанный к железному стулу, с растрёпанными волосами и ссадиной на скуле, но взгляд оставался упрямым, дерзким. Подбородок гордо поднят — как у того, кто знает, что выжить шансов мало, но не собирается прогибаться. Ни перед кем. Перед ним стоял Юнги, спокойно куря сигарету. Он молча смотрел на Чимина, слегка склонив голову. Лицо — ленивое, почти скучающее, но в глазах прятался холодный, хищный интерес. Он затянулся напоследок, медленно выдохнул дым — и отбросил сигарету в сторону. — Зачем вы пришли сюда? — голос был ровным, без угрозы. Пока. Чимин криво усмехнулся. — На экскурсию. У вас тут атмосферно. Почти как в музее.  Он усмехнулся — медленно, лениво — и подошёл ближе. Его рука опустилась на спинку стула, рядом с шеей Чимина. — Значит, из всех складов города вы решили забраться именно на тот, где хранятся самые смертоносные игрушки. Случайность?  — Если бы знал, что он ваш — выбрал бы другой, — отозвался Чимин, пожав плечами. — Хотя… может, и хорошо. Хоть посмотрел на Карателей вживую. А то всё слухи, да страшилки. Юнги хмыкнул, но ничего не ответил. В этот момент с глухим скрежетом распахнулась тяжёлая железная дверь. Внутрь зашёл Чонгук, крепко держа за шею Тэхёна. Тот вырывался, царапался, но безуспешно. Чонгук грубо поставил его на колени рядом с Чимином, сорвал с себя маску и швырнул её в сторону. Чимин бросил обеспокоенный взгляд на друга, но тот выглядел совсем не сломленным. Его дыхание было тяжёлым, но в глазах горел вызов. — Плохая идея была пробираться сюда, — проговорил Чонгук, склонившись ближе к Тэхёну. — Очень плохая. Тэхён медленно поднял голову. Его взгляд встретился с глазами Чонгука — глубокими, карими, как омут. Чонгук был слишком красив для убийцы. Острые скулы, чёткий профиль, влажная чёлка, падающая на лоб. Мгновение — и Тэхён будто потерял контроль, но быстро взял себя в руки. — Итак, — ровно сказал Чонгук, — я задаю вопрос. Вы отвечаете. Вы украли наше оружие? — медленно, с нажимом произнёс он, прищурившись. — Мы ничего не брали, — бросил Тэхён, глядя в упор. Чонгук слегка усмехнулся, склонив голову набок. — Но хотели. — А если бы и взяли? — подключился Чимин, усмехаясь уголком губ. — С ваших запасов пара пушек — пыль. — Пыль… — это то, во что превращаются кости под нашими ботинками, — угрожающе тихо прошептал Чонгук.  Повисла пауза. Напряжённая. Липкая. — Кстати, их же было трое, — лениво напомнил Юнги, обернувшись через плечо. — Где третий? — О нём Хосок позаботится, — бросил Чонгук, не отводя взгляда от Тэхёна. Лего вырвался в один из боковых коридоров, сердце колотилось так, что казалось — вот-вот вырвется из груди. Он знал, куда нужно бежать — к тому самому проходу, через который они проникли на склад. Почти поскользнувшись на повороте, он врезался плечом в стену, но удержался на ногах. Позади хлопнула дверь, он слышал быстрые, тяжёлые шаги. За ним шли.  В тусклом свете ламп, мигающих над головой, в коридоре появилась фигура. Свет выхватывал силуэт Хосока — чёрный комбинезон плотно облегал его тело, ткань поблёскивала в местах, где её касался свет, а широкие ремни болтались по бокам. На голове — нелепая, но пугающая в своей абсурдности вязаная шапка с длинными «ушами», словно переработанная версия шутовского колпака.  Тень под глазами придавала облику болезненно-пугающее выражение. Он был похож на Джокера из какой-то испорченной, потускневшей колоды— не тот, кто вызывает смех, а тот, кто появляется, когда правила больше не работают. Тот, кто вносит хаос. Улыбка расползлась по его лицу — растянутая, опасная. Глаза горели, отражая мигающий свет. Он шагал неторопливо, с ленцой, как будто всё это было игрой. Он знал: догонит. Добравшись до нужной комнаты, Лего сразу заметил узкий проход впереди. Не раздумывая, подтащил стоящий рядом ящик, забрался на него и юркнул внутрь. Пространства едва хватало, чтобы ползти. Металл резал кожу на локтях и коленях, дыхание рвалось из груди короткими, шумными вдохами. Спустя минуту он выскользнул наружу. Резкий ночной воздух ударил в лицо. Всё вокруг замерло на мгновение. Перед ним раскинулось открытое пространство, а дальше — лес. Тёмный, плотный, будто манящий. Он бросил быстрый взгляд через плечо: внутри склада слышались голоса. И кто-то шёл следом. И знал, куда направился беглец. — Проклятье… — прошептал он сквозь зубы. Он застыл на секунду. Всё внутри рвалось назад — к Тэхёну, к Чимину. Он должен был вернуться за ними… но не сейчас. Это было бы чистым самоубийством. Стиснув зубы, Лего развернулся и бросился вперёд. Ветви хлестали по лицу, кусты цеплялись за одежду, корни пытались сбить с ног. Но он не останавливался. Нырнул в лес, как в холодную воду — и растворился в темноте. Позади, из глубины, донёсся хищный смех. Преследователь уже был близко.

(enjoy the silence - single mix depeche mode)

Темный лес был обманчиво тихим. Лего мчался, едва касаясь земли, его шаги были легки и быстры, но, несмотря на это, он знал — кто то уже рядом. Почти чувствуя запах его присутствия, как запах крови на ветру. Ветки цеплялись за его обрывки одежды, оставляя на теле следы — но ему было не до того. Он знал: если он остановится, даже на секунду, всё закончится. Шум в лесу становился всё громче — Хосок знал этот лес, он был как его вторая кожа. Этот парень, пусть и быстрый, всё равно оказался бы его добычей. И, похоже, Лего это прекрасно понимал, потому что с каждым шагом он становился всё быстрее. — Ты думал, что сможешь убежать, да? — хохотнул Хосок, его голос эхом отдавался в лесу, как звуки из какого-то безумного сна. Он не спешил, но его темп был настолько уверенным, что казалось, он двигается на автопилоте. — Я знаю, ты хочешь, чтобы я поймал тебя. Ты хочешь, чтобы я тебя поймал, как кошка ловит мышь. Лего скользнул в сторону, пытаясь уйти от прямого пути, но деревья и тени казались ему такими же ловушками, как и его преследователь. Он не мог сбежать из этой игры.  Внезапно лес сжался вокруг него. Деревья, как замкнутые стены, теснили его, заставляя паниковать. Он уставал, дыхание становилось тяжелым, а его шаги — всё менее уверенными. — Ты не сможешь бегать вечно, малыш, — снова раздался голос Хосока, уже гораздо ближе. С каждым его словом становилось очевидно, что он насладился этой игрой. — Твои силы на исходе, а вот мои — только начинают расцветать. Лего резко повернул за дерево, тяжело выдыхая, но как только он решил свернуть вправо, заметив лёгкий проблеск света вдали, он внезапно встретился взглядом с зелёными глазами Хосока, стоящего прямо на его пути. Сердце Лего пропустило удар, но он не собирался сдаваться. Он выдохнул, готовясь к прыжку в сторону, но Хосок оказался быстрее. Его рука крепко схватила Лего за запястье, не дав тому даже попытаться вырваться. — Вот ты какой, — усмехнулся Хосок, рассматривая Лего, как игрушку, которую вот-вот начнёт разбирать на части. — Если бы я знал, что догоню такого красавчика, я бы бежал быстрее. Лего вздрогнул, когда пальцы Хосока коснулись оголенного живота. Рука была горячей, почти обжигающей, и в этой хватке чувствовалась не просто сила — жажда. Хищная, животная. Лего попытался вырваться, его тело было покрыто потом, глаза горели от усиливающейся паники, но это не сработало. Он понимал, что Хосок наслаждается этим моментом. Пальцы Хосока продолжали скользить вверх, под тканью, почти лениво, но каждая секунда касания была как ток — обжигала кожу Лего. Тот не отводил взгляда, даже когда между ними осталось не больше пары дыханий. — Знаешь, — прошептал Хосок, чуть облизнув губу, — ты чертовски возбуждаешь, когда задыхаешься. Щёки краснеют, губы припухают… как будто ты уже на грани. А я ведь даже не начинал. Он коснулся пальцем нижней губы Лего, медленно, с наигранной нежностью, не соответствующей тону его голоса. — Эти губы… сделаны, чтобы ими стонать. Или умолять. Ты сам знаешь, насколько они вызывающе выглядят? Пухленькие, такие мягкие… — его голос понизился, стал шелестящим, будто шептал прямо в ухо, хотя стоял в нескольких сантиметрах. — Прямо просятся, чтобы я засунул туда что-нибудь.  Лего на секунду закрыл глаза, но тут же открыл — взгляд стал темнее. — Так попробуй меня заткнуть, — хрипло сказал он. — Или ты только угрожать умеешь? Только если сможешь справиться, — бросил он, выпрямившись, чуть приподнимая подбородок. — А то твои руки дрожат. Или ты просто слишком возбуждён от вида моей… убегающей задницы? Ответом ему был толчок — спиной к дереву. Не сильно, но достаточно, чтобы он почувствовал контроль, подчинение, власть. Хосок прижался ближе, его бедро встало между ног Лего, почти намеренно. Лего моргнул, но не отвёл взгляд. Наоборот — его глаза вспыхнули тем интересом, который он сам не ожидал. Дикая искра мелькнула в зрачках, и уголок губ приподнялся. — Ого, — хмыкнул Хосок, сдавливая запястье сильнее. — Я думал, ты будешь умолять, визжать, но ты, оказывается, из тех, кому нравится, когда с ним жестко. Он рванул Лего ближе, резко, почти уткнувшись лицом в его шею. Нос скользнул по коже, горячее дыхание — по ключице. Его рука снова опустилась на живот Лего и медленно скользнула вниз, за край ткани, проводя пальцем по краю шорт.  — Твоя кожа такая тёплая. Чувствую, как ты дрожишь. Это от страха… или от предвкушения? Лего вспомнил про нож, который в последний момент решил припрятать в своём сапоге, решив, что попробует вытащить его и найти момент для удара, чтобы спастись. Но как только его рука потянулась к сапогу, Хосок резко схватил его за ладонь и накрыл ею свой пах.  У Лего перехватило дыхание, он медленно сглотнул, ощущая огромный член под тканью. Хосок начал медленно проводить ладонью Лего вдоль члена, внимательно наблюдая за его губами, которые чуть приоткрылись. Дыхание стало тяжёлым, а глаза — полными желания. Хосок не выдержал и губами коснулся шеи Лего — жадно, с укусом, с шумным всхлипом дыхания. Пальцы резко скользнули ниже, под ткань шорт, к обнажённой коже. Лес вокруг будто исчез, остался только хруст сучьев под ногами, горячее дыхание и напряжённая, сладко-грязная близость. — Ты знаешь, что ты не можешь сказать «нет»?, — выдохнул Хосок, скользнув губами к челюсти Лего, — я тебя возьму. Здесь. Сейчас. Прямо под этим деревом. Лего посмотрел на него снизу вверх, глаза заблестели. В нем проснулся  азарт, и опасное желание. — А если я хочу сказать «да»?  Хосок вскинул бровь и не стал больше тянуть. Его ладонь соскользнула под пояс парня, нагло, резко. Пальцы уверенно сжали ягодицы. Лего застонал — коротко, хрипло, слишком громко для ночного леса. Голова откинулась назад, открывая шею. — Вот ты где настоящий, — прошипел Хосок, двигая рукой, чувствуя, как тело под ним начинает отвечать, подчиняться. — Ты такой горячий. Я чувствую, как ты пульсируешь у меня в ладони. Лего уткнулся лбом в его плечо, дыхание сбилось. — Тогда не стой… продолжай, блядь. Или тебе нравится только играть? Ответом ему стал грубый поцелуй в губы и движение руки по члену в шортах Лего. Хосок гладил его головку, обводил, сжимал, дразнил — доводя до предела. Его губы рвали губы напротив, будто он хотел оставить на Лего синяки. Он вжимал его в дерево, полностью забирая себе пространство между их телами. Лего отвечал так же жадно — зубами, языком, стонами. Это уже не была игра в догонялки. Это было столкновение двух огней, один из которых точно сгорит первым. Хосок почувствовал как под его рукой член начал сильно пульсировать. Лего застонал в губы напротив , и через мгновение, рука Хосока покрылась вязкой жидкостью.  Лего тяжело дышал, теряя контроль над ситуацией — хотя, по правде говоря, он потерял его ещё в тот момент, когда впервые встретился взглядом с этим психом. Хосок рывком выдернул руку из его шорт и в следующую секунду развернул Лего лицом к дереву, прижав его щекой к шероховатой коре. Колени Лего подогнулись от резкого толчка, но он не сопротивлялся. Его дыхание сбилось, стал слышен только хрип и тихие стоны, рвущиеся из горла. Щелчок. Звук расстёгнутой молнии. Воздух стал горячим. Дыхание Хосока — яростное, прерывистое, прижатое к его уху. Ладонь на бедре сжалась, оставляя синяки, следом  раздвигая  ему ноги и стягивая шорты.  — Сейчас ты не будешь просить. Ты будешь кричать. Он раскатал по пальцам сперму Лего, коснулся ими меж ягодиц парня, и медленно начал проталкиваться ими в узкую дырочку.  — Блядь… — выдохнул Лего, почти теряя равновесие. — Тише, малыш, — прошипел Хосок, начиная двигаться.  Он начал двигать ими резко, не давая привыкнуть. Лего вздрогнул, выгнулся, пальцы сжались в кулаки. Звук — глухой, рваный стон, стиснутые зубы. Темп был грубым, животным. Движения — резкие. Хосок держал его крепко, наваливаясь всем телом, прижимаясь грудью к спине. — Ты чувствуешь, как я тебя растягиваю? — его голос был грязным, прерывистым, — твоя  дырочка будто создана, чтобы принимать меня. Лего не отвечал словами. Только стоны, сдавленные, вцепившиеся в ствол пальцы, и дрожащие ноги. Он больше не пытался дерзить, не бросал фраз — только принимал. И именно это заводило Хосока ещё сильнее. Затем Лего почувствовал, как пальцы покинули его тело, и на их место стал огромный член, которым Хосок растягивал его узкий проход, заполняя его полностью и начиная быстро вдалбливаться. — Вот так… хорошая шлюшка, — прошипел он, ускоряя темп, трахая его глубже, сильнее, — покажи мне, как сильно ты этого хотел. Как твое тело само подаётся мне, как будто ты был создан быть подо мной. С каждым толчком тело Лего вздрагивало. Воздух был горячим, как пар, их пот смешивался, звуки становились неприлично громкими. Лес уже не существовал. Только дыхание и их горячие тела.   — А теперь рассказывай, — шепнул  Хосок на ухо Лего, втрахивая того в дерево, — зачем вы пробрались на наш склад?  Тело Лего дрожало, прижатое к дереву, грудь тяжело поднималась. Его лицо было покрыто потом, губы распухшие от поцелуев, дыхание сбивалось в судорожных вздохах. Но даже сейчас, когда все его внутренности пульсировали от грубого вторжения, он медленно обернулся, насколько позволяла рука Хосока на его талии. — Да мы просто решили посмотреть на оружие, и да, не буду лукавить, нам нужен был хотя бы один пистолет для обороны. В Судную ночь не знаешь, что с тобой случится. Даже сидя дома, могут ворваться, а с оружием чувствуешь себя увереннее. — Согласен, — хмыкнул Хосок, продолжая яростно вбиваться в тело, — Но за всё нужно платить. Мои друзья наверняка поймали твоих парней, и думаю, им придётся несладко. — Пожалуйста, я сделаю всё, что ты захочешь, только отпустите их, прошу. — Интересно, — протянул Хосок, — но знаешь, как только я тебя увидел, сразу решил, что ты будешь моим, — сказал он, хватая Лего за подбородок и целуя мокро в губы, —  мой маленький, послушный, мокрый снизу мальчик. И ты будешь хотеть только меня. Всегда. — прошипел Хосок ему на ухо, вбивая последний толчок и чувствуя приближения оргазма. Он резко повернул Лего к себе и поднял его за ягодицы, заставив обвить своими ногами его талию. Он начал ещё резче вбиваться в тело хрупкого парня, пока не услышал протяжный стон и не почувствовал горячую сперму у себя на животе. Лего кончил во второй раз — силы медленно покидали его тело, и он обмяк в сильных руках Хосока. Следом он ощутил, как его нутро начало заполняться струёй спермы, которая обильно выходила с члена  Хосока, полностью наполняя его. Они оба тяжело дышали и продолжали медленно целоваться. Член Хосока всё ещё был внутри, и он неторопливо провёл рукой по животу Лего, ощущая, как его тело реагирует даже сейчас. — С твоим телом, малыш, — его голос стал ниже, почти ласковым, — я бы мог остаться здесь на всю ночь. Или хотя бы до тех пор, пока ты не начнёшь умолять тебя отпустить. Лего усмехнулся, выдыхая: — Я тебя разочарую. Я не тот, кто умоляет. Скорее — кусает руку, которая его трахает. Хосок резко выдернул себя, заставив Лего опуститься на землю. Не давая ему времени восстановиться — потянул на себя, прижав к себе грудью. Его пальцы легли на шею, обхватывая, но не сжимая — просто держал. Контроль. — Укуси — я укушу в ответ. Сожру, до костей. Он медленно провёл языком по щеке Лего, затем — к его уху. — И, поверь, тебе понравится. Лес дышал вокруг них, влажный, ночной, дикий. И внезапно — резкий треск ветки где-то справа. Один шаг. Второй. Кто-то приближался. Хосок резко отдёрнулся, глаза вспыхнули знакомым безумием. Он уже тянулся к автомату, оставленному под деревом.  — Кто-то идет — прошипел он, одеваясь.  Лего, ещё не полностью восстановив дыхание, усмехнулся, подтягивая шорты, не спеша. — Надеюсь, это не твоя следующая жертва, а то я начну ревновать. Хосок обернулся, бросил взгляд через плечо, а затем посмотрел на Лего — почти с одобрением. — Ты грязная шлюшка малыш. Мне это нравится. Шаги стали громче. И вдруг — голос. — Я же говорила, что это была плохая идея! — Да ладно тебе, Клэр, ты даже костёр разжечь не можешь. — Ты дура, это же настоящий лес, а не задний двор твоей бабушки! Смех.. Потом шорох — кто-то сбрасывал рюкзак. Несколько человек.  Хосок замер, напряжение в теле осталось, но взгляд поменялся. Он посмотрел в ту сторону, потом — на Лего. Несколько секунд молчания. Только их дыхание.  Он подошел ближе, в последний раз хватая Лего за подбородок, заставляя того смотреть прямо в глаза. — Уходи. Если выживешь… я тебя найду. Где бы ты ни спрятался. Он наклонился ближе, шепча: — И ты станешь моим. Вся твоя дерзость, твой рот, твоя дрожь под руками — всё это будет принадлежать мне. Он отпускает. Неохотно. — Иди. Пока я не передумал. С парнями я поговорю, твоих друзей отпустят. Но тебе придётся дорого за это заплатить. Лего смотрит на него — глаза сверкают, губы чуть приоткрыты, дыхание всё ещё рваное, тело болит. «А может, это ты станешь моим», — думает он. Но ничего не говорит. Разворачивается. Тихо, быстро, будто растворяется в темноте, но каждый шаг отдаётся эхом в груди. Лес снова кажется живым, но Хосок остаётся один, глядя в спину уходящего Лего. — Ты ещё не понял, — шепчет он сам себе, — что уже мой. И ночь снова становится тёмной.