Его звали Мартин

Молодой журналист Виктор Сергеевич стоял на мосту, задумчиво глядя на мерцание фар проезжающих мимо машин. Его руки, укрытые обтрепанными кожаными перчатками, крепко сжимали старенькую камеру, обшарпанную и покрытую едва заметными царапинами. Её ремень перетирался об пальцы, но он не обращал внимания – слишком сильно сжимал рукоять, будто боялся, что камера исчезнет. Его серое пальто, видавшее лучшие дни, почти полностью промокло от падающего снега. Под пальто была плотная шерстяная кофта с крупной вязкой, которая лишь чуть-чуть защищала от холодного ветра, пробивающегося даже через прорехи в ткани. На голове сидела потускневшая ушанка с облупившимися застежками, а ноги утопали в больших ботинках, чьи подошвы уже начинали протекать. Редкие фонари вдоль улиц мягко отражались в ледяной глади замерзшего озера, напоминая тусклые свечи. Холодный ветер рвал полы его потрепанного серого пальто, под которым едва спасала от зимней стужи толстая шерстяная кофта. На голове сидела ушанка с уже потускневшей фурнитурой. Снег медленно падал с темного, затянутого облаками неба, покрывая тонким слоем все вокруг: замерзшую мостовую, проезжающие машины, одиноких прохожих с тяжелыми сумками. Он облепил и ветви деревьев вдалеке, и припаркованные у обочины машины, превратив их в белые силуэты. Тусклый свет старых фонарей давал лишь обманчивое ощущение тепла, но Виктору казалось, что их приглушенное сияние пронзает до самого сердца. Каждый порыв ветра был, как шепот давно забытых голосов, проходивших сквозь него. Виктор чуть дрожал от холода, выпуская изо рта клубы пара, которые в тусклом свете фонарей казались серыми облаками. Его голубые глаза, напоминавшие бездну зимнего неба, с тоской следили за уличной суетой. В голове пустота. Он искал идею для репортажа, но вдохновение никак не приходило. Желание вырваться из этой скучной провинции и покорить большие города удерживало его на мосту, как будто интуиция говорила: "Жди. Вот-вот что-то произойдет." Внизу раскинулось замерзшее озеро, его поверхность блестела, как черное стекло. Виктор Сергеевич смотрел вниз, на замёрзшее озера, и размышлял о своей жизни, мечтах, которые всё больше казались недосягаемыми. Открытая душа была будто в унисон с этим холодным миром вокруг. Вдалеке слышались редкие шаги одиноких прохожих, их фигуры исчезали в метели, словно призраки. Слабое свечение фонарей не помогало разглядеть, что скрывалось в глубине. Озеро выглядело необъяснимо зловеще. Виктор бросил взгляд вниз, уже собираясь вернуться к своим мечтам, когда его внимание привлек громкий всплеск. Когда раздался всплеск, Виктор не сразу понял, что произошло. Секунда паники заставила его дрожащими руками отпустить камеру на землю. Он замер, наблюдая, как внизу кружится одинокая меховая шапка, почти сливающаяся с ледяной гладью. В тот момент в голове загудел голос интуиции – тут была не просто случайность. Что-то тяжелое упало в воду, подняв фонтан брызг. — Черт! — выдохнул Виктор, отскакивая от перил. Он упал на спину, но быстро поднялся и рванул к краю. Внизу виднелась лишь медленно кружащаяся меховая шапка. — Это человек! — вырвалось у него, когда он осознал увиденное. Оглянувшись, он понял, что никого вокруг нет. Сердце заколотилось быстрее. Сбросив тяжелую куртку и оставив камеру на мосту, Виктор перелез через перила. Мороз пробрался под одежду, но он этого не чувствовал — адреналин двигал им. Закрыв глаза, он прыгнул в ледяную воду. Темнота под водой была абсолютной. Виктор ощущал, как холод сковывал движения, но продолжал двигаться вниз, пытаясь нащупать что-то или кого-то. Наконец, его пальцы коснулись чужого лица. Оно было ледяным и неподвижным. Виктор приоткрыл глаза и увидел мальчика. Его лицо было белее снега, а темные волосы плавно кружились в воде. Виктор схватил его за воротник старомодного пальто, на котором была вышивка, и рванул вверх. Воздух резанул легкие, когда он вынырнул. Виктор плыл к берегу, чувствуя, как силы покидают его. На каменистой кромке он тяжело опустил мальчика и сам рухнул рядом, пытаясь отдышаться. Мальчику на вид было лет двенацать, не больше. На нем было длинное черное пальто с желтыми потертыми пуговицами, коричневые штаны и старинные черные сапоги, которые выглядели так, будто пережили не одну зиму. Его волосы, мокрые и прилипшие ко лбу, были черными, как сама ночь. а на лице распластались множество задорных веснушек. — Эй, парень, очнись, — прохрипел Виктор, дрожащими руками начиная делать непривычные для себя движения, которые он однажды видел в фильме: надавил на грудь, попытался вдохнуть воздух ему в рот. Через мгновение мальчик закашлялся, из его рта потекла вода. — Спасибо господи… — прошептал Виктор, откидываясь назад. Мальчик распахнул огромные голубые глаза, в которых смешались страх и растерянность. — Ты что, с ума сошел? Убиться решил? — закричал Виктор, дрожа от холода и злости. — Нет, сударь! Я… я не знаю, как так вышло… — ответил мальчик с интонациями, которые звучали странно старомодно. — Откуда ты взялся?! Где твои родители? — Виктор пытался быть строгим, но его зубы стучали от холода. Мальчик чуть нахмурился, он как будто бы сразу же пришел в себя. — Мне они не нужны… — ответил он тихо, отворачиваясь. Затем он вдруг поднялся, будто не чувствуя мороза. — Спасибо вам, но мне пора. Он быстрым шагом пошел вверх по склону. Виктор покачал головой, провожая его взглядом, но тут же вздрогнул, когда мальчик внезапно закричал и упал. — Что теперь? — разозлился Виктор, подходя к нему. Мальчик уставился на дорогу, где одна за другой проносились машины. — Не ходите туда, сударь… Там… там странные существа, — проговорил он, запинаясь и дрожа всем телом. — Ты нормальный? Это просто машины! — раздраженно сказал Виктор. Мальчик молчал, опустив голову, будто не понимая его слов. Виктор цокнул языком, раздраженно поправляя шапку. Он перебрался через ограду моста, где оставил свои вещи, и торопливо накинул куртку на плечи. Мороз тут же забрался под ткань, но это было лучше, чем совсем без защиты. Он бросил взгляд вниз, на озеро. Лунный свет пробивался сквозь тяжелые облака, отражаясь на ледяной глади воды. Там все еще кружила меховая шапка, медленно дрейфуя ближе к центру. Мальчишка не двигался, стоял внизу, нервно теребя пальцами край своего старомодного пальто, как будто боялся лишний раз вдохнуть. — Это не мои проблемы, — пробормотал Виктор себе под нос, обхватив плечи руками и делая несколько шагов прочь. Но что-то не отпускало его. Мысль о том, что под водой осталась жизнь — возможно, последняя надежда — не давала ему покоя. Он резко остановился, стиснул зубы, ругнувшись себе под нос, и повернул обратно. Что-то удерживало его. Ругаясь на себя за мягкость, он вернулся. — Черт, ты из меня героя сделаешь, — бросил он, возвращаясь к перилам. — Эй! Выходи давай! — крикнул он, вглядываясь вниз. — Эй! — крикнул он в сторону мальчика. — Ты что, снова туда полез? Мальчик вылез из воды, держась за меховую шапку. — Это отцова… — прошептал он, обнимая шапку, словно самое ценное. Виктор снял с себя куртку, накинул на мальчика и вздохнул: — Как звать тебя хоть? — спросил Виктор, дрожа от холода, с трудом натягивая на себя мокрую куртку. — Мартюша, — тихо ответил мальчик, аккуратно выжимая воду из своей меховой шапки. — Мартюша? Это что за имя? — Виктор слабо усмехнулся, пытаясь понять, шутит ли пацан. — Меня так все в деревне зовут, — просто ответил тот, будто ничего странного не происходило. Виктор вздохнул, качая головой. — Окей, окей. А фамилия твоя как? — Морозов. — Мартюша Морозов, — пробормотал он, улыбаясь краешком губ. — Ну и имя… Мальчишка лишь кивнул, смотря куда-то в сторону. Виктор, недолго думая, схватил его за руку, чтобы провести к дороге. — Пошли, а то мы тут с тобой оба околеем, — произнес он, утягивая пацана за собой. Но тот вдруг резко остановился, вырывая руку. — Не пойду, — сказал он с неожиданной твердостью. — Почему? — Виктор почувствовал, как раздражение вспыхивает внутри. — Что теперь-то? Мальчишка, нервно переминаясь с ноги на ногу, медленно подошел к краю холма и дрожащей рукой указал вниз, на проезжающие машины. — Там… странные существа… — Что за бред? Какие еще существа? — возмущенно пробормотал Виктор, глядя на мальчика с подозрением. Тот ничего не ответил, лишь продолжал показывать на машины, его глаза расширились, а губы подрагивали от страха. — Ты что, издеваешься? Это машины, гений! — Виктор вскинул руки, не веря своим ушам. Мальчик замолчал, сжав шапку в руках. — Ты что, правда не знаешь, что это такое? — Виктор прищурился, пристально глядя на него. Мальчишка молча кивнул, опуская голову. — Да это такие штуки, на которых ездят! Как кареты, только быстрее, понял? — Виктор раздраженно потер виски. — Мамка твоя не объясняла? Мальчик приподнял голову и тихо ответил: — У нас в деревне таких нет… Виктор с тяжелым вздохом покачал головой, а потом сделал несколько шагов вперед и потянул его за собой: — Да не бойся ты, идем. Ничего они тебе не сделают. Мальчишка шел неохотно, постоянно оглядываясь на шоссе. Дойдя до пешеходного тротуара, Виктор устало присел на низкую скамью и вытащил из кармана смартфон. — Сиди тут, сейчас я в больницу позвоню, — сказал он, смахивая мокрый экран. Мальчик удивленно уставился на телефон в его руках. Его лицо было полным любопытства и настороженности. — Что? — бросил Виктор, заметив его взгляд. — Это… что такое? — спросил тот, дрожащими пальцами показывая на устройство. Виктор замер, потом взглянул на мальчика, прищурившись: — Ты… серьезно? Это телефон. Слушай, ты из какой глуши вообще вылез? Мальчишка ничего не ответил, только пристально наблюдал за движениями Виктора. пытаясь разгадать магию странного прибора, мальчик не отрывал взгляда от телефона в руках Виктора. Его глаза — большие, серо-голубые, прозрачные, как льдинки, — блестели в тусклом свете фонарей. Он выглядел настолько удивленно, что Виктор едва сдерживал смешок. Савин махнул рукой, отводя взгляд, и набрал номер. — Алло, здравствуйте. Тут мальчишка в озеро свалился, я его вытащил. Но он… странный какой-то. Не знает, где он, и вообще себя странно ведет, — Виктор бросил быстрый взгляд на Мартюшу, который сжимал в руках мокрую меховую шапку. — Да, я тоже немного не в себе после такого. Он глубоко вздохнул, чтобы собраться с мыслями, и продолжил: — Меня Виктор Савин Сергеевич зовут. Мы сейчас на улице Некрасова, у моста. А пацан... его зовут Мартюша Морозов. — Да, будем ждать, — добавил он, отключая телефон. Положив телефон в карман, он присел на лавочку неподалеку, потирая замерзшие руки в потертой кожаной перчатке. Его пальто, старое, серое, с потертыми на локтях рукавами, выглядело так, будто оно пережило не одну зиму. На воротнике уже лежал тонкий слой снега, который Виктор даже не замечал. Мартюша сидел рядом, поджав ноги и кутаясь в свое длинное, черное пальто с желтыми пуговицами, поверх которого была меховая куртка Виктора. Его штаны казались совсем не зимними, а на ногах были черные кожаные сапоги. На мокрых волосах блестели снежинки, а шапка, спасенная из воды, лежала рядом, смятая и насквозь промокшая. — Слушай, малой, — заговорил Виктор, чтобы хоть как-то нарушить тишину. — Тебя правда Мартюша звать? — Ну да, — ответил тот, поднимая голову. Его голос дрожал от холода. — Иногда маменька с папенькой Мани зовут. Виктор едва не расхохотался, но сдержался, лишь фыркнув: — Мани? Типа деньги? Мальчик молча смотрел на него, не понимая шутки. — Ладно, проехали, — отмахнулся Виктор, понимая, что юмор явно не зашел. — Меня Виктор зовут. Мартюша кивнул, поправляя воротник пальто. — А меня… Мартин. Виктор удивленно посмотрел на мальчика: — Постой, а как же Мартюша? — Ну, в деревне меня так зовут. А вообще я Мартин. — Почему сразу не сказал? — Не знаю… Мартюша мне больше нравится, — пожал плечами он, улыбнувшись. На щеках тут же появились ямочки, делая его лицо добродушным, хоть оно и было осунувшимся от холода. Виктор заметил, как снег ложился на густые темные волосы мальчика, которые у корней были светлее, словно выгорели на солнце. Низкие брови придавали лицу серьезный и чуть грустный вид, а курносом носу были веснушки на щеках. — А про родителей рассказать не хочешь? — осторожно спросил Виктор. — Не хочу, — твердо ответил мальчик, отворачиваясь. Савин нахмурился, но не стал настаивать. Вместо этого он с какой-то безнадежностью начал рассматривать все вокруг. Мост был покрыт тонким слоем льда, перила обледенели, а уличные фонари горели тускло, заливая округу желтым светом. На замерзшем озере внизу лежал снег, покрывавший его неровной коркой, сквозь которую местами проглядывал черный лед. Город казался пустым, лишь редкие машины проезжали по мосту, их фары мелькали в снежной пелене. — Ладно… Скажи хоть, откуда ты? — Я из Российской Империи, сударь, — ответил мальчик так уверенно, что Виктор рассмеялся. — Да-да, а я из СССР. Мартюша обиженно насупился, глядя на него, как на невежду с непониманием. — Ну, а родители? Как их звать? Мальчик задумался, морща лоб: — Папенька — Карл Артур Фогель Морозов. А маменька — Эссена Морозова. Виктор вскинул бровь: — Погоди-ка… Твой отец немец? — Да, немец, — спокойно подтвердил Мартюша. — Понятно. А сам по-немецки понимаешь? — Понимаю, — коротко кивнул он. Виктор покачал головой, вглядываясь в пацана. С каждой секундой мальчик казался ему все более странным. Откуда этот ребенок мог взять такие манеры и такой странный акцент? Время шло, и мороз усиливался. Виктор почувствовал, как его ноги начали неметь от холода, несмотря на тяжелые зимние ботинки. Мартюша же, хоть и дрожал, казалось, не обращал внимания на стужу. — Эх, быстрее бы они уже приехали, — пробормотал Виктор, поглядывая на дорогу, где по-прежнему мелькали огни машин. Через некоторое время, когда мороз пробирал до костей, из-за поворота показался силуэт белой «скорой». Скорая была старая, с цветастыми надписями, словно из прошлого века. Мартин вздрогнул и отшатнулся, увидев белый вагон. Его глаза расширились от страха, и он бросил нервный взгляд в сторону машины, будто пытался найти укрытие. — Не бойся, — сказал Виктор, помахав руками, чтобы успокоить мальчика. — Это просто скорая. Я знаю, они помогут. Мартин всё равно сжался, будто готов был снова убежать. Его дыхание учащалось, а на лице появилось выражение, как у человека, столкнувшегося с чем-то не понимаемым. Когда скорая подкатили к тротуару, двери с грохотом распахнулись, и из машины вылезли несколько врачей в белых халатах. Они выглядели усталыми, что было ясно, час будучи совсем поздних был. — Ну что, кто тут у нас? — спросил один из врачей, подойдя к ним. Его голос был строгим, но даже добрым. — Тут мальчишка в озеро упал, — ответил Виктор, пытаясь согреться от холода. — Я его вытащил, но он, кажется, в шоке. Не может нормально соображать. Его Мартюша звать. Врач внимательно осмотрел Мартина, который стоял в растерянности, сжимая меховую мокрую шляпу в руках. — Ты в порядке, Мартюша? — спросил врач, наклоняясь к нему. Но Мартин лишь молча смотрел на него, его голубые глаза чуть сузились. Виктор же сразу вмешался. — Он пугается, как только видит этот белый вагон, — сказал он с улыбкой. — Серьезно, ничего страшного. Просто ему нужно немного времени. Доктор бросил взгляд на Виктора, а потом снова перевел взгляд на Мартина. — Ну ладно, ничего, Мартюша, всё будет в порядке, — сказал врач с доброй усмешкой. — Пойдем, я тебя укрою. Но Мартин всё равно не двигался с места. Он продолжал оглядываться, его руки крепко сжимали шапку. — Мартин, ну перестань, — сказал Виктор, понимая, что малому нужно немного успокоиться. — Всё будет хорошо. Врач достал из машины теплую куртку и осторожно накинул её на мальчика. — Ты чего боишься? — спросил Виктор, пытаясь разрядить обстановку. — Это просто скорая помощь. Мы сейчас быстренько тебя осмотрим и всё. Главное — не нервничай. Мартин всё же поднял голову и даже заговорил спокойным голосом. — Да что вы, сударь, — сказал он, едва ли не с укором, — чем скорая помощь мне поможет? В чём моя беда великая? Это не так, как вам думается. Виктор с удивлением посмотрел на мальчика, не ожидая такой реакции. — Ты что, не хочешь, чтобы тебе помогли? — удивлённо спросил Виктор, нахмурив брови. — Помощь мне не нужна, — Мартин поднял голову и посмотрел на него с легким вызовом. — Я бы сам справился. Но что ж, коли это необходимо... Пойду с вами. Врач, увидев, что мальчик немного успокоился, продолжил: — Всё будет хорошо, давай мы тебе чашечку чая принесем, а то замерз. Мартин кивнул. Виктор вздохнул, глядя на этого странного мальчишку, чье поведение удивляло. — Успокойся, всё будет в порядке, — сказал он, пытаясь вызвать у мальчика хоть какое-то доверие. — Мы тебя довезем до больницы, там все с тобой разберутся, и с родителями и с головой. Усмехнулся Виктор. Мартин кивнул и с явным сожалением посмотрел на свои старые ботинки, как будто ожидал, что всё это — просто сон. — Хорошо, пойду. Но если вы меня предадите, то вспомните мои слова. Доктор кивнул и предложил идти к машине. Мартин ещё раз взглянул на Виктора, но теперь с каким-то сожалением, как будто, в самом деле, собирался поверить. Виктор же тоже сел в скорая помощь. Он был весь промокший и, несмотря на свою решимость, не хотел заболеть. Холода все больше пронизывали его, а сырость в одежде ощущалась тяжело. Сидя в машине, он смотрел на Мартина, который оглядывался по сторонам, видимо, пытаясь понять, что происходит. Его глаза были полны растерянности, а взгляд метался, словно пытаясь уцепиться за что-то знакомое в этом белом и холодном пространстве. Виктор, вспомнив, что он журналист, вдруг вытащил свою старенькую камеру. Он повертел её в руках, проверяя настройки, и перевел взгляд на мальчика. Мартин был мокрый до нитки, его лицо покраснело от холода, а волосы, черные как смола, прилипли к лицу. Он был взъерошен, будто только что выскочил из-под воды. Врач снял с него мокрое пальто, под которым скрывалась странная рубаха, и накинул одеяло, пытаясь согреть его. Внешность Мартюши была необычайно запоминающаяся — его серо-голубые глаза, кожа его была светлой, но с едва заметной смуглинкой. Брови у него были густые, низко посаженные, а ресницы, тоже темные, казались даже немного грязновато блондинистыми, намного светлее его черных как смоль волос. — Скажи “чиз”, — сказал Виктор, направляя камеру на Мартина. Тот, не понимая, приподнял брови и, слегка настороженно, ответил: — Чиз? Фотография вышла забавной. Мартин выглядел странно, его лицо было покрыто каплями воды, а его взгляд был, кажется, одновременно удивленным и немного растерянным. Виктор оглядел снимок, сдерживая смех, и с удовлетворением кивнул, убрав камеру. — Ты будешь знаменитостью, Мартюша! — произнес он с ухмылкой, приятно удивленный тем, насколько необычной внешностью обладает его новый знакомый. Мартин не понял его слов, но ничего не сказал. Виктор, положив камеру в сумку, достал свой телефон и начал писать статью, в заметках. Он задумался, обдумывая, как будет развивать сюжет. Городок, в котором они находились, был маленьким и глухим. Казалось, что тут даже время идет медленнее. В городе были свои каналы и журналы, а новости часто доходили до людей с опозданием. Старые телевизоры, на которых показывали новости, уже успели стать частью местного колорита. Но несмотря на это, Виктор знал, что это место сохраняет свою атмосферу, и для таких городков как этот, его статья была бы отличной находкой. Тихо стучали колеса по снегу, и, пока Виктор размышлял, один из врачей в маске подошел к Мартино и присел рядом с ним. Врач был молод, но его глаза выдали опытного человека, что видел немало подобных случаев. Он посмотрел на мальчика и грустно покачал головой. — Ох, ну как же тебя сюда занесло? Озеро же огорожено со всех сторон, — спросил он, легким удивлением на лице. Мартин немного подумал, а потом, задумавшись, ответил: — Я словом клянусь, и знать не знаю. Иду я в бурю, не вижу ничего, снег мне глаза слепит, и как вдруг чувствую, что падаю! А потом уже в воде. Врач, слушая его рассказ, кивнул с пониманием, будто знал, что таких, как Мартин, порой невозможно остановить, особенно когда мир вокруг них становится одним сплошным снежным экраном телефона. — Нибось на телефон уставился и не видел, куда идёшь? — с улыбкой произнес врач, глядя на Виктора. Тот почувствовал, как будто атмосфера в машине скорой изменилась, даже немного сжался от неожиданного замечания. В ответ на это, он тоже улыбнулся и, убрав телефон, сказал: — Нет, дорогой врач! Вы не понимаете, Мартюша у нас особенный, он даже не знал, что такое телефон, до нашей роковой встречи, — Виктор, вставая, с лёгким акцентом шутки продолжил: — Так что не судите его строго. — Ого, в наше время ещё есть такие дети? — удивился врач, оглядывая Мартина с интересом, как если бы встретил нечто редкое. — Да я тоже не знал, что такие вообще бывают! — продолжил Савин, почти не сдерживая смеха. — Ведь даже у нас в городе, а это настоящая глушь, все знают про интернет, не то что про машины. — Да не может быть такого! — удивлённо сказал врач, снова переводя взгляд на Мартина. — Бедный мальчик, небось, просто в шоке. Он же чуть не утонул! Но вот отогреется, анализы сдаст в больнице, придёт в себя, и будет как новенький. Доктор встал, чтобы заняться подготовкой, и, аккуратно, но решительно подставил им градусники под мышки. Виктор и Мартин, хотя и немного напряжённые, старались спокойно лежать. Врач, закончив с прибором, аккуратно помог им устроиться на переносных кроватях в машине скорой помощи. Всё вокруг было холодным и чужим, пока машина медленно двигалась, увозя их в больницу. — Ложитесь, — сказал врач с заботливым, но строгим тоном, — расслабьтесь, нам нужно следить за состоянием. Виктор лёг на одну из небольших кроватей, расстеливших в салоне. Доктор, снял с Мартина мокрое рубаху, которая была на нём, и осторожно накинул одеяло. Лёжа так, Мартин начал немного успокаиваться. Его чёрные, как смола волосы липли к лицу. Волосы были густыми, с какими-то странными светлыми оттенками. Доктор снова подошёл к ним, и, развернув градусник Мартина, улыбнулся: — Ну вот, уже немного согрелся. Ты уже почти как новенький, Мартюша. Мартин чуть повернулся в его сторону, но взгляд его оставался сосредоточенным, всё ещё не вполне понимающим, что происходит вокруг.