Сначала раздражение,потом-ты.

От:Нила Абрама Хэтфорда Кому: Стюарду Хэтфорду Дата: 31 июля, воскресенье Тема: СРОЧНО!!! Приложения: Миньярд. Дорогой дядя Стюарт, БЫСТРО, садись в самолёт, и лети сюда! Твой этот Эндрю, сожрал все сладкое в доме, мне то на сладкое наплевать, но эта тварь, сожрала мои фрукты! ЕСЛИ это ещё хоть раз повториться, я выкину его за шкирку.

***

Да, Эндрю Миньярд с самого начала казался плохой идеей. Мы даже не будем говорить о том, что этот полуфабрикат появился в его доме, пока Нил выглядел как мокрая кошка — потому что только что каким-то образом поскользнулся и упал в ванную, которую, к слову, готовил для своего кота. Если у вас возникнет вопрос: «Какого хера?!» — то Нил с вами в этом точно согласен. Но всё же теперь он знает ответ. Когда его дядя зашёл в дом следом за Миньярдом, он объяснил, что его давняя подруга, и по совместительству мама Эндрю, делает ремонт. И пока вся их огромная семейка будет в отпуске, эта функциональная бактерия (Эндрю) отказалась принимать участие в ремонте. Поэтому его отправили к Хэтфордам. Честно говоря, Нил уже сбился со счёта, сколько дней Эндрю живёт с ними. Но это просто пиздец! Так как Стюарт уехал с Миньярдами, теперь Абрам понимает, что это худший кошмар в его жизни, и ничего хуже быть не может. Джозеф сожрал почти всё, что было дома, кроме чего-либо полезного. НО именно на его драгоценные фрукты он позарился. Поэтому теперь Нил прячет все свои запасы у себя в комнате. Да ладно фрукты — этот белобрысый идиот просто невыносим! С ним нормально не пообщаться, и, честно говоря, Нил уже перехотел с ним хоть как-то пересекаться. Но, к сожалению, до конца лета это неизбежно. А осталось ещё немало… да, он считал. Это будто были несколько недель жизни в аду, и он надеялся, что это просто сон и скоро он проснётся. Но, к сожалению, этого ещё не произошло. Все его друзья говорят, что ему просто нужно привыкнуть. О нет, Абрам точно этого не сделает! Эндрю задолбал его так, что Хэтфорд уж точно не привыкнет. Вообще, когда он говорил «все друзья», он имел в виду более адекватных — допустим, Мэтта и Рене. Но, как рыжий успел узнать, оказывается, Рене каким-то образом удалось общаться с этим Миньярдом. Как ей удалось выжить после этого — Нил без понятия. К примеру, Элисон предложила подсыпать Эндрю яд в его сахарную бомбу по утрам. Кстати, он бы так и сделал, если бы не вторая «бомбезная» идея от Дэн. Кстати, её идеей было выбросить его вещи из окна. Но он её тоже не выполнил — к большому сожалению или счастью, Миньярд теперь закрывает дверь своей комнаты. Если вы думаете, что на этом всё закончилось — то, во-первых, вы наивны, как котёнок, который впервые увидел пылесос. Во-вторых, всё стало только хуже. Сегодня утром Эндрю, с абсолютно каменным лицом, сожрал последний кусок пиццы, которую Нил прятал как последнюю надежду на счастье в этом проклятом доме. Он даже не извинился. Даже не моргнул. Просто взял, развернул, откусил и ушёл. Как будто так и надо! Нил стоял и смотрел на опустевшую коробку с таким видом, будто только что узнал, что его любимый сериал отменили на самом интересном месте. И всё это под аккомпанемент бодрой болтовни Джозефа о каком-то новом энергетике, который он «по ошибке» налил в кофеварку вместо воды. Итог — кофеварка умерла. Светлая память. И знаете, Нил бы, может, и справился со всем этим. Он бы, может, даже попытался снова завести разговор с Эндрю, вдруг из этого чуда природы можно выжать хотя бы пару слов нормального человеческого общения. Но нет. Потому что сегодня этот блондинистый демон зачем-то устроил генеральную уборку в его комнате. Без предупреждения. Без разрешения. Скомкал все записи, выбросил его старую футболку (ту самую, с дыркой и воспоминаниями!), и, судя по выражению лица, остался доволен собой как кошка, которая сбросила с полки вазу. Нил больше не уверен, кто из них должен извиняться. Возможно, он сам — перед миром, за то, что родился в этом временном отрезке, где ему приходится жить с Эндрю Миньярдом. И ладно бы дело шло к концу... Но впереди ещё месяц. МЕСЯЦ. Пик этого весёлого цирка под названием «жизнь с Миньярдом» случился вечером, когда пропал кот. Да-да. Кот. Кот! Тот самый, ради которого Нил вообще начал эту дурацкую ванную, на фоне которой и стал мокрой кошкой. Тот самый, ради которого он терпел Джозефа, сахарные бомбы, и даже фрукты начал прятать в укромные места, чтобы делиться с ним (котом, не Джозефом, на всякий случай уточнение). И вот, возвращаясь домой после пяти минут покоя на свежем воздухе (Нил просто вышел поорать в подушку на заднем дворе — терапия, одобренная лично им), он обнаружил, что кота нет. Сначала он просто замер. Потом начал тихо звать: — Бисквит? Бис? Биии-сквииитик, иди ко мне, пушистое чудо, не пугай меня... Молчание. Пугающее, зловещее, подозрительное молчание. Он обошёл весь дом. Заглянул под кровать, в шкаф, даже в стиральную машину. Потом дошёл до гостиной, где Эндрю, конечно же, развалился на диване, уткнувшись в книгу, как будто он не подозревает, что только что, возможно, угробил последнюю каплю счастья в этом доме. — Ты не видел кота? — резко спросил Нил. Эндрю даже не поднял взгляда. — Он выглядел как тот, кто носит бейджик с именем? Нил зашипел. — Ты что, выпустил его на улицу?! Эндрю пожал плечами. — Он сам выскочил. Я открыл дверь — он увидел свободу. Видимо, не выдержал твоего нытья. В этот момент Нил реально на секунду потерял зрение от злости. Он уже представлял, как берёт подушку, держит Эндрю и... Нет. Кот важнее. Убийство подождёт. Следующий час он бегал по району, выкрикивая: — Бииисквииит, вернись, я куплю тебе тунца! Я сдам Миньярда в приют! Я даже разрешу тебе спать на моей подушке, только выйди! Прохожие смотрели на него с сочувствием. Собака из соседнего двора лаяла, как будто тоже в отчаянии. Всё рушилось. И только когда он уже почти смирился с мыслью, что теперь его жизнь не имеет смысла (а Эндрю официально записан в список людей, которых надо проклясть на смертном одре), он услышал мяуканье. Тихое. Знакомое. С... дерева? Над ним, на суку, сидел Бисквит. Спокойный. Величественный. С абсолютно равнодушным выражением морды, как будто наблюдал за всей этой истерикой с видом «опять ты». А потом появился Эндрю. Посмотрел вверх. Посмотрел на Нила. — Надо было просто открыть пакет с кормом, — сказал он, лениво. Нил глубоко вдохнул. И понял, что если он сейчас не уйдёт, то этот идиот отправится на то же дерево. Он всё-таки забрал Бисквита с дерева. Сначала кот вцепился когтями в кору, как будто и правда не хотел возвращаться в этот сумасшедший дом, но потом, видимо, сжалился — или просто устал сидеть там — и позволил Нилу снять себя на руки. Кот был тёплый, чуть дрожал, и сразу уткнулся в шею. Нил выдохнул. Громко. С облегчением. И только потом заметил, что Эндрю всё ещё стоит рядом. — Он больше не должен выходить, — сказал Нил, не глядя. — Если с ним что-то случится, я... Он замолчал. Не знал, чем закончить. Не хотел говорить «сломаю тебе нос» — хотя было искушение. Вместо этого он просто обнял Бисквита чуть крепче. Эндрю молчал, но потом вдруг тихо сказал: — Я не хотел, чтобы он сбежал. Я просто... думал, он вернётся. Нил вскинул взгляд. Эндрю смотрел куда-то в сторону, не на него. Это было странно. Очень странно. Он впервые за всё это время выглядел не как ледяной гвоздь, вбитый в чужой мозг, а как кто-то... живой. Немного растерянный. — Он не такой, — сказал Нил. — Он не вернётся сам. Он привязан. Он... доверяет. Молчание. А потом Эндрю кивнул. Медленно. — Как и ты, — тихо добавил он. Нил нахмурился, не совсем понимая, что тот имел в виду. Но Эндрю уже развернулся и пошёл обратно к дому. Обычный, спокойный шаг. Только теперь в нём чувствовалась какая-то тяжесть. Или Нил это придумал? Он стоял ещё немного на улице, прижимая к себе кота, а потом прошептал: — Что ты со мной делаешь, Миньярд? Бисквит, разумеется, не ответил. Только тихо замурлыкал. Следующее утро началось с вопля. — МИНЬЯРД!!! Тишина в доме моментально перешла в режим «боевой тревоги». Где-то зазвенела кружка, Джозеф в коридоре обронил тост, а Эндрю, как всегда, появился в дверном проёме с таким видом, будто его только что разбудили пушечным залпом, и он смертельно обижен этим фактом. — Ты. Трогал. Мои. Записи? Эндрю лениво потёр глаз. — Если ты про тетрадь с каракулями, в которой ты пытался быть философом на тему "почему коты лучше людей" — то да, я её тронул. И сжёг. Внутренне. Нил закипел. На глазах. — Это были мои мысли! Личные! Ты просто вломился в мою комнату и полез в мои вещи?! — О, извини, — Эндрю пожал плечами. — Я думал, ты предпочитаешь выставлять свою душу в общих зонах. Как, например, когда ты орал на подушку на заднем дворе? Это был не просто конфликт. Это была война. Один сражался за границы личного пространства, другой — за право быть раздражающим до уровня «поставьте меня в музей пассивной агрессии». Крики, хлопанье дверями, проклятия — всё шло по стандартному сценарию, пока... пока не раздался глухой шлёпок и жалобное «мяу». Они замолчали одновременно. Бисквит. Кот, очевидно, не выдержал этого театра и спрыгнул со шкафа прямо на пол, неудачно приземлившись на лапу. Он теперь сидел, поджимая её, и тихо скулил. Нил бросился к нему первым. Эндрю — вторым. Они столкнулись в дверях, потом оба опустились рядом с котом, каждый пытаясь помочь, мешая друг другу и одновременно не замечая этого. — Дай я посмотрю, — сказал Эндрю, хмуро. — Не трогай, ты и так всё сломал! — огрызнулся Нил. Но кот всё решил сам. Он ткнулся носом в Эндрю, будто прощая, а потом снова устроился у Нила на руках, уткнувшись лбом ему в грудь. Они оба замолчали. Минуты на две. Может, три. Только кот урчал, постепенно успокаиваясь. — Я правда не знал, что это важно, — вдруг сказал Эндрю. Тихо. Без издёвки. Без стены между ними. Нил не ответил сразу. Он посмотрел на Эндрю. Тот, впервые за всё это время, не выглядел как угроза. Он выглядел... просто как человек. — В следующий раз — спрашивай. Ладно? — Ладно. Это было не перемирие. Это было перемешанное с недоверием "может быть". Тонкая, почти незаметная трещина в стене между ними. Но всё же — трещина. После той сцены с Бисквитом всё немного поменялось. Не то чтобы они вдруг стали друзьями — нет, они по-прежнему обменивались колкостями и раздражёнными взглядами, как будто это их основной способ общения. Но в этом появилось что-то... мягче. Чуть-чуть. Теперь Нил замечал, как Эндрю ставит ему чашку кофе утром. Без слов. Без взгляда. Просто — ставит. И уходит. А Нил не делает вид, что не замечает. Он просто пьёт. Тихо. Иногда оставляет конфету рядом в ответ. Просто так. В одну из таких вечеров, когда дом уже затих, Бисквит, устроившись у него на груди, вдруг резко вскочил и направился к двери. Через пару секунд послышался тихий стук. Нил открыл. Эндрю. — Он ушёл от меня, — буркнул блондин, показывая на кота, который уже свернулся у Нила на кровати, как будто всегда спал здесь. — Кот — это лучший критик характера, — фыркнул Нил, отступая. — Заходи уже. Эндрю вошёл. Остановился в углу, облокотился о стену. Молчал. Минуту. Две. — Ты правда писал о нём? — наконец спросил он. — О коте? Да. Ну... о нём, о доме, обо всём, что происходит. Мне легче так. — Мне тоже. Нил приподнял бровь. — Ты — пишешь? — Нет. Я читаю. Но иногда... думаю, что тоже стоило бы. Тишина. Но не напряжённая — почти уютная. Они так и остались: один сидит на кровати, другой у стены, и кот, как живой мост между двумя непримиримыми мирами, посапывает в середине. И вот когда этот момент, казалось бы, мог стать началом чего-то настоящего... Раздался громкий стук в дверь. Тяжёлый. Как будто ломились. — Ну кто ещё там?! — вздохнул Нил и пошёл открывать. За дверью стояла она. Высокая. С огненными волосами, яркой помадой и кожаной курткой, как будто только что слезла с байка (возможно, так и было). В одной руке — чемодан, в другой — пакет с энергетиками. И ни капли сожаления. — Здарова, малыши. Я тут поживу немного, мама сказала. Надеюсь, у вас есть лишняя комната. Или хотя бы место на полу. Я — Тэми. Сестра Эндрю. Старшая. И да, я храплю. Привыкайте. Погнали новый виток хаоса. Прошло ровно два дня, прежде чем дом перестал быть домом и превратился в арену гладиаторских боёв. Тэми ворвалась в их обыденность, как ураган с татуировками и репликами, от которых даже Джозеф замолкал. Она спала днём, пила энергетики вместо воды, воровала из чужих тарелок еду и утверждала, что готовить — это буржуазная тирания. В первый же вечер она устроила вечеринку «в честь своего возвращения к цивилизованным идиотам» и за пять минут стала лучшей подругой Рене, врагом Дэн (потому что «доминантные флюиды слишком конфликтуют»), и человеком, который заставил Эндрю покраснеть. — Серьёзно? — фыркнула она, увидев, как он молчит в ответ на одну из её шуточек. — Ты с ним, да? — кивок в сторону Нила. Нил подавился. — Чего, прости?! — А что, — пожала плечами она. — Вся эта пассивная агрессия... химию видно с Марса. Я-то думала, вы уже на стадии “спим вместе, но в разных кроватях из принципа”. После этого Эндрю ушёл в свою комнату и заперся. Нил — на улицу, чтобы не взорваться. И всё бы закончилось просто как неловкий вечер, если бы не следующий день. День, когда Тэми решила, что устала от "гробовой тишины и эмоциональной импотенции", и взяла всё в свои руки. Она взяла Нила за шкирку — буквально — и затащила на кухню, где сидел Эндрю. — Вы. Сюда. Лицом к лицу. Смотрите. Говорите. Или я пролью на вас оба чайник кипятка. Они молчали. — Хорошо. Тогда я начну. Ты (пальцем в Нила) — психованный, сдержанный, с котозависимостью и обидками на весь мир. Ты (уже на Эндрю) — замороженный сарказм с комплексом одиночки и лицом, как будто ты ешь лимон каждое утро. И вы оба так боитесь признать, что, возможно, хоть что-то чувствуете, что готовы сжечь всё, лишь бы не дай бог не стать уязвимыми. Она замолчала. А потом просто вышла. Грохнув дверью. Никто не шевелился. Нил чувствовал, как в груди что-то гудит, как мотор, который никогда не выключался. Как будто Тэми просто... открыла клапан. — Это неправда, — хрипло сказал он. — Нет, правда, — сказал Эндрю. И вот тут, внезапно, не было колкости. Не было насмешки. Только взгляд. Усталый. Честный. Живой. — Я чувствую. Я просто не знаю, что с этим делать. — Я тоже, — прошептал Нил. — И это пугает меня до чёртиков. Они смотрели друг на друга. Никаких криков. Никаких обвинений. Только два человека, уставших прятаться. После того разговора тишина между ними больше не была враждебной. Она стала почти... тяжёлой. Наполненной. Как комната, где вот-вот погаснет свет, но никто не дёргает выключатель. В ту ночь, когда дом уснул, и даже Тэми — наконец — прекратила слушать рок на полную громкость, Нил не мог уснуть. Он вышел на улицу. Сел на ступени. Просто сидел. Через пару минут рядом появился Эндрю. Без слов. Сел рядом. Немного в стороне — но не настолько, чтобы было чуждо. Просто... достаточно. — Ты всегда выглядишь так, будто вот-вот убежишь, — тихо сказал он. Нил усмехнулся. Грустно. — Потому что я почти всегда именно это и делаю. Они молчали. Долго. И вдруг — Эндрю протянул руку. Просто лёгкое движение. Пальцы коснулись его запястья. Не держали. Не хватали. Просто были там. Нил затаил дыхание. — Я не знаю, как это работает, — сказал он. — Я не умею... быть. — Я тоже, — ответил Эндрю. И это, почему-то, было хуже, чем любое признание. Потому что честно. Потому что в этом была уязвимость, которую никто из них не показывал другим. Пальцы Эндрю чуть сжались. Чуть. Неуверенно. Как будто он боялся, что Нил исчезнет, если дотронется сильнее. Нил посмотрел на их руки. Потом на Эндрю. Его глаза были почти мягкими. Не стекло. Не лёд. Что-то другое. Настоящее. И вот в эту секунду, когда всё будто стало возможным — ближе, чем когда-либо... Нил вскочил. — Я не могу. Извини. Он развернулся. Почти побежал. Сначала по тропинке, потом через двор, босиком по траве. Он не знал, куда идёт. Просто — прочь. От прикосновения, от тишины, от себя. Эндрю не последовал. И это, почему-то, сделало всё ещё страшнее.

***

Эндрю сидел на кухне, снова один. Печальный, но привыкший. Он заварил себе кофе, но так и не допил. Его мысли всё время возвращались к тому моменту — к тому, как Нил сбежал от него, как будто огненная линия пронеслась между ними, и он не знал, как её перекрыть. Он взял телефон и набрал номер Аарона. — Эй, чувак, ты меня слышишь? — голос брата был таким же, как и всегда — прямолинейный и без излишних эмоций. — Да. Мне нужно твоё мнение. — По поводу чего? — По поводу того, что я, похоже, обосрался. — Окей. А ты готов услышать это от меня, или ты хочешь продолжать крутиться в своём собственном аду? Эндрю тяжело вздохнул, посмотрел на пустую чашку. — Я не знаю, что делать. Я пытался... я пытался показать ему, что я тоже. Что я не такой, как все. И что я... ну... что я готов быть с ним, если он тоже захочет. — Звучит как полная жесть, если честно, — ответил Аарон, но с такой интонацией, что Эндрю почувствовал, как внутри что-то сжимается. — Я думаю, я ему напугал. Он сбежал. — Серьёзно? Ты думаешь, что он сдался из-за тебя? Ты же не кто-то, кого можно напугать до такой степени. Он, наверное, ещё не готов... — Я знаю, но, блин, это было так... так... близко, Аарон. Я видел, как он готов был, как он доверял. И потом просто исчез. — И ты думаешь, что он исчез потому что тебе не хватило мужества, или потому что ты ему не доверяешь? Эндрю помолчал. — Я не знаю. Он... он сбежал, и мне страшно, что я больше никогда не смогу заставить его остаться. — Ох, брат. Да он не сбежал. Он просто пугается того, что ты, возможно, сам боишься. Вы оба не хотите быть уязвимыми. И это нормально. Это не конец. Это... начало чего-то, чего ты ещё не понимаешь. Эндрю поднял взгляд на окно, сквозь которое светила луна. — А что делать дальше? — Дай ему время. Слушай, не будь таким как мама. Не бросай людей, когда они тебе важны. Найди момент, когда он будет готов. Не дави. Но покажи, что ты здесь. — И ты уверен, что это сработает? — Далеко не уверен. Но если ты хочешь быть с ним, с ним нужно быть на самом деле. Не на твоих условиях. На его. Это значит... ты должен быть настоящим. Не тем, кого ты показываешь всем. — Спасибо, — сказал Эндрю, чувствуя, как напряжение немного отпускает. — Удачи, брат. И не забудь, ты ещё не обречён. Но если ты что-то испортишь, я лично за тобой приеду, и тебе точно не понравится. — Понял. Эндрю отключил телефон, стоял ещё пару секунд, глядя на чашку. Потом встал, помыл её, и, глядя на пустой вечер, снова почувствовал, что теперь его шаги будут более осознанными. Потому что в следующий раз, когда он встретит Нила, он не будет бояться быть собой.

***

Прошло пару дней. Время тянулось медленно, и Нил чувствовал, как нарастающее напряжение в воздухе становится почти ощутимым. Он старался забыть тот момент, когда Эндрю протянул руку, но, как бы он ни старался, не мог. Это было всё равно, что пытаться отрезать часть себя. И каждый раз, когда Нил встречал Эндрю глазами, было ощущение, что они оба что-то не проговорили. Что-то очень важное. И вот, как-то вечером, когда дом снова погрузился в тишину и все вроде бы занялись своими делами, Нил, не выдержав, спустился вниз. Он медленно двигался по коридору, но в самый последний момент заметил, что Эндрю стоит в гостиной, смотрит на окно, его фигура едва заметна в полумраке. Нил замер, а Эндрю почувствовал его присутствие. Он не повернулся сразу. Просто продолжил смотреть в окно. — Ты здесь? — его голос был другим. Меньше баррикад. Меньше защиты. Нил кивнул, не зная, что сказать. — Я подумал... о том, что ты сказал. — Эндрю наконец повернулся к нему, и Нил понял, что в его взгляде теперь нет того напряжения, что было раньше. Он был... просто человеком. — О чём? — спросил Нил, пытаясь звучать спокойно, но внутри его всё крутилось. — О том, что я... ну, что я тебя напугал. — Ты не напугал меня, — Нил чуть отвёл взгляд. — Просто... я не знаю, что с этим делать. — Я тоже. Я не знаю, что делать с собой, с тобой, с нами... но я не буду больше бояться, — сказал Эндрю, делая шаг к нему. — Я не буду больше скрываться. Просто... не сбегай. Ты правда этого хочешь? Нил почувствовал, как его сердце колотится. Он открыто смотрел на Эндрю, пытаясь осознать все слова, что тот сказал. Тот самый момент, когда мир замирает. Когда ты не знаешь, в какой момент ты позволил себе мечтать, а потом понимаешь — у тебя уже есть шанс. Но Нил вдруг почувствовал, как ноги предательски подкашиваются. Он сделал шаг назад. — Я... не могу. Я не готов. И ты тоже. Мы оба не готовы, Эндрю. Эндрю не двигался. Он всё ещё смотрел на Нила, и в его глазах была искренняя тревога, но ничего такого, что могло бы его оттолкнуть. — Понял, — тихо сказал он. И вот тут Нил, наконец, что-то почувствовал. Он вдруг почувствовал, как внутри его что-то меняется. Может, это был страх. Может, это была растерянность. Но он решил рискнуть. — Нет, подожди, — сказал Нил, подходя к Эндрю. — Просто... это... не так просто. Я не могу сразу всё принять, знаешь? Но... я хочу попробовать. Не так, как было раньше, но... хотя бы, чтобы мы пытались. Эндрю наконец, едва заметно, улыбнулся. Это была не победная улыбка, а просто... облегчение. — Тогда мы попробуем. Не торопимся. Просто будем рядом. Позже Нил встретился с Элисон, которая всегда имела способ вытащить из него всё, что он прятал в глубине. Она сидела на старом деревянном стуле, с чашкой чая, с таким видом, будто её собеседник — не просто Нил, а вселенная, нуждающаяся в анализе. — Ну и что ты будешь делать, если тебя снова бросит этот... как его, Миньярд? — Элисон не старалась звучать саркастично, она просто хотела услышать, как Нил разберётся в своих чувствах. Нил ухмыльнулся, но в его глазах была какая-то тёмная беспомощность. — Я не знаю, Эли. Всё как-то запутано. Я думаю, что если снова окажусь рядом с ним, то всё... я опять сбегу. Элисон не торопилась с ответом. Она отпила глоток чая и поставила чашку на стол, не отвлекаясь. — Ты не сбежишь, Нил. Просто не так. Ты боишься, что всё будет снова больно. Но знаешь что? Если ты не рискуешь, ты ничего не почувствуешь. И не узнаешь. Если ты не почувствуешь, ты останешься в своём коконе. А тебе нужно кое-что большее, чем это. Нил молчал. Он был в раздумьях. Он понял, что Элисон не хочет ему советовать, она просто ставит перед ним зеркала, в которых он должен сам увидеть себя. — Я... хочу, чтобы всё было иначе. Я не хочу всё разрушить. Но если я буду держаться за свои страхи, я тоже разрушу что-то важное. Элисон улыбнулась, её улыбка была мягкой и мудрой, как у человека, который уже прошёл через всё, что Нил сейчас переживал. — Понимаю. Но помни одно: не ты один боишься. Ты не первый, кто теряется, пытаясь понять, что с ним происходит. Но если ты хочешь чего-то большего, тебе придётся рискнуть. И не сдаваться. Нил вздохнул и потер лицо руками. — Я не знаю, Эли. Но, возможно, мне нужно попробовать. Просто... быть честным. Позже в тот же день он встретился с Элисон сново . В кафе, за углом, где всегда пахло карамелью и старой плиткой. Она сразу в лоб: — Так, рыжик. Что на этот раз? Или ты просто пришёл, чтобы я выбрала тебе яд по вкусу для Миньярда? Нил хмыкнул, но потом замолчал. Слишком долго. — Ты влюблён в него? — спросила она почти буднично. — Не знаю. Может. Наверное. — Он смотрел в чашку. — Я просто знаю, что когда он рядом, мир не такой ужасный. Элисон прищурилась и, наконец, кивнула. — Тогда иди и скажи ему это. Или хотя бы намекни. Только не делай ту свою "закрытую-рыжую-кошку-на-шторме". У тебя есть шанс, не выкинь его. Он усмехнулся, но теперь внутри него было что-то другое — решимость. Всё ещё робкая, но настоящая.

***

И вот, под вечер, стоя у своего окна, он достал телефон. Пальцы немного дрожали, когда он набрал сообщение: > «Эндрю. Если ты не против… может, мы просто пройдёмся где-нибудь? Без разговоров. Или с. Просто... быть рядом.» Он нажал «отправить» и отложил телефон. Он не знал, что будет дальше. Но теперь он хотя бы знал, с чего начать. Эндрю не привык ждать. Особенно когда не знал, чего именно ждёт. После того вечера, когда Нил просто... ушёл, в доме стало слишком тихо. Не то чтобы они раньше болтали без остановки — вовсе нет. Но эта тишина теперь была другой. Она была про потерю. Он не злился. Нет, он вообще не знал, что чувствует. Всё это было слишком новым. Раньше он держал всех на расстоянии, и мир от этого был проще, чище, холоднее — как он любил. А теперь? Всё смешалось. Потому что этот упрямый, вечно взъерошенный, с обиженным взглядом кот, по имени Нил, умудрился пройти дальше, чем кто-либо. И хуже всего было то, что Эндрю позволил. — Ты чего такой мрачный? — голос Аарона в телефоне звучал так, будто тот знал ответ заранее. — Я не мрачный, — коротко ответил Эндрю. — Просто думаю. — Ты не думаешь. Ты анализируешь. И судя по всему, всё ещё не решил, стоит ли тебе снова пытаться с ним говорить? — Я... не хочу заставлять. Если ему легче без меня — пусть. — Серьёзно? Ты так легко сдашься? Это не ты. Даже когда в детстве ты уронил своего первого кота с лестницы, ты полдня пытался вернуть его доверие. — Он был псих. — Ты тоже. Но ты всё равно пытался. Значит, и сейчас должен. Эндрю фыркнул. И всё же в словах брата была правда. Он действительно хотел попытаться. Потому что это был не просто кто-то. Это был Нил. А Нил был… Слишком важен. В тот момент, когда на его телефоне всплыло сообщение, Эндрю почти не удивился. Его сердце сжалось, но он молча прочитал: > «Эндрю. Если ты не против… может, мы просто пройдёмся где-нибудь? Без разговоров. Или с. Просто... быть рядом.» Он не стал сразу отвечать. Просто посмотрел в окно. И впервые за долгое время — позволил себе улыбнуться. Совсем чуть-чуть. А потом набрал: > «Завтра. 19:00. Старый мост. Без фальстартов, Нил.»

***

Старый мост был пуст. Только ветер гнал лёгкие волны по воде внизу, и небо, выцветшее после заката, отражалось в них мягкой дымкой.

Эндрю стоял, прислонившись к перилам, с руками в карманах. Наушники торчали из ушей, но музыка давно не играла. Он ждал.

Нил подошёл молча. Шёл немного ссутулившись, как всегда, когда был неуверен. Эндрю заметил это, но ничего не сказал. Просто посмотрел в его сторону, коротко, но достаточно.

— Привет, — сказал Нил, голос чуть хрипел от волнения.

— Привет, — ответил Эндрю. — Ты пришёл.

— А ты ждал.

Это был не вопрос, и Эндрю не стал отрицать. Он лишь кивнул.

Молчание снова повисло между ними. Но теперь оно не было тяжелым. Оно было... терпеливым.

— Я испугался, — вдруг выдохнул Нил, не глядя в глаза. — Я не знал, что делать. Я не знал, что это вообще значит — быть рядом. Особенно с тобой. Ты... ты пугаешь меня, Эндрю.

— Хорошо, — тихо сказал он.

Нил нахмурился.

— Что "хорошо"?

— Что ты сказал это.

— Я думал ты сейчас снова…

— Уйду? — перебил Эндрю. — Нет. Ты не один такой. Мне тоже страшно. Я просто... делаю вид, что нет.

Нил впервые поднял на него глаза. Там не было ни издёвки, ни ледяной стены. Только усталость, смешанная с честностью.

— И что теперь? — спросил он.

— Теперь мы идём домой. А завтра... посмотрим. Или не будем. Просто будем. Ты рядом, я рядом. Пока этого достаточно.

И Нил кивнул. Потому что действительно — этого было достаточно. Не признаний, не драмы. Просто они. И то, что впервые за долгое время — кто-то остался.

Они шли медленно. По мосту, по набережной, мимо фонарей, что бросали мягкий свет на дорогу. Нил держался чуть сбоку, будто всё ещё сомневался, может ли подойти ближе. Эндрю не торопил его. Он просто был рядом. Ровно настолько, насколько Нил позволял.

Они дошли до поворота, откуда уже виднелся дом. Нил остановился первым. Встал, не двигаясь, будто боялся, что если пойдёт дальше — момент исчезнет. Эндрю замер рядом.

— Я всё ещё боюсь, — сказал Нил. Тихо, почти на выдохе. — Но, наверное, это не так важно, если ты рядом.

Эндрю посмотрел на него. В этот раз — прямо, долго. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один. До тех пор, пока между ними не осталось почти ничего.

— Я не прошу тебя перестать бояться, — сказал он. — Я просто... прошу тебя быть здесь.

И этого было достаточно.

Нил кивнул. Почти незаметно, но достаточно для Эндрю. Тот поднял руку, коснулся его щеки. Нил не отпрянул. Наоборот — закрыл глаза, будто сам к этому шёл уже давно.

Поцелуй был мягким. Неуверенным, но тёплым. Без лишней спешки. Как точка в конце сложного, запутанного, но всё-таки законченного предложения.

И когда они отстранились, никто ничего не сказал. Потому что всё, что надо было — уже было сказано.

***

Как начнём так и закончим).)

От:Нила Абрама Хэтфорда Кому:Стюарту Хэтфорду Дата: 8 августа, четверг Тема: СРОЧНО, но не слишком. Приложения: Эндрю. Дорогой дядя, думаю я переживу это лето, ты там может на дольше останься.