Звезда в его руках

Рей стоял на крыше едва уцелевшего здания, глядя в небо, где клубился огромный алый портал. Он напоминал водоворот, затягивающий само небо, и был окружён тяжёлыми, глухими тучами, в которых гремело что-то первобытное. Великий Чертог. Знамение того, что вот-вот начнётся сценарий-катастрофа. И вместе с ним — падение Мурима. Порыв ветра сорвал с крыши кусок черепицы, и он, вращаясь, исчез внизу. Созвездие перевело взгляд на город — на то, что ещё недавно было живым, гордым, шумным. Теперь это было место, где рушились стены и судьбы. Среди хаоса он заметил знакомую фигуру — Докчу, стоявшего возле сияющего портала, ведущего прочь из этой умирающей локации. Рядом с ним — Святая меча, чья аура всё ещё пульсировала от недавнего боя. Он не слышал их слов, но догадывался, о чём они говорили. Прощание. Решимость. Долг. Всё то, что он уже видел, но теперь… всё идёт иначе. Когда Докча вместе с остальными исчез за порталом, Рей остался стоять один. Несколько мгновений он просто смотрел на то место, где недавно был человек, за которого он рисковал всем. — Похоже, вы не приняли его предложение, — произнёс он спокойно, когда алое свечение снова осветило улицы. Святая меча резко обернулась. Перед ней стоял Рей — не как призрачный наблюдатель, а во плоти, в полном величии созвездия. Его взгляд был спокоен, даже устал. — Ты ещё кто? — настороженно спросила она. Интуиция подсказывала: это не враг, но и не друг. Сила, исходящая от него, была чуждой, пугающей — слишком древней и безмолвной. — Тот, кто тебе поможет, — Рей поднял взгляд на небо, где из портала уже пробивались щупальца внешнего бога. — Сомневаюсь, что ты справишься одна. Не беспокойся, я не стану вмешиваться. Просто одолжу тебе часть своей силы. Он чуть усмехнулся, но в голосе не было лёгкости. — Видишь ли, Докча будет печалиться, если ты вдруг умрёшь. А если он узнает, что это я изменил исход — ещё сильнее. Рей сделал шаг вперёд. Воздух вокруг него вспыхнул золотыми искрами, будто само пространство не выдерживало его присутствия. Снова нарушаю канон. Снова вмешиваюсь. Снова иду против истории, которую должен был лишь наблюдать. Он сжал ладонь, ощущая, как сквозь неё проходит вибрация силы. Но если я не сделаю этого — всё рухнет. Его судьба рухнет. А вместе с ней… и моя. Порыв ветра разметал его волосы, и, глядя вглубь портала, Рей тихо выдохнул: — Прости, Докча. Я снова переписываю твою историю. Святая меча на мгновение замерла, ощущая, как пространство вокруг стало тяжелее, воздух будто сгустился, а небо — опустилось ниже. — Что… ты задумал? — её голос дрогнул, когда она почувствовала исходящее от Рея давление. Это не была обычная сила созвездия — в ней ощущалось что-то первородное, неподвластное сценарию. — Просто… немного подправить баланс, — тихо произнёс он, не сводя взгляда с алого водоворота в небе. Его ладонь вспыхнула — не огнём, не светом, а чем-то, что трудно было описать: смесью золотого сияния и тьмы, скользящей по руке, будто живое. Потоки энергии прорезали пространство, уходя вверх, прямо в центр портала. — Рей, что ты делаешь?.. — где-то на краю сознания будто раздался чужой голос. Или это был его собственный страх, принявший форму слов? Он не ответил. Мир начал дрожать. Тонкие нити сценария — незримые линии судьбы, связывавшие события, — колебались и рвались одна за другой. И он чувствовал каждую. Каждое отклонение. Каждое сопротивление.

[Система замечает вмешательство.]

[Сценарий нарушен.]

[***{Звёздная птица начала и конца} выходит за пределы допустимого влияния.]

Перед глазами вспыхнули уведомления, словно предупреждения мира, но он их проигнорировал. Поздно. — Чёрт возьми… — прошептал он, чувствуя, как кровь выступает из уголков глаз. — Даже теперь вы не можете просто позволить мне помочь? Святая меча видела, как от его фигуры расходились волны силы, будто сама реальность пытается вытолкнуть его обратно — за грань, откуда он пришёл. Но Рей не отступил. — Просто прими, — произнёс он тихо, и потоки силы устремились к ней. В тот миг меч появился в руках Святой и вспыхнул ослепительным светом, небо прорезал взрыв — удар, способный сжечь даже бога. Когда пламя утихло, портал дрогнул. Часть внешнего бога, не успевшая пройти, была стёрта в прах. Рей стоял на коленях, тяжело дыша. От его прежнего сияния не осталось и следа. Он чувствовал, как мир вокруг него становится всё тише, будто само пространство отказывается его воспринимать. Я снова изменил историю. Снова пошёл против того, что написано. Он поднял голову к небу — туда, где медленно растворялся алый свет портала. Докча, если ты узнаешь… Он улыбнулся — устало, почти по-человечески. ...скажи, что это просто был очередной каприз созвездия. Ветер донёс запах дыма и крови. Мурим рушился, но исход уже был иным. На этот раз — по его воле.

***

По возвращении в Промышленный комплекс настроение Докчи было хуже некуда. Он планировал получить выгоду, но на деле — лишь крошечные осколки того, что ожидал. Впрочем, его раздражало даже не это. Что-то было не так. Как будто кто-то вырвал из мира невидимую, но важную часть. Он хотел обсудить всё, разложить по полочкам, услышать привычный голос, в котором насмешка всегда прятала заботу. И он знал, с кем именно. Найдя тихий уголок среди холодных стен, он позвал: — Рей? Тишина. Ни привычного колыхания воздуха, ни системного окна. Пустота. Он моргнул, словно проверяя, не сбоит ли система. Потом снова, чуть громче: — Рей? Снова ничего. Это странно… Рей хоть и любил таинственность, но всегда появлялся, стоило его позвать. Всегда. Так почему сейчас — нет? Докча нахмурился. Мысли медленно, как вязкая смола, начали всплывать. Последний разговор… под сакурой. Слова, сказанные будто между делом, но с тем тоном, который Рей использовал, когда что-то скрывал: "Скажи, что бы ты сделал, если бы история изменилась?" Тогда он отмахнулся. Подумал, что это просто риторика. Но теперь… Он что-то задумал тогда. И я не заметил. Не захотел замечать. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Перед глазами вспыхивали образы — лёгкая улыбка Рея, спокойный голос, его уверенность в том, что всё «под контролем». Докча скривился. — Контроль, да? Вот только ты всегда был худшим в этом. Он опёрся о стену, глядя в пустоту перед собой. Ты ведь обещал, что не вмешаешься… что просто будешь наблюдать. Губы дрогнули. — …Дурак. Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, вызвать хоть малейший отклик. Но в ответ — лишь гул собственной крови в ушах. Может, он не может ответить? Или не хочет? Или... уже не может вовсе? Эта мысль заставила сердце болезненно сжаться. Он не привык терять. Не привык чувствовать себя беспомощным. Не привык бояться. Но именно это он чувствовал сейчас — страх. Настоящий, тихий, разъедающий изнутри. Он не хотел признавать, насколько сильно привык к этому созданию, к его язвительным репликам, к тому, как Рей знал, когда стоит помолчать, а когда — подкинуть нужное слово. Рей стал больше, чем созвездие. Он стал якорем. Докча выпрямился, медленно выдохнув. Паника не поможет. Если он остался в первом Муриме — значит, жив. И если жив, значит, его можно вернуть. Он ведь всегда говорил: «не бывает безвыходных ситуаций, Докча». Тогда и ты не обижайся, если я воспользуюсь твоей же философией против тебя. Докча поднял взгляд — в нём снова появилась холодная решимость. Он направился к Айлин, шаги отдавались чётким эхом по металлическому полу. У него уже был план и он вернёт себе это проблемное созвездие. Настало время посетить его собственный комплекс.

***

Рей ощущал острую боль во всем теле. Он не помнил как отключился, не знал где находится сейчас. Единственное, что он мог ощутить кроме ноющей боли, лёгкое тепло в районе груди. Будто кто-то делился с ним енергией, что сейчас так требовалась для его существования. Глаза открылись не с первого раза, так ещё и с большим трудом. Первое что он увидел, было до боли знакомое звездное небо будто он был в его звёздном пространстве, но что-то в этом небе отличалось. Сбоку послышалось шуршание и спустя несколько секунд, перед ним появилась макушка с парой рогов на голове. — Клев...атесс.- Рей не сразу узнал в этом тихой хрипоте свой собственный голос. — Молчи. Лучше не напрягайся.- спокойно произнес парень. Рей окинул его взглядом и слегка кивнул, снова закрывая глаза. Он ещё успеет его расспросить и том, что произошло. Когда Рей открыл глаза во второй раз, боль притупилась, но не исчезла. Тело всё ещё казалось чужим — как будто каждая его часть была собрана заново, не совсем в том порядке, что прежде. Воздух пах камнем, металлом и чем-то приторно-сладким, похожим на остатки магической энергии. Он лежал на импровизированной койке, укрытой тёплой тканью, а рядом — знакомая фигура с рогами, задумчиво листавшая какой-то старый фолиант. — …Ты очнулся, — негромко произнёс Клеватесс, не поднимая взгляда. В его голосе сквозило облегчение, но и усталость — как будто он не отходил от него ни минуты. Рей хотел приподняться, но слабость заставила его лишь чуть шевельнуться. — Что... произошло? — голос сорвался, звучал глухо, будто не его. — Произошло то, что ты перегорел, — ответил Клеватесс, наконец закрыв книгу. — Твоё ядро было повреждено. Не смертельно, но достаточно, чтобы ты едва не рассыпался. Если бы я не успел вовремя стабилизировать потоки — тебя бы здесь уже не было. Он говорил спокойно, но за этими словами чувствовалось напряжение, будто он скрывал, насколько всё было на грани. — Повреждено… — Рей на секунду прикрыл глаза. Внутри будто прошла волна холода. — Я ведь знал, что рискую. Но… не думал, что настолько. — Ты превысил предел, — продолжил Клеватесс. — Использовать энергию напрямую против внешнего бога — не то, что ты можешь позволить себе делать сейчас. Даже созвездия имеют предел прочности. Твоё ядро и раньше было нестабильно после временных откатов. Рей усмехнулся, но вышло больше как выдох. — Значит, я снова дурак. — На этот раз — живой дурак, — отрезал Клеватесс. — И это уже достижение. Некоторое время они молчали. Рей смотрел в потолок, где пробивались тусклые блики света. Он чувствовал странную тяжесть в груди, но не только физическую — будто часть его звёздного света была выжжена. — И что теперь? — тихо спросил он. — Если ядро повреждено, я больше не смогу... — Сможешь, — перебил Клеватесс. — Но не сразу. Нужно время, покой и немного дисциплины. — Он взглянул на него пристально. — Хотя последнее, судя по прошлому, тебе даётся хуже всего. Рей на это только хмыкнул, глядя куда-то в сторону. Он чувствовал, как в глубине его существа ещё пульсирует слабое тепло — та энергия, что удержала его на грани. И где-то глубоко внутри мелькнула мысль: Докча, похоже, не единственный, кто переживает за безумцев, играющих с судьбой. В голове у Рея стояла странная неровная тишина: то будто всё вокруг затихало до шёпота, то — внезапно — внутри взрывались мысли, как трещины по зимнему льду. Единственное, что сейчас цепко сидело в нём и не отпускало — вопрос о том, что делать дальше. Он повернулся к Клеватессу и спросил, почти прошептал. — Ты же слышал — тебе нужен отдых и покой, — ответил тот спокойно, но в голосе слышалась усталость и оправданная строгость. В комнате пахло алхимическими настоями и старой бумагой, тонкий дымок от травяного чая лениво клубился к потолку, где тусклый свет лампы рисовал на досках длинные тёмные полосы. — Я слышал, — рефлекторно нахмурился Рей и надул щеки, словно ребёнок. — Не надо преуменьшать мои умственные способности. Клеватесс фыркнул — коротко, по-мужски — и оперся локтем о грубый стол, на котором лежала карта и пара инструментов для стабилизации энергопотоков. Его тень на стене дрогнула от тёплого света. — Ха-а... — выдохнул он. — В любом случае: после того как ты восстановишься хотя бы до минимального уровня, нам придётся возвращаться. Рей повернул голову, взгляд в нём стал острым, как выточенный лед. — Что ты имеешь в виду? Клеватесс ненадолго замолчал, старался подобрать слова аккуратно — он знал, что сейчас говорит не то, что Рей хочет слышать. В комнате слышалось только тихое пощёлкивание лампы и далёкий гул города сквозь стену. — Хочешь ты этого или нет — нам придётся вернуться туда, — наконец сказал он. — Твоё тело там. Без него ты не восстановишь ядро полностью. Слова ударили сильнее, чем предполагалось. Сердце Рея застучало быстрее; в груди повисло тяжёлое, горькое ощущение. Он резко отрицательно мотнул головой: — Нет, — коротко и холодно отрезал он. — Я не вернусь туда, где эти предатели и ублюдки. Клеватесс приблизился на шаг, его голос стал тише, добрее, но ни капли не уступал в твёрдости. — Лирей, я понимаю. Но подумай: там твоё тело. Без него ты не будешь целым. Я не прошу тебя остаться там навсегда — просто забрать то, что наше, и уйти. Дать себе шанс встать на ноги. Рей слышал аргумент. Он знал, что друг прав — логика казалась железной. И всё же что-то в нём сопротивлялось: воспоминания, обиды, страх быть снова брошенным там, где когда-то поверил кому-то и потерял многое. Рей слушал, будто слышал чей-то голос издалека. Сердце бурчало, в голове шевелились противоречивые образы — гнев, предательство, но и тусклая надежда на то, что можно вернуть утраченное. Наконец он глубоко вдохнул — тёплый воздух наполнил лёгкие, и голос, когда вышел, был ровнее. — Хорошо, — сказал он тихо. — Но только ради тела. Никаких долгих остановок. Клеватесс на мгновение расплылся в лёгкой, искренней улыбке — редкое выражение облегчения. Он кивнул, будто заключил внутреннюю сделку, и в углах комнаты будто стало чуть светлее: план был намечен, и это приносило облегчение обоим, хотя тянущаяся за Реем тень боли ещё не собиралась отступать полностью. Клеватесс кивнул и на мгновение замер, будто оценивая, насколько далеко зашёл их разговор. В комнате повисла тёплая, но хрупкая тишина — тусклый свет свечи отбрасывал длинные тени на стены, и в этой полутени казалось, что мир вокруг чуть утихает, чтобы услышать их решения. — Значит так, — начал Клеватесс, складывая рядом с собой несколько свёртков с лекарствами и уплотнив плащ, — сначала — покой и восстановление. Никаких глупостей, никаких «геройств на три секунды славы». Ты слишком хорошо умеешь умирать, чтобы повторять это ради эпатажа. Рей фыркнул, но в голосе слышалась не раздражённость, а усталое согласие. Он потянулся, стараясь проверить ощущения в груди: там всё ещё теплело — ровно настолько, чтобы жить, но недостаточно сильно, чтобы действовать без риска. Маленькая лампочка в голове — предупреждение, но не приговор. — А потом? — спросил он осторожно. — Как мы вообще попадём туда? И что если... — он замялся, не желая формулировать самый жуткий вариант — что если моё ядро не выдержит контакта с моим телом? Что если я расплавлюсь, как свеча? Клеватесс посмотрел на друга с пристальным, почти уставшим выражением. В его глазах не было ни осуждения, ни страха — только расчёт и искренняя, твёрдая решимость. — Тогда мы найдём другой способ. Но первым делом нужно убедиться, что ты сможешь выдержать «встречу». Мы вернёмся не лихо и не вслепую. Я помогу тебе проводить постепенную синхронизацию — мало по малу, с проверкой на каждом шаге. Если что-то будет идти не так — отступаем и лечим. Без приключений с риском «разлететься на миллионы историй». Рей усмехнулся, но в груди у него снова защемило. Он вспомнил лица — Докча, дети, все те, ради кого он столько рисковал. Мысль о том, что он может больше не увидеть их своими глазами — не как созвездие, а как тот, кто может обнять и быть рядом — заставляла его сердце сжиматься до боли. — И что если я всё же не смогу? — прошептал он. — Что если я буду только бременем? Клеватесс подошёл ближе и, неожиданно для себя самого, положил руку на плечо Рею. Это было простое, земное прикосновение, без помпезности, без слов. Оно говорило: «ты не один». — Тогда я буду твоим щитом, — тихо ответил он. — И если понадобится — я притащу полмира, чтобы удержать тебя. Но не говори таких вещей вслух. Ты знаешь, как это действует на твою голову. Рей улыбнулся — слабая, усталая, но искренняя. В ответ он прижал ладонь к руке Клеватесса, словно подтверждая сделку.