Золушка

—Золушка? Серьезно? Я думал умру от смеха. Я что, так похож на того, кто в 00:00 превращается в тыкву? — Олег, снимая с себя микрофон, слава богу уже выключенный пять минут как, смотрит на стоящего рядом Влада и нервно дергает губами в усмешке. Его действительно забавляло и даже пугало то, что в последнее время чернокнижник стал вести себя абсолютно по другому. Начиная от каждый раз новых кличек, заканчивая какой-то услужливостью и взглядом, который Шепс всегда чувствовал даже затылком. Не важно, стоит он на сьемке или кушает, одевается или ждет пока его загримируют — этот взгляд преследовал его везде и он уверен, что там, сзади, у него скоро будет дыра. Этому всему объяснения не было, да и не нуждался он в этом. Они — коллеги, общаются немного в шуточной и стебной форме, могут зависнуть вместе, но в остальном они слишком разные. Моментами он Влада на дух не переносит, не понимая, почему тот до сих пор держится на телеэкране, бесится от такого внимания к его персоне и в общем и целом, Владу удается выбесить его абсолютно всегда, при любых обстоятельствах, а моментами хочет проводить с ним сутки напролёт. Б е с и т. До застывающей крови в жилах, до нервного подергивания глаз при одном виде и до выступания вен на руках. Он и должен его бесить. Медиум же делает все правильно? —Ты Золушка, потому что я бы спиздил твою туфельку. Брось, Алех, посмотри на себя, часто же смотришь, самовлюбленный ты наш. Тоже как она самая, такой скромный и недотрога. Практически сразу выпалив это Олегу на самое ухо в неироничном тоне, Череватый поспешил скрыться за дверями. Это безумно привычно для Влада — носиться везде и бегать как сайгак, успевая и влог поснимать, и пошутить с кем-то, и Олега достать повторно, и с редакторами поговорить, и с фанатами посмеяться и убежать к машине садясь за руль и отправляясь восвояси. Влад привык к быстрому темпу жизни, понимая, что ему важно крутиться и по другому не будет не то, что результата, так еще и нервы будут страдать, фанаты будут ловить и в принципе неприятностей не оберешься. Череватому стало привычно за последние четыре года на тв бегать, успевать туда, куда невозможно и не останавливаться даже при большом желании. А вот что действительно непривычно для него, что в его бешеном жизненном графике появилась « Золушка » в качестве обязательного пункта. Влад любит рассчитывать и примерно понимать как пройдет его день, и в списке всегда фигурирует Алех так, или иначе. « поговорить с Олегом о том, чтобы дальше сниматься в реванше, в следующем сезоне » «обсудить с Шепсом Котова » «Спросить у Олега как там Саша поживает» Сначала это происходило само собой, потом стало так получаться, а после и вовсе вышло в какую-то закономерность. Их взаимодействия росли в геометрической прогрессии и окончательно задуматься об этом он решил когда дома сказал жене «А Алех бы меня понял!» что странно, ведь обычно медиум его никогда не понимал. Не хотелось серьезно приниматься за осмысление этой проблемы, потому что как минимум это означало бы, что он эту проблему подтверждает, предпочитая все же игнорировать ее существование. «Алех — это не проблема. Алех — это пиздец » У его проблемы достаточно скверный характер, а еще очень красивые кудри и серые затягивающие в себя глаза. Тонкий шрам над губой и пару родинок под глазами. Исключительно серые и черные резинки для завязывания хвостика и любимый цвет — черный и зеленый. Кроссовки — конверсы, исполнитель любимый — Фараон, огромная любовь к свободе и подростковый слэнг. Он и не заметил, как выучил эту проблему наизусть. Как стал договаривать за ним слова и понимать, как он отреагирует на ту или иную ситуацию, бесится, когда тот слишком разглагольствует, ведь знает, что тот скажет в следующую секунду и хочет побыстрее уже, ведь давно уловил суть. Эта проблема стала появляться у него во снах. Сначала безобидные — идут на шашлыки вместе, топят баньку, жарят на костре Викторию Райдос — даже абсурдные в некотором роде. Но когда во снах стало все меньше посторонних людей и все больше «их» спать стал чернокнижник намного больше, опаздывая на почти каждую проходку и гот-зал. Проблему признавать не хочется, но найти подход к ней нужно, как и научиться с ней жить. Методы пробовал разные — и игнорить, и смеяться, и буллить, и не воспринимать всерьез, и друзьями пытаться быть. Когда за пустое место пытался считать — чувство вины сжирало и сочувствие к нему появлялось, хотелось обнять и сказать, что он молодец, образ его начинал хвалить и комплименты пускать. Когда игнорировал существование — начинал скучать и вспоминать общие моменты. Когда сблизиться пытался — появлялась новая загвоздка в виде его холода и неприступности, больно жалящая и вызывающая общее обморожение. Каждая попытка обдумать как себя вести заканчивалась крахом — появлялось осознание, что то, чего он пытается решить попросту не существует. Они лишь коллеги, вне кадра почти не общаются, могут пошутить или обсудить что-то, как делают это одноклассники в школе или одногруппники в универе. Их более ничего не связывает — так с чего он решил, что должен и может искать разные подходы как чужой лед разбить. Он не просто имеет право на существование, а еще и обоснован. Они друг другу никто и насколько было бы странно, если бы Олег вел себя иначе. Только легче от этого не становилось. Рассуждать можно было долго, а толку? Н и к т о Поэтому и на смс Олега не отвечает, задаваясь вопросом почему тот ему вообще пишет. В основном Олег писал что-то обычное, спрашивал на месте ли он, что-то редко про Лёву и его самочувствие, когда тот болел. И лишь последняя смска заставила его задержаться на ней, покрепче сжимая телефон. Благородный, 18:59 Влад, ты придешь на день рождения к Саше послезавтра? Мы составляем список гостей, Саша был бы рад. Приглашение на день рождения? С Сашей контакт у них был приятнее, но то что его позовут не ожидал никак. Там будет вся семья, что ему, мать вашу, там делать? Ходить как прокаженный и улыбаться всем в лицо? Влад Череватый, 19:43 Я приду с осиновым колом, подходит? Олег поставил что-то вроде смеющейся реакции, а потом и вовсе просто палец вверх. « Заебись » подумал Влад и тяжело вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Идея прийти была не такой уж плохой, какой она кажется на первый взгляд — может, узнает их всех получше и сможет наконец расслабиться, отпустить навязчивую идею стать с Олегом ближе, может, ему просто не хватало от него внимания и побывав так близко к ним, его отпустит? Пожалуй. Это было лучше, чем ничего, потому все следующее время Череватый только и думал так о том, что подарить Саше и в каком образе заявиться на праздник. Если с образом проблем не было — выбор пал на красный костюм, такой же красный галстук и черные ботинки, то с подарком пришлось повозиться. Влад обходил один магазин за другим, каждый раз понимая что все не то. Саша не тот человек, которому в прикол будет подарить браслет. Тут нужно было что-то оригинальное, и действительно стоящее. Во всяком случае, именно так себя оправдывал Влад, чтобы не прийти к мысли, что на самом деле хочет произвести впечатление на эту ебаную семейку, которую должен не любить, а не отбивать ноги в поисках чего-то особенного. Когда уже казалось, что подарок он не найдет, и нотки разочарования заполняли душу, вынуждая хотеть развернуться, его взгляд по счастливой случайности упал на аквариум с золотыми рыбками. Усмешка дернула его губы, он расплавился в улыбке, и спустя пару минут продавец уже тщательно упаковывал ему аквариум с двумя особями мужского пола. «Одного точно будут звать Золушка»

***

Торжество начиналось около 15:00. Влад собрался еще в 8 утра, он был ранней пташкой и в общем-то, если быть честным с самим собой, то он вообще не спал, чувствуя покалывания тревожности засевшей и спрятавшейся в груди так, что не достанешь. Но и приходить в 15:00 ровно тоже не собирался — слишком много чести. Желая сделать на зло ему, Череватый делал на зло себе. Благородный, 14:59 Ты будешь? Благородный, 15:30 Мы без тебя не начинаем. Благородный, 15:59 Влад, мог бы и сказать что не придешь, смелости не хватило? Менеджеров бы своих попросил. —Смелости не хватило, Алех. Влад улыбался, когда стоял у порога двери, которую открыл ему, конечно же заботливый младший братик. Он толкнул Олега плечом, чтобы быстрее пройти внутрь и найти взглядом именинника. Как ни в чем не бывало, чернокнижник подошел к Саше, громко поздравляя его. —Дико извиняюсь за опоздание, пробки. Но мой приход того стоил. Кто бы еще подарил вам их. Он протягивает аквариум с двумя рыбками и едва сдерживает себя от того, чтобы не засмеяться во весь голос. Слишком много людей рядом. На удивление Влада никого больше с экстрасенсов он не видел. Разве что Волхов, давно ушедший с этой тусовки. —Ты серьезно? Бляять ахах — счастью Саши не было предела. Он стал проводить пальцами по аквариуму и нашел общий язык с его обитателями в первые же секунды. Смотрелось это всё удивительно. —Одну, вот эту крайнюю, зовут Золушка. Вторая на твое усмотрение. Где я могу помыть руки? Череватый чувствовал взгляд Олега на себе и знал, что тот все слышал. Он включил воду на всю и умывал даже лицо, чтобы расслабиться. Напряженная атмосфера витала в воздухе и он не понимал, придумал это себе сам или так было на самом деле. Возможно, просто не стоило приходить. —Ты специально задержался чтобы на нервах поиграть? Влад поднимает голову, чувствуя, как внутри скребут кошки. Так или иначе, Шепс влиял на него, даже если Череватый еще не разобрался почему и как именно. Но ему было неприятно и он не знал, куда себя деть. Задержав взгляд на Олеге через зеркало, он все-таки опускает его, ощущая подбирающийся к горлу ком. —Алех, с чего ты взял это? Птичка нашептала? Поворачиваться к Олегу он и не думал. Продолжал вытирать руки полотенцем на сухо, в таком состоянии не осознавая и не чувствуя, как натер уже до красных пятен. —Ты ведешь себя странно в последнее время. С тобой все в порядке? Краем уха, почти сразу Череватый уловил, что Олег сделал пару шагов к нему ближе. Волна мурашек пробежала по спине и больших трудов Владу стоило держать себя в руках. —А ты хочешь побыть моим психологом? —Я просто хочу разобраться, не сделал ли я чего-то. Блять, твою налево, Влад, если я тебя бешу, зачем ты тогда вообще пришел? Не нужно было делать это ради приличия. Мы рады тебе, но если ты в серьез воспринял эту сценарную конкуренцию и уже не воспринимаешь меня как отдельную личность, то мне жаль и я могу тебя понять. Мне просто эта напряженка нахуй не нужна. Это просто день рождение, расслабься, чувак. Влад держался. Ей богу держался, но Олег уже перешел черту, вычитывая ему лекции будто он его мама. Да и в принципе это выглядело как-то двулично. То почти не общается с ним, то заботится пытается. —Ты не мог ничего сделать, Алех, потому что я все прекрасно понял. Мы просто коллеги, да, сблизились на реванше, пару раз ходили выпить и просто общались по душам, но мы с тобой не общаемся. Все окей, Череватый все понял. Мы друг другу никто, и я не собираюсь выставлять тебе какие-то претензии и обижаться на твой игнор как маленькая девочка, это больше в твоем стил… —Что ты сейчас сказал? Дверь ванной закрылась хлопком, и воздуха стало еще меньше. Череватый был готов поклясться, что чувствовал, как теряет сознание, но по каким-то причинам все еще оставался тут, с ним. Ватное тело шаталось, и ему пришлось пересилить себя, чтобы развернуться к нему лицом, оперевшись бедром о раковину. —Алех, спокойно, ты бы еще руки распустил. Тебя так задело, что ты ведешь себя как маленькая девочка? Хочешь поговорить при закрытых дверях по мужски? Я весь во внимании, ромашка. —Нет, меня задело, что ты считаешь, что мы друг другу никто. Олег делает шаг вперед, вытягивает руку и кончиком большого пальца касается чужой щеки, плавно спускаясь вниз к подбородку где едва ощутимо кололась щетина и затем снова поднимаясь вверх, оглаживая кожу так нежно, как он только мог. Напряжение можно было резать ножом. Они вдвоем давно перестали дышать воздухом, что был в комнате, потому что он закончился. Они дышали друг другом, сквозь слегка приоткрытые губы. Никто не осмеливался проронить лишние звуки, сказать какие-то слова. Молчание все говорило за них. Рука Олега все еще оглаживала лицо Череватого. Когда пальцы спустились к подбородку, Влад позволил себе небольшую шалость — высунул язык, проведя мокрую дорожку по чужому пальцу, он следил за реакцией и почувствовав дрожь, не остановился, обхватывая губами на пробу. Комнату заполнил тяжелый и шумный с хрипом вздох. —Влад. Чернокнижник, ощущая как млеют ноги и руки, как сердце разрывает грудную клетку в волнении, начинал входить во вкус. Он слегка прикусил тонкую кожу на фаланге, тотчас же зализав укус с глазами виноватого пса. По какой-то причине именно так мужчина себя чувствовал, зажатый Олегом в маленькой комнате, пока рядом ходит вся семья медиума. Но останавливаться Влад не планировал, вместо этого ведя языком по второму пальцу, плавно двигаясь к кисти, о которую трется щекой, очевидно, проверяя нервы Шепса младшего на прочность. У того глаза были закрыты, ресницы дрожали из-под закрытых век, а губы поджаты. —Что, Алех? Скажешь мне что я перехожу черту и моя чернуха совсем меня с ума выжила? Давай, скажи, что ненавидишь меня, а еще лучше что не признаешь вовсе. Скажи, скажи, Олег. Влад никогда не называл Олега по его имени нормально. Именно это заставило Олега распахнуть глаза. Именно это стало точкой невозврата. Он резко толкает Влада в грудь, хватает того за руку и разворачивает лицом к стене, прижимаясь сзади, упираясь бедрами в чужие ягодицы, а дышит прямо в шею, удерживая его руки прижатыми к стене. —С чего ты блять все это решил? Истеричка, успокойся. Словно желая действительно успокоить мужчину, губы коснулись шеи. Еще сильнее усиливая хватку, он оставил пару смазанных горячих поцелуев ниже затылка, переходя на боковую поверхность шеи. Тело прижатое им дергалось, и Олегу это более, чем нравилось. —Я никогда не говорил, что не считаю тебя кем-то или считаю никем. Знал бы ты, как мне надоело твое поведение. Ходишь, бесишь чтобы получить мое внимание. Там где я, всегда ты, ждешь меня в гримерной. Думал, я не вижу? Чернокнижник готов был сквозь землю провалиться. Слыша такие громкие слова, единственное что хотелось — вырваться обратно на свободу. Он пытался оттолкнуть Олега уже сильнее. —Я все видел. И мы действительно не друзья с тобой, Влад. Шепс выдыхает, удивленно отмечая какой сильный на самом деле этот бесеныш — удерживать его становилось практически невозможно. Но последняя фраза на столько задевает Влада, что он не придумывает ничего лучше — чем со всей силы толкнуть Олега в ванну, где все это время был включен кран, раз уж выбраться не получалось. Олег стонет от ощущения прилипающей к коже от воды одежде, вызывающей стадо мурашек — аж волосы становятся дыбом, зябко и прохладно, вода была ледяной, как считал сам Череватый, в пору самому Олегу. —Мы не друзья, потому что я знаю, что нравлюсь тебе. Потому что. ты нравишься мне. Влад, уже отошедший подальше, радующийся что выбрался с цепких и очень приятных рук Олега, открывающий дверь, замер. —Пион, ты в юмор задался? Не шути, тебе не идет. Шепс младший даже не пытался выбраться с ванной. Все равно одежда уже к хуям намокла. —Либо ты уходишь ведя себя как обиженка, либо помогаешь мне снять эти шмотки. Второй раз Владу повторять не нужно было. Щелкнув дверь на замок, он сам в одежде залазит в ванну, практически мгновенно оказываясь в этих цепких лапах. Его руки скользят по одежде, и Череватый практически мурчит, не веря происходящему. Времени поверить не дают — его упрямо целуют, видимо, чтобы снова не сбежал, или чтобы возмущаться не начал, что они, вообще-то, на дне рождения Саши, и их скоро будут искать. Да хоть весь мир пусть сейчас кинется на их поиски. —А если нас щас все проклянут? Влад, задыхаясь от поцелуев, дрожащими руками снимал мокрую и неприятную одежду с Шепса — пуговицы не хотели вылазить с дырочек, ибо те слишком намокли и сжались. —Не существует. — кратко отвечает Шепс, закатывая глаза от контраста холодной ткани и горячих рук, наконец с этой тканью расправляющихся. —Кого? Нас? Чернокнижник практически рвет молнию на чужих джинсах, помогая ему приподнять бедра, чтобы снять их. Но Влада лишь притягивают к себе сильнее, целуют в уголок губ, в шею, ласкают руками грудь и раздевают в таком же быстром темпе, желая поскорее ощутить желанное тело. —Проклятий, придурок. Оставалось надеяться, что шум воды перекрывает их тяжелые вздохи, когда тела наконец остаются без одежды. Два горячих, разморенных тела прижимаются друг к другу и Олег накрывает губы Череватого ладонью, чтобы тот был потише. Второй же рукой он сжимает оба их члена вместе, начав размеренные движения. Это было до ужаса тесно, душно, тело млело, затекало, ноги и спины болели от размеров ванной, но до ужаса сексуально, так, что останавливаться никто бы не смог. Шепс младший усиливает хватку на пульсирующих органах, поджимая где-то под мешочком яиц. Больно. Приятно. Лбом Влад уткнулся в плечо мужчины, там же пряча и губы — кусает кожу ключицы, впиваясь сильнее, пока по раздраженной головке размазывают предэякулят, вновь соскальзывая по всему основанию, пережимая вены выпирающие особенно отчетливо сейчас. Никакая женская рука не могла так, как широкая, большая Шепса. Ни один миллиметр не оставался без внимания, медиум умело надрачивал им обоим в один, уместный сейчас такт, подмахивая своими бедрами и вынуждая это делать и Влада — от ощущений тереться о чужие бедра в добавок. Так, что кажется что они сейчас сгорят, перестав ощущать холод воды. Главное что не друг друга. Олег обхватывает Влада, сцепляя руки на его пояснице, делая толчки еще быстрее и теснее. От картины старающегося Олега, всего красного и мокрого, задыхающегося, чтобы принести удовольствие им обоим, Влад не выдерживает и изливается себе на живот. Это же становится последней каплей и для Олега, сжавшего в своих руках Влада с огромной силой и затем кончившего самым головокружительным оргазмом — эйфория из-за гипоксии заставила голову неумолимо кружиться, не отпуская его так же, как они не отпускали один одного, даже когда обмякли, а сердцебиение и дыхание медленно возвращали свой ритм. —Как выходить будем? —шепчет Череватый, почесывая мокрый затылок. Он приподнимается, направляя кран в их сторону — ванну им все же придется принять. —Вместе. Скажем, что подрались и делов то.

***

—Подрались? — медиум старший косо смотрит что на одного, что на второго, смиряя такой же косой ухмылкой, —Ну тогда рядом за столом не садитесь, хотя бы напротив. Шепс подмигивает, садясь на свое место: —Только не забудьте друг другу побои обработать. Пожалуй, именно этим им и предстоит заняться — зализать все раны друг друга до единой. И друг друга тоже, заодно.