On the other side of the closet | По ту сторону шкафа

***

Когда штормит, а ты стоишь на месте,

Корнями в землю, в тишине своей.

Стабильность – это не отсутствие бури,

А якорь твой, что держит корабль дней

Стих про внутренний стержень.

Автор: неизвестно.

***

— Ну тебе сложно, что ли? — Да! Отстань от меня! — Ну, Крис!.. — Нет! Вот так вот, между прочим, и звучал наш милый братско-сестринский диалог. Недавно, пока я страдала мыслями о Регулусе Блэке, который своими «великими откровениями» сломал мой мир (и нервы заодно), и в сотый раз проклинала его всеми словами, какие знала (и какими только выдумывала на ходу), я вдруг вспомнила о существовании моего младшего брата. Мне, между прочим, понадобилось прилично времени, чтобы вспомнить, как этого засранца зовут. Ну а что? У меня тут, между прочим, личная драма, тайные заговоры и магия – не до семейных нежностей. Но всё-таки, после мозгового штурма, достойного Министерства Магии, я вспомнила: Кристофер Адамсон. И вот я сейчас сижу в гостиной Слизерина и умоляю это младшее поколение помочь мне. А всего-то хочу узнать инфу про младшего Блэка. Я же — ну полный тормоз по этому фэндому, да. — Зачем тебе? — прищурился этот мелкий демон, глядя на меня своими холодными голубыми глазами. — Снова решила признаться? — Да что вы ВСЕ мне это чёртово признание в лицо тыкаете?! — взвыла я и, пока он пытался гордо удалиться, схватила его за мантию и усадила обратно на диван. — Ну, бра-а-атик, — протянула я с самой сладкой улыбкой, гладя его чёрные волосы. Кристофер глядел на меня с таким выражением лица, будто я демон, который вот-вот попросит подписать контракт кровью. — А что взамен дашь? — То есть, ты согласен?! — моя улыбка стала такой широкой, что, будь я акулой, у меня бы зубы сверкнули. — Я подумаю, — лениво сказал он, откинувшись на спинку дивана. — Ну… шоколадку? — неуверенно предложила я. — До свидания. — важно ответил брат и поднялся, но я, чисто на автомате, схватила его за ухо. — Ау! Ау! Ау! Отпусти меня, женщина! — заорал этот будущий драматический актёр, снова плюхнувшись на диван. — Сядь. — я смерила его взглядом, достойным Беллатрисы Блэк на пике безумия. — Я всё маме расскажу! — проскулил он, потирая ухо. — Тогда что ты хочешь? — спросила я, изобразив ангельскую невинность (хотя ангелы, думаю, так не скалятся). — Дай-ка подумать, сестрёнка, — мурлыкнул этот маленький садист, явно наслаждаясь своей властью. — Хм… Твой десерт на всех семейных и вне семейных мероприятиях. — И всё? — фыркнула я. — А я-то уже приготовилась доставать сердце красного дракона. — Это только начало. Остальное придумаю позже, — ухмыльнулся он, задрав нос так, что я уже представляла, как шлёпну его по этому носу подушкой. — Ты что, решил сделать из меня свою рабыню, мелкий засранец? — прошипела я, но он лишь подмигнул, вскочил с дивана и, победоносно хохоча, сбежал из гостиной.

***

— Так, слушай сюда, если надо – записывай, – заявил Кристофер, поедая шоколадную лягушку. (Да, шоколадную лягушку. Какую, мать её, лягушку?! Она же шевелится! Я жду, когда она выпрыгнет ему в лицо.) — Регулус Блэк, — важно начал он, — младший сын Ориона и Вальбурги Блэк, младший брат Сириуса Блэка. — Это я и так знаю, — отмахнулась я, но Крис продолжил, не обращая внимания. — Сириус поступил на Гриффиндор, чем устроил семейный скандал, — хмыкнул он. — Говорят, мама их, Вальбурга, чуть ли не лично сожгла его имя на гобелене. — Миленько, — фыркнула я. — Ужин у них, должно быть, очень весёлый. Крис ухмыльнулся. — Ага. Так вот, Регулус — полная противоположность брата. Спокойный, держится с чистокровными, особо ни с кем не общается. Такой… слишком правильный слизеринец. — То есть зануда? — уточнила я. — Ну… не совсем, — задумался Крис, ковыряя обёртку от лягушки. — Скорее тот парень, который приходит на тусовку, стоит в углу и смотрит на всех так, будто они все идиоты. — О, отлично, ещё один сноб в моей жизни, — простонала я. — А ещё он ловец в команде по квиддичу. И ловец, между прочим, неплохой. — Ты тоже играешь? – удивлённо подняла я брови. (Да, я не знаю, что это за игра, но я знаю, что это игра. Да! Представьте, что я не такая "ту-га-дум"!.) — Нет. Следующие отборочные через месяц. – он расстроенно вздохнул и развалился на диване так, будто это диван его собственный трон. — И всё равно меня вряд ли возьмут. Там такие профи, что на их фоне я выгляжу как метла без ручки. — То есть это всё? – переспросила я. — В смысле? — Информация. — Я прищурилась, как будто сейчас вытрясу из него всю библиотеку Блэков. — Ну да. А зачем она тебе вообще? — А так, братик, – я хитро улыбнулась, скрестив руки на груди. — Он перешёл мне дорогу, значит, он мне враг, а о врагах нужно знать больше. Честно? Я пока не знала, что буду делать с этой инфой. Но теперь у меня есть хоть какие-то факты о Регулусе. Не важно, что их можно прочитать на любой стене в Слизерине. Главное — у меня есть оружие. — Ты изменилась, сестрёнка, – вдруг сказал Крис, глядя на меня подозрительно. — В смысле изменилась? – я оскалилась. — Ну, в смысле изменилась. — Он замахал руками, будто пытается объяснить цвет радуги кроту. — Короче, странная ты стала. — Спасибо, очень полезный анализ моей личности, – хмыкнула я. — Если накопаю что-то ещё — скажу. — Спасибо, братик! – я кинулась его обнимать, а он завопил, как будто я пыталась его задушить. — Фу, отстань! — заорал он. — Николь! — И я люблю тебя, братик, — захихикала я, отпуская его.

***

У меня с утра было такое чувство, будто я каким-то чудом проснулась не в мрачноватом замке, а на карнавале где-нибудь… ну, в Гавайях, например. Не хватало только цветочных гирлянд и кокосов с трубочками. Почему? Да потому что школа превратилась в толпу безумцев, наряженных в жёлтые и зелёные формы. Всё светилось, блестело, шуршало — люди рисовали себе на лицах барсуков и змей, машут флажками зелёного и жёлтого так, будто им за каждый взмах платят по доллару. А ответ прост — Лекса, моя ходячая Википедия мира магов, просветила: Сегодня квиддич. С большой буквы. С фанатизмом. С криками. С истерикой. Все были в экстазе. Даже наша безупречная леди Цисси — идеальная, будто вышедшая из журнала «Как быть аристократкой и не умереть от скуки» — сделала лёгкий макияж в цветах своего факультета. Не просто в зелёный, а с изящной маленькой змеёй у уголка глаза. Красиво, элегантно… и немного пугающе. Я бы такую нарисовать не смогла — максимум палку-палку-огуречик. На улице уже холодало, поэтому мы переоделись потеплее. Но, как оказалось, в Хогвартсе «тепло» не отменяет «красиво». Шарфы, перчатки, накидки — идеальные, гладкие, словно вышли из рекламы волшебного бутика. Меня Лекса буквально угрозами заставила надеть зелёный шарф и взять флажок. Прямо всучила мне его, как будто вручала магическую реликвию, от которой зависит судьба мира. — Будем поддерживать свой факультет! — произнесла она, с таким пафосом, что если бы рядом стояли бездомные собаки, они бы точно начали маршировать и верить в светлое будущее. И тут, внимание: Оказывается, места на матч нужно… занимать. Покупать. За деньги. Что за средневековое варварство?! Я думала, мы просто придём и сядем. Но нет — мир магов любит сюрпризы. К счастью, благородный, невероятно богатый род Блэков решил проявить щедрость. Места нам достались. Сразу представила Нарциссу, которая небрежно протягивает деньги, как будто покупает хлеб. — Они были не так уж дороги… наверное, — пробормотала я, потому что в этих ваших галлеонах я ориентируюсь примерно как кот в логарифмах. Нарцисса купила билеты всем. Леди-спонсор, мать квиддича, покровительница зелёных. — В этом году билеты разбирают скоростью «Нимбуса-1900»! — жаловалась Лекса, размахивая руками. — Еле как успели купить! Она говорила так, будто лично сражалась за эти места с толпой других фанатиков, отбивалась сумкой, кусалась и швыряла косметику. А я стояла, закутанная в зелёный шарф, с маленьким флажком, и думала: Как я вообще оказалась в этом фильме о волшебных фанатах? Почему судьба решила, что я обязана страдать на спортивном мероприятии? И самое страшное — я понятия не имела, что такое квиддич. И почему все так сходят с ума. И что будет происходить. Но, видимо… узнаю. Очень скоро. Вот мы направляемся к своим местам. Трибуны… Мерлин, они были гигантскими. Возвышались, будто огромные деревянные башни, уходящие куда-то в сизое небо. Дощатые лестницы вибрировали от сотен бегущих ног, гул голосов смешивался в единый рёв, флаги хлопали под порывами холодного ветра. Зелёные и жёлтые цвета мелькали повсюду, как рой ярких птиц — зелёные с серебром, жёлтые с чёрным. Всё это вместе напоминало какой-то древний ритуал, или фестиваль… или, честно говоря, сумасшествие на открытом воздухе. Наши места были почти у самого края. Мы шли, шли, и казалось, что этот путь никогда не закончится — лестницы бесконечные, повороты одинаковые, толпа то отталкивает, то подталкивает. Я уже начала подозревать, что мы просто ходим кругами и кто-то надо мной издевается магией, но в конце концов мы добрались. Здесь цвета смешались — буйные зелёные флаги обрывались и начинались такие же буйные жёлтые. Прямо на границе. Вот где судьба решила издеваться. — Вот и наше место, — спокойно кивнула Андромеда, плавно опускаясь на деревянную скамью, будто это был трон, а не промёрзшая доска. Лекса плюхнулась рядом, закутанная в шарф, как безумный зелёный гусениц, и тут же начала разворачивать флажок, чтобы размахивать им ещё до начала игры — конечно. Цисси — идеальная, изящная, с аккуратной зелёной стрелкой на веках и змеёй, нарисованной так, будто её рисовал художник королевской семьи — опустилась рядом с Лексой. И вот я стою как идиотка, посреди прохода, будто потерянная метла без полёта. — Ника, чего застыла? Сядь уже, — Лекса кивнула, будто я ей мешаю наслаждаться атмосферой «Слизерин — лучший, смерть барсукам» и вообще порчу ей картину мира. И я бы села. Честно. Но место рядом со мной — точнее, место, на которое мне суждено было сесть — находилось рядом с жёлтыми. То есть рядом с теми, кто болеет за Пуффендуй. А рядом с ними — четыре человека, которых судьба, кажется, создаёт исключительно ради раздражения моей души. Четыре засранца, известные миру как Мародёры. И, самое главное, рядом сидел Сириус Блэк. Вся эта вселенная точно решила надо мной посмеяться. Он сидел, развалившись, как будто это его личный балкон, небрежно накинув шарф Хаффлпаффа на шею. Волосы чуть растрепаны ветром, улыбки на лице нет — просто лёгкий, самодовольный блеск в глазах. Уродски красивый и неприятно уверенный в себе. Сочетание, доводящее до бешенства. — Мерлин! Кого вижу? — громко, радостно — слишком радостно — воскликнул Поттер, первым заметив меня. Он жестикулировал руками, явно рассказывая друзьям какую-то историю, и теперь его глаза смешливо расширились. — Адамсон пришла на квиддич? Я… я не верю. Проверьте меня кто-нибудь, кажется, мир окончательно сошёл с ума! Вот как будто специально громко сказал. На весь сектор. Спасибо, Поттер, я люблю внимание — но не такое. Рядом Люпин поднял взгляд от программы матча и кивнул мне — вежливый, спокойный, как будто мы встретились на скучной академической лекции, а не на магическом стадионе, где все визжат. В его лице было «я вежливый человек, но ты — потенциальная мигрень». Симпатично. Приятно. Хоть кто-то здесь ведёт себя как нормальный. Питер выглядел так, будто я — часть непонятного магического явления. А Сириус? Он даже не посмотрел. Даже. Не. Посмотрел. И это, почему-то, раздражало в десять раз больше, чем если бы он выкрикнул что-то язвительное. Я села, плотнее закутываясь в теплющий зелёный шарф. Доска подо мной была холодной, ледяной почти. Ветер пробирал до костей. Толпа гремела, как море перед штормом. И, если честно, это всё бесило. Но, в глубине души, где-то очень-очень глубоко было чувство. Маленькое. Будто я попала на что-то грандиозное, чего никогда раньше не видела. — Эй, Адамсон! Ты хоть правила игры знаешь? — раздалось резко у меня за спиной, будто кто-то запустил ледяной иголкой прямо в ухо. Голос — дерзкий, громкий. Я обернулась. За Мародёрами, слегка наклонившись вперёд, сидела девушка — блондинка, волосы короткие, чуть взъерошенные, как будто она только что спрыгнула с метлы после погони со штормом. Марлин Маккинон. Учителя к ней так обращались. Фигура спортивная — прямые плечи, сильные ноги, всё как у той, кто живёт на тренировках, а не в библиотеке, как некоторые. И лицо… красивое, даже очень. Но сейчас перекошенное лёгкой насмешкой и желанием поставить меня «на место». — А то тебя никогда прежде на стадионе замечено не было, — продолжила она, глаза прищуренные. — Решила из своей змеиной норы сползти? И взгляд её постоянно метался между мной и сидящим справа Блэком, который по-прежнему делал вид, что в мире ничего не происходит, кроме его спартанской беседы с Поттером. Ревнует? Ещё смешнее. Нашла кого. Я чуть наклонила голову, уголки губ медленно, лениво, поднялись. — Дорогая, — протянула я, — я глубоко тронута тем, что ты так отчаянно считала дни, когда я порадую тебя своим присутствием. Маккинон выпрямилась. Она стиснула зубы, подбородок дрогнул — эмоции явно плохо воспитанные, бегают где хотят. — Ты слишком высокого мнения о себе, Адамсон, — процедила она. — Тем более с такой-то фамилией… Она готовилась ударить фамилией, словно это заклинание, но договорить не успела — Эванс наклонилась к ней, тихо, но резко: — Марлс, хватит. Шёпот, но такой твёрдый. Рыжая что-то быстро пробормотала ей на ухо и Маккинон фыркнула, демонстративно отворачиваясь и делая вид, что я для неё уже не существую. Ах, этот жест «я не заинтересована». Занавес падает, публика хлопает. Ну и прекрасно. На одну головную боль меньше. Воздух между нами ещё искрился остатками раздражения, будто после спора двух кошек, которыми кинули ведро воды ради приличия. Цисси рядом со мной была красная — не от холода. Нос немного вздёрнут, губы сжаты, глаза узкие, как у разъярённой кошки, готовой царапать мир за мою честь. — Гриффиндор… — выдохнула она, словно ругательство. Лекса фыркнула, бросив быстрый взгляд на девушек позади: — Забейте. Эти котёнки любят внимания. Вот и пытаются его таким образом получить. Котёнки… мило. Хотя я бы сказала — щенки, которые пытаются казаться волками и ещё немного — перегрызут себе язык от обиды. Я прикоснулась к краю своего шарфа, поправила его. Плечи расслаблены, подбородок приподнят, глаза спокойные, будто я только что не обменялась колючками, а обсуждала погоду. Ветер резко дунул, тонкий, ледяной, и стадион взорвался новым гулом — кто-то начал стучать в барабан, флаги взметнулись, как стая птиц. Дальше тема, как назло, свернула туда, где моя душа окончательно сошла с метлы — в спорт. Девушки загорелись, будто их только что окатили смесью адреналина и патриотизма факультета. — Эндрю Спарк точно будет лучше, — уверенно заявила Андромеда, поправляя воротник пальто. Она выглядела так, будто уже видит будущую победу и как его имя печатают золотыми буквами где-нибудь на стене почёта. — Он вратарь, и в прошлой игре блестяще защищал кольца. — Нет-нет, Дэвид Смит, — возразила Лекса, откидывая длинные волосы назад так, будто это движение одновременно и аргумент, и победа в споре. — Он целый месяц тренировался после уроков. Все говорили, что он стал быстрее. Загонщик года, сто процентов. Цисси, как обычно, придерживалась линии «семья превыше всего». Она вскинула голову, почти горделиво, будто сейчас вручит награду за вклад в чистокровность. — Думаю, Регулус сыграет лучше. — прозвучало это с таким благоговением, что где-то в мире хор ангелов, возможно, встал и начал подпевать. — Он всё лето упорно составлял планы и стратегии. Если Спарк покинет роль капитана в этом месяце, то Регулус может стать следующим. Я хмыкнула про себя. Вот это любовь к родственникам. Хвала чистокровию, слава дому, вечная честь семейному бюджету. Лекса вскинула брови: — Почему Спарк покидает? Он же отлично играет! Даже Гриффиндор это признаёт, — закатила глаза, — пусть и не вслух. Цисси вздохнула так, будто обсуждает трагедию века, а не мальчика, летающего за мячом: — Он получил серьёзную травму на прошлой игре. Бладжер попал прямо в кисть. Он перо потом еле держал. Ходят слухи, что это его последняя игра. Гул трибун снова подскочил, по небу промчался ветер, флаги щёлкнули, как плети. А я сидела и слушала это на полном серьёзе обсуждаемое волшебное «мяук-мяук, чирик-чирик». Вы когда-нибудь слушали, как птицы с важным видом общаются? Они там чирикают, взмахивают крыльями — прям дебаты в парламенте. И видно: тема жизненно важная, кто-то там кому-то изменил на ветке, кто-то украл червя, трагедия, драма, всё серьёзно. Только вот ты ничего не понимаешь. Вот сейчас — абсолютно то же ощущение. «Загонщик», «бладжер», «кольца»... Ещё чуть-чуть — и я стану одной из тех людей, которые сидят на семейном застолье и кивают, когда папа с дядей обсуждают политическую реформу, втайне думая о еде. Мне хотелось просто поднять руку и сказать: “Я из мира, где максимум спорта — это бег до холодильника.” Но нет. Сидела, кивала, делала серьёзное лицо. Полностью слившись с атмосферой «да-да, я тоже поняла, конечно». Хотя внутри: Что? Кто? Куда он бьёт? Они продолжали спорить, оживлённо размахивая руками, будто решали судьбу магического спорто-мироздания, а не очередную игру на метлах. Я собиралась дальше слушать этот перекрёстный птичий концерт, но— — Зачем ты пришла на игру, если ничего тут не понимаешь? — раздалось над моим ухом. Поттер наклонился так близко, что его горячее дыхание прошло сквозь шарф. Я повернула голову. — Дружки твои о чём-то мило щебечут, чего ты-то припёрся? — отрезала я. — Отстань. Я всё понимаю. — фыркнула я, расправляя шарф, как истинная фанатка которой, очевидно, вообще не место рядом со спортивной терминологией. И уставилась на поле так, будто всю жизнь тут сидела. (Хотя на самом деле я просто смотрела в пустоту, надеясь понять хоть одно слово из квиддичьего словаря.) Поттер фыркнул, совершенно не пытаясь скрыть веселье: — Судя по тому, что ты смотришь на своих подруг так, будто они говорят на драконьем языке, не совсем. Я закатила глаза так, будто пыталась увидеть собственный мозг и спросить его, почему он меня сюда завёл. — Ну раз такой умный — объясни. Пусть репетирует роль спортивной Википедии. Поттер чуть наклонился ближе, понизив голос, чтобы его слышала только я. — В квиддич играют семь игроков, — начал он тихо, будто читает лекцию «Квиддич для идиотов». — Три охотника, два загонщика, вратарь и ловец. Он жестом указал на чемоданчик, где лежали мячи. — Охотники забивают голы квоффлом — вон тем красным мячом. Загонщики защищают команду от бладжеров. И бладжер в этот момент… дернулся! Как бешеный кабан, только в виде мяча. Я вздрогнула. — Вратарь охраняет кольца, а ловец должен поймать снитч, чтобы завершить игру. — Поттер взглядом выискивал что-то на поле, будто снитч уже летал. — Снитч — маленький золотой шар с крылышками. Он коротко улыбнулся, словно увидел, как мои мозги плавятся. — Судя по виду, — он скользнул по мне взглядом, и я мысленно приготовилась кинуться на него со словами «а ну-ка не смотри на одежду с таким лицом, будто я пришла в мешке от картошки». — Ты болеешь за слизняков. Цисси где-то сбоку шикнула недовольно — я чувствовала эту вибрацию оскорблённого слизеринского достоинства в воздухе. Я медленно подняла бровь. — А ты, судя по шарфу, — хмыкнула я, — за барсуков. Он усмехнулся. — Ну уж точно не за змей. — Закончили трепаться, скоро игра начнётся, — процедил Сириус, будто ему сахар в чай подсыпали, а оказался соль. И всё это он адресовал Поттеру. — С каких пор ты такой разговорчивый с Слизерином, Сохатый? Вот это «Слизерином» он произнёс так, будто случайно наступил на дохлую крысу. Спасибо, Блэк, очаровательный тон. — Да брось, Бродяга, я только объяснил, — Поттер улыбнулся легко, хлопнул друга по плечу. Как будто всё нормально. А Сириус? Сириус едва не хрустнул челюстью. — Раз не понимает, не стоило сюда соваться, — буркнул Блэк, откидываясь на спинку скамейки так резко, что она жалобно скрипнула. — И без её поддержки Слизерин и так играет грязно. Всю дорогу от уроков он был как ходящий взрыв. С самого утра, с первого занятия у Слизнорта — кислый, раздражительный, будто ему варили мозги на пару. Огрызался на каждого, игнорировал своих, а когда у него взорвалось зелье? Ох, он швырнул книгу так, что бедный учебник чуть не попросил политическое убежище в Гриффиндоре. Поттер пытался усмирить, Люпин вступал — бесполезно. И вот сейчас — снова. С такой энергией его можно в команду по бладжеру ставить, он сам как снаряд. Честно? Это раздражало. Такое ощущение, что вселенная лично утром наступила ему на ногу, отняла завтрак и назвала собаку смешным именем. — У кого-то пубертат, — хмыкнула я, поворачиваясь к девочкам. Цисси — покраснела так, будто кто-то объявил, что чай подают в пластиковых стаканах. На лице: «ты леди, леди, ЛЕДИ, веди себя, ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ, как леди». Лекса — захрипела, изображая кашель, но мы обе знали — она умирает от смеха. Гриффиндорцы — напряглись как натянутые струны. Кажется, они уже мысленно примеряли на себя роль живого щита. А Сириус… Он повернулся ко мне. Медленно. Хищно. Как демон в манере “ты точно хочешь продолжить дышать?” — Адамсон, — голос у него был ровный, но в нём звенела сталь. — То, что я иногда шутил с тобой, не значит, что тебе всё позволено. — Его глаза сузились, холодные, почти серебристые. — Знай своё место, мышь. Мышь. Ну надо же. Я почувствовала, как внутри меня щёлкнуло. Злость вспыхнула мгновенно, как если кинуть искру в сухую траву. Он смотрел на меня сверху вниз, и мне хотелось… ну, образно говоря, вцепиться ему в волосы и научить уважению на практике. Его серые глаза полыхали, мои — тоже. Мы смотрели друг на друга, как два хищника, которые случайно оказались в одной клетке. И да, если бы не правила школы, кто знает — может, прямо тут на трибунах началась бы битва века. Без волшебных палочек — руками. Ох, какие заголовки были бы потом: «Два идиота устроили гладиаторские бои ради личных обид». — Эй-эй! Всё, стоп, — Лекса первой встрепенулась, хватая меня за плечо. И, честно? Правильно сделала, потому что я уже мысленно выбирала, куда ударить первым — по самолюбию или по носу. У них там тоже включили «режим дипломата». Люпин тихо сказал что-то Сириусу — ровным голосом, как человек, который уже спасал друзей от тюрьмы и от самого себя не раз. Блэк резко отвёл взгляд, будто весь мир ему надоел и никто здесь не достоин его внимания. Прекрасный он день выбрал для истерики, правда. Козёл. — Николь, — наконец прошипела Цисси, как строгая гувернантка, которая знает, что я сейчас взорву мир. — Не связывайся с ним. — Я и не собиралась, Цисси, — мило улыбнулась я, будто мы обсуждаем погоду, а не пытаемся не убить друг друга. И повернулась к полю, где как раз готовились объявить начало игры. Барабаны били, толпа гудела, воздух дрожал, а я пыталась не запустить в Сириуса мысленный бладжер. — Дорогие зрители! Джентльмены и прекрасные дамы! Добро пожаловать на матч Слизерин против Пуффендуя! — толпа вскочила и зааплодировала. Лекса кричала так, что мне казалось, она сейчас сорвёт себе голос. Андромеда подпрыгивала и размахивала флажком, а Цисси, со сдержанной, но искренней улыбкой, аккуратно аплодировала, не нарушая идеальную осанку. — Кто же выйдет победителем? Барсуки, известные своим потрясающим умением работать в команде, или же слизеринцы, которые не отступают ни перед чем? Конечно, слизеринцы порой могут и схитрить… Комментатор вдруг осёкся и взвизгнул: — Ладно-ладно, профессор МакГонагалл! Я просто пошутил! — Итак, а вот и наши команды! Встречайте! — и в этот момент на метлах взлетели семь игроков в ярко-жёлтой форме. — Наши великолепные загонщики: Эндрю Спирс, Майкл Рассел и несравненная София Блайм! А вот и наш вратарь — наш милый медвежонок Ноа Браун! — на метле кружил пухленький парень, который выглядел самым дружелюбным среди всех этих угрюмых лиц. Он улыбался на все тридцать два зуба и махал рукой так энергично, что мне казалось, она вот-вот отвалится. — Наши охотники — Юрий и Рэй Андерсоны. И наш великолепный ловец, он же капитан команды, — Джейкоб Харрисон! Последний, между прочим, был очень даже ничего. Лицо у него — просто картинка, ничем не хуже Сириусова (а поверьте, сейчас его лицо я сравнила бы разве что с… ну, собачьим продуктом жизнедеятельности, поэтому даже Филч выглядит привлекательнее). Спортивное телосложение, уверенная посадка в седле… Да он просто «вау», девочки. Узнаю его адрес для совиной почты — раздам, только в очередь! И адрес Сириуса в комплекте — если пообещаете натравить на него своих пернатых питомцев, чтобы те «оставили подарок» у него на голове. — А вот и слизеринская команда! Поприветствуем их! Эндрю Спарк — непревзойдённый вратарь и капитан, уступающий разве что капитану Гриффиндора, Джеймсу Поттеру. Тут Поттер вскочил и помахал рукой так, будто он супергерой, только что спасший мир от ужасного монстра. Я, как и большинство слизеринцев, не удержалась и закатила глаза. — А теперь наши охотники: Люциан Боул, Перегрин Дерек и Эдриан Пьюси. Следом — наш великолепный ловец Регулус Блэк. О! А вот и ходячее воплощение «манипулятора без эмоций». Честное слово, на его лице не отражалось ни капли чувств. Неясно, пришёл он на матч или на собственные похороны. — И, наконец, загонщики: Дэвид Смит и Саймон Гринграсс. Мерлин, да это же одни чистокровные убл… Ау! То есть, конечно же, очень способные парни! Итак, вы готовы? Тогда игра начинается! Свисток прорезал воздух так резко, что у меня будто барабанные перепонки подпрыгнули. Команды рванулись вперёд одновременно. Квоффл вылетел в центр, и первым к нему бросился Люциан Боул. Он почти схватил мяч… почти! Но София Блайм на такой скорости врезалась в траекторию, что я удивилась, как её метла не загорелась от трения. Она перехватила квоффл и понеслась вперёд, прижимаясь к ручке метлы так, будто собиралась пробить звуковой барьер. Слизеринцы не отставали — Перегрин Дерек налетел сверху, загоняя Софию вниз, пока Эдриан Пьюси пытался вырвать квоффл сбоку. Но София, Мерлин её задери, была той ещё упрямой барсучкой. Мяч выскользнул у неё из рук, прокатился по пальцам… и улетел прямо в сторону Юрия Андерсона. Юрий поймал его так ловко, что я аж удивилась. Он мгновенно развернулся — слишком резко, если честно, я бы уже слетела с метлы — и послал квоффл дальше брату. И тут началось настоящее хаос-шоу. Слизеринские загонщики, Смит и Гринграсс, заметили, что барсуки начали выстраивать опасно аккуратную комбинацию. Они синхронно послали бладжер прямо в сторону Юрий. Тот успел нырнуть вниз, бладжер промчался над его головой и улетел куда-то к границе поля, едва не снеся воронку над трибунами. Ноа Браун — милейший медвежонок вратарского амплуа — громко что-то выкрикнул (я почти уверена, что это было «ДАВАЙ-ДАВАЙ-ДАВАЙ!»). И Юрий, словно услышав команду, метнул квоффл вперёд. Он выстрелил мячом так сильно, что я даже привстала — мяч понёсся в сторону колец Слизерина, обгоняя двух охотников, которые уже пытались перехватить пас. София подлетела первой. Один взмах. Ещё один. И… бросок! Квоффл пролетел между крайним кольцом и перчаткой Эндрю Спарка так тонко, будто был наточен до лезвия. Гол. — ГОЛ ЗА ПУФФЕНДУЙ! — взвыл комментатор, и трибуны взорвались ревом. Барсуки начали хлопать, визжать, кто-то даже чуть не свалился со скамейки. Но самое интересное — реакция Слизерина. Люциан Боул закатил глаза так эпично, будто репетировал этот жест перед зеркалом. Перегрин раздражённо щёлкнул языком, как будто его лично оскорбили. Смит с Гринграссом обменялись взглядами «ну мы щас им покажем». Регулус Блэк — конечно же — не изменился ни на миллиметр. Стоял на своей метле одинаково спокойный, будто ему было всё равно, проигрывают ли они или читают расписание библиотечных смен. А Эндрю Спарк? Ох, если бы взгляды могли поджигать, у нас бы прямо на поле возник новый Тёмный Лорд. Он развернулся к своей команде и сжал кулак — короткий, резкий жест, после которого сразу стало понятно: Слизерин так просто это не оставит. Счёт быстро рос, и к середине матча табло уже сияло: 5 : 3 в пользу Пуффендуя. Барсуки радовались каждому попаданию, а слизеринцы становились всё напряжённее — четвёртый гол особенно больно ударил по их самолюбию, а пятый вообще заставил Смита пробормотать что-то явно непечатное. Но всё может решить снитч — и именно в этот момент он показался. Маленькая золотая вспышка мелькнула у самой границы поля, словно солнечный зайчик. И первым его заметил Джейкоб — ловец Пуффендуя. Он резко подался вперёд, метла тут же набрала скорость, а ветер развеял его волосы так, будто он снимался в рекламе метёл «Нимбус». Регулус Блэк увидел снитч буквально через секунду. Ни эмоций, ни удивления — только мгновенный, холодный разворот метлы, всё чётко и выверено. Он рванул за Джейкобом так стремительно, что его зелёная мантия вытянулись назад, будто продолжали движение отдельно от него. Теперь оба летели в ровной параллели, стремительно сокращая расстояние до снитча. Толпа на трибунах взревела, кто-то даже вскочил на ноги, а комментатор перескочил на октаву выше: — ЛОВЦЫ ПОШЛИ ЗА СНИТЧЕМ! Снитч метнулся в сторону, вспыхнул в лучах солнца — и охота началась всерьёз. Они летели почти на равне, метлы словно слились в один поток скорости. Джейкоб Харрисон и Регулус Блэк пихали друг друга, то толкаясь плечом, то слегка задевая. За ними несся бладжер. Он пронесся рядом с Джейкобом, почти достиг, но тут ударил его загонщик Пуффендуя — Рэй Андерсон — и с силой оттолкнул бладжер от ловцов. И тут снитч вспыхнул золотым бликом, резко взмыл вверх. — Ого! — выдохнула я, сжалась на месте, словно его скорость могла достать и меня. Джейкоб рванул за ним, метла врезалась в поток ветра, но тут сзади снова вынырнул бладжер! Он с глухим ударом врезался в его метлу — и та треснула, заскрипела, словно вот-вот развалится. Джейкоб закричал, чуть не упал, но ухватился за ручку. Регулус Блэк, ни капли не замешкавшись, мгновенно скорректировал курс. Лицо было сосредоточенным, но внутри я почувствовала панический трепет, потому что это выглядело так опасно! Регулус ловко уворачивался от бладжера, пока не…поймал снитч! — СЛИЗЕРИН ПОБЕДИЛ! — ревел комментатор, а трибуны взорвались криками. Я закричала, хлопала руками, подпрыгивала на месте, хоть и не понимала почти ничего из правил. Сердце бешено стучало — я радовалась, потому что победил Слизерин — "мой" факультет. Все слизеринцы кричали и поздравляли Регулуса, а я смеялась и визжала, будто выиграла сама. И тут бладжер снова вылетел из ниоткуда и с глухим ударом врезался прямо в Регулуса. Он согнулся, потерял равновесие, и летел вниз — прямо в объятия капитана Слизерина, который отреагировал быстрее всех. Сириус, сидевший рядом, вскочил так, что я подпрыгнула вместе с ним. Его глаза расширились, волосы слегка встали дыбом, и он схватился за поручень. А я? Я просто сжалась на месте, сердце стучало в груди, пальцы побелели от напряжения… Удар бладжера даже со стороны выглядел болезненным. — Добро пожаловать в квиддич, Адамсон, — прихрипел Поттер, заметив мой шок. Да-а… добро пожаловать в мир спорта волшебников, Антарес…

***

После игры слизеринцы, конечно, были рады победе своего факультета, но, как оказалось, каждый считал своим долгом поведать младшего Блэка в Больничном крыле. Ну а я? Я решила лично проверить, как там мой шантажист после всей этой вакханалии с метлами. И, честно, не мешало бы ему с бладжером встряхнуть мозг, чтобы наконец понял: шантажировать меня — это не блестящая идея. Лекса подсказала мне путь, после того как я дала клятву, что не буду позориться перед Блэком очередным признанием. Да, теперь я официально смирилась с тем, что эта история будет преследовать меня до конца моего пребывания здесь. Я приближаюсь к дверям лазарета. Сказать, что я рада, что подождала, пока его команда разбрелась по коридорам, — это ничего не сказать. Я вообще не хотела связываться с этими идиотами, а сейчас, насколько мне известно, Регулус там один. Я зашла в лазарет. Ну что ж, с богом, Антарес… И замерла. — Зато теперь матушка будет тебе задницу целовать за то, что ты всегда и везде первый братик, — раздался знакомый голос. К сожалению, рядом с Регулусом был его старший брат — Сириус. Сам Регулус выглядел так, будто видел в брате не родственника, а очередной раздражающий предмет интерьера. Лицо холодное, будто ледяная глыба, но глаза… о, глаза выдавали искры злобы. И вот братья Блэк заметили меня. — Конечно, куда же без твоей невестки? — усмехнулся Сириус. Я только сейчас заметила, что он выглядит совсем не так, как человек, которому реально весело. — Я не его невестка! — Она не моя невестка! Одновременно выкрикнули мы с Регулусом. Я фыркнула, а Регулус кинул на меня полный ненависти взгляд, типа говоря "молчи, дура! Ты всё портишь только" . Сириус приподнял брови, как будто проверял, всё ли у меня с мозгом в порядке. — Даже уже мыслите одинаково. Уже могу представить, как вы по ночам, прячась под одеялом, обсуждаете, как пытать магглов. — Он сложил руки на груди, кидая на нас взгляды. — Хотя, Адамсон, последнее время думаю, ты даже забыла, как магия выглядит. Не припомню, чтобы колдовала. — Это не твоё дело, — встрял Регулус, кидая на Сириуса такой взгляд, что мне стало реально не по себе. — Не предателю крови осуждать её. Она хотя бы не предала семью и не оскверняла её. — Ох, братец, мы оба знаем, что Адамсоны не те чистокровные волшебники, которые славятся безупречной репутацией, — пробежался по мне взглядом Сириус. Я растерялась. Они обсуждают мою фамилию? Адамсоны «не славятся безупречной репутацией»? Я вообще не разбираюсь в этих волшебных терминах, но разве «чистокровность» — это уже не репутация? — Бродяга! — в проёме открытой двери появилась голова Поттера. Сириус ничего больше не сказал, просто бросил на нас с Регулусом взгляд, будто смотрит на грязь, и ушёл. Ну что, Антарес? Увидела? Увидела. Пора сваливать. Но вот когда я наконец решила уйти, кто-то резко схватил меня за запястье и потянул назад. Я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Регулус Блэк приблизился к моему лицу. И, чёрт возьми, он был зол. По-настоящему зол. Я никогда не видела его так ярко, с такой концентрацией злости, которая делала воздух вокруг почти тяжёлым. Его серые глаза бегали по моему лицу, изучая каждый миллиметр шока, каждую мою микро-эмоцию. — Не высовывайся, принцесса. Сиди. Молча. — Его голос был тихим, но в каждом слове ощущалась стальная угроза. — Не нужно тебе лишнего внимания. Не ходи на квиддич и не привлекай к себе взгляды. Нам этого не нужно. Он наклонился чуть ближе, глаза сужены, зрачки сужались, будто присматривался к уязвимым точкам. Я чувствовала, как они сканируют меня, словно я — очередная головоломка, которую он хочет разобрать. — Не забудь… я знаю твой секрет. — Он сделал паузу, и это слово «секрет» звучало так, будто могло взорвать весь лазарет. — И дай хоть повод… я расскажу его всем, кто жив и мёртв в этом мире. Не заставляй меня ходить на крайние меры. Ты ещё мне должна. Я сжала кулаки, а потом выдернула руку из его железной хватки. Мгновение — и я кинула на него взгляд. Ледяной. Прямо такой, какой он так любит использовать. И ушла из лазарета, делая вид, что мне абсолютно наплевать на его эмоции и угрозы. Да, Антарес… меньше связываться с этими Блэками. Серьёзно. Меньше связываться.