Интим

Что для вас значит интим?

Для меня - это доверие. Ха-ха-ха и нет, не то дружеское и наивное, о котором вы могли подумать. Доверять секреты, какую-то работу, болтать на повседневные темы и хохотать до слёз - это не то. Доверие, что сносит мне крышу, это когда он доверяет мне свою жизнь. Готовый положиться на меня в любой ситуации; сделать так, как скажу я. Иногда, он напоминает мне щенка. Его беззаботность, активность и верность раз за разом заставляют меня испытывать столь тёплые чувства в груди, а щёки краснеть. Когда он смотрит на меня своими бездонными синими глазами, в которых так и читается доверие, я возбуждаюсь. Это сложно объяснить. Его холодный взгляд, будто таит, а маленький пронзающий зрачок расширяется в десятки раз. Они излучают тепло. Осознавая то, что я могу делать с ним всё, что мне угодно, я словно схожу с ума. Мне хочется нависнуть над ним сверху и сделать больно. Как угодно: душить, ударить, тянуть за волосы. Он ведь мой. Моя игрушка. И всё же, руки у меня редко на такое поднимаются. Здравая часть меня не позволяет калечить столь ласкового и послушного щеночка. Возможно, мне мало тех сражений, что происходят почти каждый день. Из-за последних путешествий, наши поединки удавались едва ли раз в месяц... Благо сегодня я выделил на него окошко в своём плотном расписании. В этот раз драка была ожесточённее, чем в предыдущие встречи. Много всего накопилось. Как бы этот дурак ни кричал, что он готов сражаться со мной на смерть, я не готов его терять. Он ведь и впрямь не понимает, что божество будет сильнее него, даже если я потерял свои силы. Дурак. Он такой дурак. - Ха-ха-ха... - смешок срывается с моих губ, и пара любопытных синих глаз поднимается на меня. Обычно мы ночуем на улице, вместе с Паймон, но в этом раз Тарталья получил слишком тяжёлые ранения, поэтому мы остановились в постоялом дворе Ваншу. Я порезал Чайлду бок, из-за чего пришлось прекратить поединок чуть раньше обычного. Я его залатал. Теперь, при единственной горящей в этой комнате свече, я сидел на краю кровати и нежно перебирал рыжие пряди между своих пальцев. Некогда одиннадцатый предвестник, в моём присутствии был просто «Аякс», что уложив голову мне на бедро и обвив руками мою талию, сидел на полу. Я отстранил свою ладонь от него, поднёс два пальца к своим губам и прижал, оставляя на них поцелуй. Вернувшись к любознательной моське, я тихонько ткнул его в лоб, передав свой поцелуй. - Люблю тебя. Его глаза раскрылись на несколько секунд, а после сузились, поддаваясь улыбке. Выпрямив свою спину, тот без проблем дотянулся до моего лица, тыкаясь губами в мои. Короткие поцелуи, скорее даже чмоки без какого-то подтекста. Мне всегда казалось это милым. Настойчивость Аякса росла. Вставая с пола, он нависал надо мной, то и дело дразня прерывистым поцелуем. Мои руки легли ему на лицо, удобно хватаясь за щёки и притягивая к себе. Конечно, не без моей инициативы, наши губы наконец-то были достаточно близко, чтобы не разлучаться дольше, чем на пару секунд. Я прикусываю его нижнюю губу и чуть оттягиваю, пронзая его взглядом. Его ладонь залезает мне под топ, останавливаясь на груди. - Нет. Не сегодня. - отрезаю я и падаю головой на кровать. Его глаза вопросительно бегают по мне, а я осознав что мой тон был слишком грубым, начиная ласково поглаживать его по рукам. - Аякс, в следующий раз. Ты не в состоянии. Его лицо приобретает печальные черты, будто я его очень сильно задел. - Но мы давно "этим" не занимались... В прошлые два раза ты тоже отказывал. - опять начал свою шарманку... Неужели он настолько глупый? - Аякс, ты сейчас не в состоянии. У тебя откроется рана. Я бы с радостью, я мог бы и дать, и взять, но я не хочу, чтобы ты умер. И без того темные глаза еще больше тускнеют, пусть под светом свечи и не видно. Он сел на край кровати, сгорбив спину и о чём-то задумавшись, глядел в пол. - Тарталья, давай, иди ко мне. - Я похлопывал себе по груди, намекая чтобы он лёг поближе ко мне, если не на меня. Пусть он и тяжёлый, но он мне нравится. - Я схожу попью. - отстранённо кидает мне Аякс, прежде чем встать и направиться на выход. - Аякс, вернись. - Я отдал команду. Может, грубо, но действенно. Чайлд послушно подошёл ко мне, лёг устроившись у меня на груди и затих. - Ну давай, будешь жаловаться мне, какой я плохой. Ты же не ребёнок. Сам всё прекрасно понимаешь. - Мои пальцы перебирали шёлковые рыжие пряди, ласково почесывая кожу головы. - Итэр, я соскучился. - Ах... Опять он начал это. Я не могу смотреть в его глаза, когда он скулит, как щенок и выглядит так... Жалко! Мои брови сошлись у переносицы, когда я почувствовал, как щёки наливаются кровью. - ...Это же не значит, что мы должно заниматься «этим», каждый раз, когда видимся? - Я, как старший и единственный здравомыслящий человек, не мог допустить этого. Хотя с этим парнем здравомыслящим тяжело оставаться. Он всё время сводит меня с ума. Он нахмурился. Что за чудо? Я разве что-то не то сказал? Не думаю. - Мы не виделись месяц. Месяц, Итэр. – Его фигура приподнялась, чуть нависая надо мной. Голос совсем злой и раздражённый. Стальной. Словно он меня готов убить. Взять силой. Но я знаю, что это всего лишь маска, которую достаточно разбить милой улыбкой и нежным поцелуем. - Прошлые разы ты мне тоже отказывал. Итэр, скажи... - Его мозолистая ладонь легла на мою щёку. Я приластился к ней, вбирая в себя его тепло и запах. - У тебя кто-то появился? Вопрос застал меня врасплох. Я растерянно смотрел на выражение лица парня, чья холодная маска под моим молчанием ломалась горечью. Какой же идиот. Я пустил тихий смешок в его ладонь, прежде чем со скрипом матраса приподняться на локтях. Я остановился в паре сантиметров от его лица, чувствуя его горячее чуть сбитое дыхание. Чувствуя его тревогу. Он ждет. Ждёт худшего. Ждёт услышать, что он мне не нужен. - Аякс, я люблю только тебя. - Я коснулся губами его щеки, спускаясь чуть ниже, к подбородку. - Я люблю тебя. Не испытываю симпатию, а именно люблю. Ты же видишь разницу? - Опалив розовые губы своим дыханием, я прикусил его нижнюю губу, пуская тонкую струйку крови. Его голова чуть склонилась и его копна закрыла лицо. А ведь я так хотел посмотреть на его выражение лица. На то, как он смущается, теряется, переживает. Я вздохнул. Снисходительно. Ладно, я проиграл. Моя ладонь легла на его плечо, опуская его на спину. Он послушно поддался, глядя на меня, поджав губы. Мне было тяжело держать лицо. Тяжело оставаться равнодушным, когда внутри всё кипело. Когда хотелось улыбаться ему в лицо, пожалеть, приласкать и услышать всхлипы. Увидеть, что он доверяет мне. - Вот я всё говорю тебе, что я тебя люблю, что я тебя ценю, а ты... А ты всё отмалчиваешься. Язык проглотил? – Я не решался сесть ему на грудь. Стоял на коленях, поставив их под подмышки Чайлда. Этот вопрос был не более, чем игрой, в которую играли мы оба. - Итэр, я очень тебя лю– Бах! Мою ладонь опалила жгучая боль, но я не подал виду. Смотрел на распахнутые глаза, которые смотрели на меня в наивном недоумении, но без тени злобы. На столь красивом лице стал краснеть отпечаток моей ладони, и это было безумно красиво. Как печать. Клеймо. - Если у тебя язык не поворачивается для слов, то ты будешь им работать по-другому. - Взяв рыжие волосы под корень, я ткнул его в ткань своих штанов. Нарастающее возбуждение было тяжело контролировать. Низ живота покалывало от ожидания. Как и ожидалось, в его взоре я увидел себя, плавающего в возбуждении и азарте. Его зрачок стал увеличиваться, как у наркомана. Смотрел на меня, как на что-то священное и прекрасное. Его рот как всегда умело посасывал ткань моих штанов, упираясь в член. Его нетерпеливые руки уже блуждали по моему телу, обводя бёдра. А глаза... Глаза были сосредоточены на мне. Я сжал челюсти, пытаясь подавить в себе желание взять этого придурка силой и заставить скулить слова любви. Он будет не против и я это знаю, но я не могу. Он слишком слаб. Моя рука скользнула под резинку штанов, вынимая мою жаждущую плоть. Я провёл от головки до основания над его лицом, он послушно открыл рот и высунул язык. Я не спешил давать ему того, чего он так желает, хоть и понимал, что мучаю обоих. Но этот щенок нашёл себе занятие и стал облизывать мои яички своим горячим языком. Он обводил их и посасывал, полностью захватывая ртом. По моей спине бежали мурашки, а пальцы на ногах сжимались. Я судорожно выдохнул, подавляя стон и, наклоняя розовую головку к его щеке, оставляя на его коже прозрачный след от предэякулята. - Молодец... - тихо прозвучало, сквозь мои сжатые зубы. Он умный парень. Схватывает на лету. В его рту было до нельзя горячо и влажно. У меня свело ногу оттого, что я сдерживался, чтобы не кончить. Слишком рано. А он двигал головой, заглатывал до основания. Его горло вибрировало, отчего с моих губ невольно скрывались тихие томные стоны. Я не выпускал его волосы, сжимая их с каждым разом всё сильнее, словно готов выдрать их с корнем. Я стал качать бёдрами навстречу, осторожно толкаясь в его послушный рот. Только мои стоны и влажное чавканье прерывало тишину. Воздух стал горячим, а свеча на тумбе, что слабо освещала комнату, резко танцевала, готовая вот-вот погаснуть. Я судорожно выдохнул в потолок, прежде чем отстраниться и закрыть рот Аяксу, прижав его к кровати. Второй рукой я доводил себя до разрядки, глядя на красного парня подо мной. Я знал, что если бы я не закрыл ему рот, то он попытался бы проглотить моё семя целиком, словно это молоко, а он детёныш. Такое уже было. Ни раз. Даже жалею, что показал ему это. Моя сперма брызнула ему на лицо, попадая на мою ладонь, на его мокрую от пота чёлку, на щёки и вовремя прикрытый глаз. Я дышал тяжело и судорожно, всё еще оттягивая кожу от головки до основания и обратно. Живот сводило приятными спазмами. Я слез с Аякса, устраиваясь рядом и снимая с себя одежду. Это только начало. Далеко, конечно, мы заходить не будем. Но что нам запрещает побаловаться и побаловаться себя руками? Мой топ упал туда же, где уже давно лежали шарфы и перчатки, вместе с обувью. Там же покоился серый пиджак. Я стянул с себя штаны. Аякс, кажется, совсем не торопился: лениво присел, хотя из штанов выпирало и даже намокло, он явно готов к разрядке с минуты на минуту. Я смотрел, как он вытирал со своего лица сперму и демонстративно ее слизывал. Я усмехнулся. До чего смешной. Подсев ближе, большим пальцем я размазал белую жидкость по его лбу, собираясь лишь часть и оставляя ту на его нижней губе. Раз ему так нравится, то пусть. - В следующий раз в рот. - Он ухмыльнулся, как делал это обычно, по-лисьи. Я фыркнул, чуть хмурясь. Не злобно, скорее игриво. - Если заслужишь. - Я тонул в его глазах. Он меня пожирал и я проигрывал по всем фронтам. Он накрыл мою ладонь своей, целуя мои пальцы и слабо покусывая их кончики. Я выдохнул через нос, прежде чем поцеловать его в лоб и прервать этот контакт. Мои руки ловко нырнули под ремень на груди, расслабляя его и вовсе снимая, прежде чем взяться за бордовую рубашку. Пуговицы под моими пальцами ловко расстегивались, обнажая бинты, что на секунду привели меня в чувства и заставили замереть. Я смотрел на перебинтованный лично мной бок и тяжело вздохнул, опуская руки. Но я даже ничего сказать не успел, как Аякс притянул меня ближе и мы оказались слишком близко. Наши ноги переплелись, а бёдра сомкнулись. Поза вышла нелепая. Как у подростков, которые занимаются этим впервые. Но я понимал, что Аякса это ни чуть не смущает, ведь он стал судорожно снимать с себя рубашку, отчего пара пуговиц отлетела и где-то треснула ткань, и на пол полетела уже не одежда, а тряпка. Он смотрел на меня голодно и жадно, облизывая свои губы, на которых совсем недавно была белёсая жидкость. Я тихо усмехнулся, покачав головой и поддался вперёд, накрыв его губы своими. Наши языки переплелись, а зубы стучали друг о друга. Из ртов выходили гортанные стоны, напоминающие рычание. Я отстранился, оставив ласковый поцелуй на его губах и принялся растягивать ширинку серых брюк. Она не поддавалась. Похоже заел замок. Тарталья вдруг отчаянно замычал. Он отстранился, готовый превратить даже эти брюки в набор лоскутов. Я усмехнулся. Смотрел на него, на то, как он бесится... Губы сами расплылись в улыбке. Не насмешливой, скорее тёплой от этой забавной картины. Наконец-то мой щенок выбрался из оков своих штанов и ринулся ко мне. Он повалил меня на кровать, прижимая своей тушей к матрасу. Его мелко трясло, а с губ срывались судорожные стоны. Я положил руку на его грудь, не спеша поглаживая напряжённые, выступающие мышцы. Затем спустился к ореоле, обводя ее кончиками пальцев. Бусина соска давно стояла, выпирая и требуя прикосновений. Я зажал ее между средним и указательным пальцами, выкручивая и оттягивая на себя. Над моим ухом послышался сдавленный болезненный стон. Вторая моя рука спустилась по животу ниже, достигая члена, что был всего на несколько сантиметров больше моего. Но моя ладонь скользила по толстому стволу и большой головке, делая разницу ощутимой. Вены на его члене выпирали, а из головки сочилась прозрачная жидкость, похожая на слизь слайма. Он положил голову на мое плечо, выдыхая горячий воздух на мою кожу. Стоило мне надавить большим пальцем на его уретру, как послышался жалобный стон и Чайлд прогнулся в спине. Я потёрся об его голову ухом. В моей ладони помещалась его упругая грудь, а член подрагивал от каждого прикосновения. Он стал покачивать бёдрами навстречу движениям моей руки. Толчки становились всё более резкими, а над моим ухом срывались судорожные стоны и тяжёлые вздохи. Его член дрогнул, когда густая сперма стрельнула на мою грудь и живот. Я продолжал массировать его, пока Аякс сам не убрал мою руку и не устроился у меня на плече. Мы лежали так пару минут, чувствуя кожей сердцебиение и дыхание друг друга. Аякс принялся оставлять на моих плечах поцелуи, что постепенно наливались цветом, словно созревали. Он чуть отстранился, заглядывая в моё лицо. Я встретил его слегка смущённой улыбкой. Я взглянул в глаза, что мне так полюбились, и замер на секунду. Они были томными и возбуждёнными. Мой взгляд пал на пах парня, и я увидел, что он опять возбуждён. Казалось, что его член даже упасть не успел, как опять налился кровью. Да, это всё было неправильно. Стоило придушить его, чтобы кровь шла к голове, а к тому, чем тот думал.