Завещаю птичкам

Шёл дождь. Гарри Поттер бездумно брёл к Запретному лесу. Буквально неделю назад его избрали четвёртым чемпионом, и парень узнал, какого это – быть всеобщим объектом ненависти и зависти. А хмурым вечером воскресенья Гарри понял, что больше так не может. Выскользнул из гостиной придавленный презрительными взглядами, прокрался по коридору, прячась в тенях от света факелов. Сколько себя помнит, никому не нужен, всегда один. Поступая в Хогвартс, Гарри наивно надеялся на изменения, однако жизнь вновь ткнула его носом в асфальт и сломала. Тогда, ещё одиннадцатилетний мальчишка не сразу заметил фальшь в тех, кто звался его друзьями, доверял, когда же заметил, предпочёл закрыть на это глаза. Спрятать боль и разочарование в глубину души, продолжать косить под конченного идиота, лишь бы не бросали.

Вся жизнь моя – насмешка,

И смерть наградой станет.

Вы ненавидите меня?

Ну что ж, это взаимно!

Герой, победитель Волдеморта. И что? Сначала окружающие душили обожанием, теперь вот ненавистью. Единственные, кто не менялся – Дурсли, Снейп и Лорд. Они ненавидели изначально, ненавидели всей душой. Почему-то так вышло, что константой, на которой держался хлипкий мир Гарри была ненависть. Парень не заметил, как и сам поддался ей. Стал ненавидеть, отчаянно, со всей отдачей: Дурслей за голодовки. За ночи, полные боли от рассечённых ремнём с железной бляхой ран. За сетку шрамов, покрывающих спину. За солнечные ожоги, после того адски жаркого летнего дня. За ненависть. Снейпа за постоянные унижения. За постоянные ядовитые оскорбления. За ненависть. Людей за равнодушие. За ожидания от него геройства, при чём Волдеморт входил в их число. Но прежде всего, сильнее остальных, Гарри ненавидит себя: тряпка, не способный справиться со своими же проблемами, слабак, идиот, трус, урод, истерик. Как же ему хочется добавить шрамов на тощие руки уже самостоятельно. Взять нож и располосовать бледную кожу кривыми надрезами. Сначала руки, потом, кровоточащими пальцами с трудом держа нож, ноги, туловище и закончить лицом. В завершении отрезать плоть ломтиками, маленькими кусочками. И покрошить их на совсем мелкие. Он, признаться, пару раз не удержался, и очень глубоко расцарапал ногтями бёдра. Но стоило соседям по комнате заметить, прекратил. Не хотел, чтобы и в Хогвартсе его обзывали ненормальным.

Чтобы любить людей, нужно иметь:

Большое всепрощающее сердце,

Глухую слепоту на оба глаза

И слепую глухоту обоих же ушей.

Кто же, в таком случае, удостоился любви, или, хотя бы, симпатии? Человек ведь не может жить в одной лишь ненависти. Животные. Конкретно: кошки, птицы. Гарри ласкал их, лечил, а они смотрели так преданно и благодарно…как никогда не смотрели люди. Он не обижал животных и другим не давал. Помнится, позапрошлым летом, после первого курса, закрыл собой котёнка, за что Дадли с компанией сломали ему пять рёбер. Дурсли, скрепя зубами, расщедрились на поездку в больничку, а вернувшись «домой» постарались, чтобы оставшееся лето он спал исключительно на боку. - Ха-ха…Весёлое у меня детство было, да… Гарри Поттер зашёл под сени деревьев Запретного леса. Дождь закончился. Сквозь густую листву на землю падал холодный свет Луны. Где-то вдалеке выли оборотни. Через несколько метров на плечи парня сели чёрные как ночь птицы – вороны. - Привет – подросток нежно погладил своих единственных настоящих друзей. – Знаете, у меня…Не просто так пришёл…Ну, в общем, мне всё надоело. Я терпел 14 лет. Знаю, знаю: если так долго терпел, почему бы и дальше не терпеть? Но…Как-то доконало всё, что ли. Я…не вернусь в Хогвартс…Мне там плохо…Да везде, в сущности…-из-за вставшего в горле кома Гарри не мог внятно говорить. Слёзы предательски застилали глаза, мешая продираться на любимую полянку. – Вот и пришли. Вы простите, пожалуйста. Ничего не взял сегодня. Зато…Мы же друзья, правда? Я подумал…Вороны ведь едят человечину? Может быть, вы будете не против забрать моё тело…Не хочу, чтоб мясо пропало… Подросток поднял пустые глаза на воронов. Их же, блестящие в свете Луны, смотрели в ответ крайне внимательно. Наконец, один из их кивнул. - Спасибо! Вы не представляете, как я вам благодарен! – Гарри неожиданно повеселел. Его лицо озарила первая за два года настоящая улыбка. По-мальчишески шлёпнувшись на траву, Герой Магической Британии достал из кармана палочку. - Прав профессор Снейп, баран я. Припёрся, решил, да не до конца. – нервно рассмеявшись, задумчиво почесав подбородок, он продолжил размышлять. – Секо? Диффиндо? Или же…Но я не знаю движений палочкой…Плевать. Что ж, друзья, прощайте. – Гарри счастливо улыбнулся, оглядев ворон. Тени играли на худом бледном лице с горящими зелёными глазами, делая его похожим на инфернала.

Авада Кедавра – пролетел тихий шёпот,

Без сил упала с палочкой рука.

Дождь стучит по серой коже,

Смывая слёзы с лица мертвеца.

Пропажу национального героя заметили спустя три дня. Беспокоится начали через пять, искать на седьмой. Ученики с отвращением кривились, обсуждая очередной способ Поттера привлечь внимания. Их заставили вместо выходного обыскивать школу! Несомненно, попадись избранный даже самому добродушному пуффендуйцу, мало бы ему не показалось. Вот только не нашли героя ни в первый день, ни на второй. Дамблдор договорился с кентаврами, чтобы те прочесали лес: никто лучше них не сможет почуять чужака. Кентавры нашли. Нашли обглоданный воронами скелет подростка. Рядом валялась палочка. Последнее заклинание на ней – Авада. Кто? Когда? Гарри не оставил после себя пояснительной записки, ни с кем не поделился страшным планом. Пусть гадают, пусть паникуют, пусть ненавидят ещё больше за зря потраченное на поиски время. Ему уже всё равно.

Белые кости ласкает Солнце,

Печально каркнул сытый ворон.

Я вам желаю боли, да побольше,

Пусть вас задушит тихой ночью.