На едине

— Это просто невыносимо! Что этот наглец себе позволяет!? Нарушает правила лицея, пишет свои глупые стишки, что-то кричит о свободе! — разъярённый мужчина в строгих очках неустанно ходил по кабинету от одного угла к другому, не переставая ругаться и отчитывать «хулигана» по фамилии Пушкин, который снова что-то натворил. Кабинет был наполнен запахом старых книг и чернил. Голос Пилецкого звучал всё громче, отражаясь от высоких потолков, как эхо его недовольства, а глаза его бегали по всей комнате, стараясь уйти от его шагов, которые становились всё более быстрыми и резкими. На стуле в углу кабинета сидел другой мужчина с расслабленным выражением лица, внимательно слушая тираду своего собеседника. Куницын, казалось, уже привык к подобным вспышкам гнева и знал, что они не в первый раз. Он лишь слегка усмехнулся, когда Пилецкий вновь заговорил о Пушкине. Он понимал, что у Пушкина такой характер, и в этом не видел ничего плохого. Да, он сам смело продвигал детям идеи свободы, и стихи юного поэта ему, наоборот, нравились. Тот и вправду был талантлив, и Александр искренне верил, что у лицеиста будет прекрасное литературное будущее. Конечно, тот не раз переходил черту своими шутками, дурачинами и драками с другими лицеистами. Но что поделать? Александр ведь еще юнец, который многое не понимает, у него еще ветер в голове... — Вы меня вообще слушаете? — неожиданно раздался недовольный голос инспектора прямо над ухом, приводя Куницына в реальность. Тот почувствовал легкий стыд из-за того, что не слушал собеседника, погружённого в свои мысли. Внезапное появление Пилецкого заставило его вздрогнуть, и он осознал, что тот подошёл слишком близко... Куницын, пришедший в себя, перевёл взгляд на Мартына Степановича и мягко улыбнулся, стараясь развеять нарастающее напряжение. — Он ведь ещё юнец! — произнёс он, придавая своему голосу нотки доброжелательности. На это Пилецкий только закатил глаза и недовольно буркнул: — В этом возрасте этот "юнец" должен знать и выполнять правила лицея! — его голос звучал как гром среди ясного неба. — А ваш Пушкин — разгильдяй и хулиган! Только и умеет, что тратить бумагу на свои каракули! Куницын обречённо выдохнул, его плечи слегка опустились, встав со стула, он поравнялся с инспектором, и в этот момент в его глазах мелькнула искорка игривости. Он взял лицо Пилецкого в свои руки и коротко поцеловал его в нос. Улыбка на лице Куницына была широкой и доброй, а когда он увидел, как лёгкий румянец расплывается на лице Мартына, а лицо перестаёт быть таким напряжённым, его сердце наполнилось теплом. Так было всегда: на людях мужчина строгий и серьёзный, а при их близости он сразу становился стеснительным и таким податливым. Если бы кто-то из лицеистов увидел эту сцену, они бы не поверили своим глазам. Инспектор, который всегда был олицетворением порядка и дисциплины, вдруг выглядел как обычный человек, способный на нежность. — Вы слишком строги, мой дорогой, — сказал Куницын утыкаясь в шею к мужчине и чувствуя, как тот вздрагивает. — А вы слишком мягкий. — недовольно прошипел тот, краснея еще сильнее и чувствуя как его голос дрожит. —А вам нравится, когда я жестче? — игриво прошептал на ухо инспектору, кладя свою руку ему на ягодицу. —Александр! — истерично вскрикнул Мартын смущаясь ещё сильнее. По кабинету разлился бархатный смех Куницына, и тот посмотрев на красного как рака Пилецкого вовлёк его в мягкий поцелуй.