Часть 1
25 апреля 2025 г., 20:58
Это, вне всяких сомнений, ужаснейшая вещь, что Вергилий когда-либо видел.
Поверить невозможно, что он заметил это только сейчас. Видимо, усталость повлияла на него больше, чем он думал — в конце концов, они едва вернулись в человеческое измерение, и после большая часть времени была им потрачена на восстановление. Но сейчас он, в более сознательном состоянии, стоит в ванной своего брата и смотрит на абсолютное уродство, которое из себя представляет его держатель для туалетной бумаги, задаваясь вопросом, не сошел ли с ума Данте за годы, проведенные в разлуке.
Оно чудовищно. Оно, кажется… похоже на, возможно, скелет? Эта штука целиком сделана из металлических прутьев, сплетенных в форму чего-то что можно назвать гуманоидом. Оно стоит на двух ножках, имеет две руки и щеголяет непропорционально крошечной грудной клеткой. На маленьких плечах сидит ухмыляющийся во все зубы череп, весь сверкающее, яркое серебро. Его вытянутые руки держат рулон туалетной бумаги, словно подношение.
Во всем мире нет ничего, что Вергилий ненавидел бы так же сильно.
Он быстро делает, что должен, снимает рулон бумаги с его рук (незачем ее зря тратить), поднимает эту адскую вещь и немедленно выносит ее из агенства. Позади, из-за стола, он слышит ошеломенный возглас Данте («Эй, ты куда с ним собрался?!»), но он не останавливается ни на миг, пока это ужасное создание не оказывается в своей естественной среде обитания: помойке.
Избавившись от скелета-держателя туалетной бумаги, он возвращается в агенство, игнорирует нелепые протесты своего брата об «обновлении декора без спроса» и уединяется в своей комнате.
Очевидно, чувство стиля его младшего братца остановилось в развитии когда тому было девятнадцать.
***
- Невозможно… - бормочет Вергилий себе под нос, войдя в ванную неделю спустя. Он включает свет, и тут же его приветствует сверкающее, слепящее великолепие серебряного черепа держателя туалетной бумаги. Вергилий глазеет на него с недоверием. Стоило догадаться, что с его везением Данте никогда не позволит вещице отправиться в небытие. Что вообще он в этом ужасе мог увидеть привлекательного? Оно, наверное, около метра в высоту. Оно отвратительно. Оно рвет туалетную бумагу своими острыми, криво согнутыми концами конечностей, когда ее снимают, и потому еще и неэффективно в исполнении своего прямого предназначения. Оно не удобно, модно или практично хоть каким-нибудь образом. Вергилий быстро принимает душ, намеренный немедленно решить ситуацию. Одевшись, он хватает скелет, забирает Ямато из своей комнаты, и марширует прямо в прихожую. Он поднимает его за… позвоночник и объявляет Данте: - Нет. Данте смотрит на него поверх своего журнала, сначала хмурясь на держатель туалетной бумаги, затем на Ямато. Отбросив журнал в сторону, он встает и показывает на Вергилия: - Даже не думай, бро. Оставь прикольного чувачка в покое. Что он вообще тебе сделал? — Он махает рукой в сторону премерзкой вещи. Вергилий замирает при словах Данте, с осознанием опуская взгляд на объект в его руке. Для Данте это «он». Не «оно». С этим пора заканчивать. - Оно отвратительно. - Ага, ну, мой офис — мои правила. Ты не можешь просто взять и начать здесь ремонт, Верг, - отвечает Данте, пожимая плечами. Вергилий, не желая больше ничего слышать, поворачивается к двери, и с яркой красной вспышкой и запахом дыма Данте, стоявший в другом конце комнаты, теперь преграждает ему путь. - Подвинься, - говорит Вергилий, на что Данте тыкает его в грудь, прямо в кость, словно собирается его отчитывать. Другой рукой он тянется к проклятой вещи, делая попытку вытащить ее из хватки Вергилия. Вергилий не отпускает, и когда отвратительное создание начинает слегка гнуться от их суммарной упрямой силы, Данте меняет тактику и просто вцепляется в него. Будто Вергилий не избавится от этого ужаса через его труп. - Черта с два. Они впиваются друг в друга взглядом из-за держателя для бумаги, пока Данте не ухмыляется. Он вытягивает руку в сторону — Дьявольский меч Данте появляется с вспышкой и дымом. - Сразимся за него. Я выиграю — он остается. Выиграешь ты- - Я его уничтожу. Данте пожимает плечами: - Ну, если тебе от этого будет спать спокойнее. Он кладет проклятую вещь в сторону, обнажает Ямато и отправляет их в другое место, с простором разойтись в бою. - Обычные правила. Кто первый сможет ударить — тот победил, - говорит Данте, становясь в обманчиво простую и обыкновенную боевую позицию. Вергилий знает своего брата достаточно хорошо, чтобы не попасться на эту демонстрацию беззаботности, и поднимает Ямато, принимает широкую стойку, и улыбается. Данте атакует. И Вергилий проигрывает.***
Вергилий — человек слова, потому держатель туалетной бумаги остается ужасной декорацией ванной комнаты вопреки его протестам. Несмотря на то, что он более не пытается от него избавиться, при каждой возможности Вергилий информирует Данте, насколько оно абсолютно отвратительно, или как оно мешает, или как оно порвало половину рулона туалетной бумаги — а это трата денег, которых у Данте нет. Его брату все это как с гуся вода, и он лишь пожимает плечами на каждую жалобу Вергилия. Бесит невероятно, но он будет терпеть, потому что Данте честно выиграл их бой. Спустя несколько недель он задумывается о правильности своего решения, когда, проходя мимо двери в ванную по пути в библиотеку, чтобы вернуть последнюю им прочитанную книгу по защитным ритуалам от демонов, он слышит голос. Говоря точнее, голос Данте, низкий и приглушенный закрытой дверью, но вполне разборчивый. - Это место было еще до того, как у меня появился ты. Он что… Он разговаривает с этим? На мгновение Вергилий не знает, что делать. Он стоит, замерший в середине длинного коридора, пытаясь осознать тот факт, что его брат — его идентичный близнец, что за жестокая шутка судьбы — разговаривает с металлическим скелетоподобным держателем туалетной бумаги. Не просто разговаривает, а ведет полноценную беседу. Вергилий разворачивается на пятках, совершенно забыв о книге, и идет назад в прихожую. Теперь, когда он знает об одностороннем разговоре Данте, он не может прекратить его слышать. Голос Данте разносится по вентиляции, достаточно громкий, чтобы Вергилий мог разобрать слова даже через целые три комнаты («Это трагедия...»), и он не станет этого терпеть. С силой хлопнув дверью, Вергилий выходит из агенства, марширует вниз по лестнице, и садится на последнюю ступеньку. К счастью, отсюда не слышно его брата, и он подпирает подбородок ладонями и выслеживает взглядом трещины на асфальте и думает, во сколько максимально далекая от «Devil May Cry» квартира может ему обойтись. Наверняка у него есть такие деньги. Наверняка там будет лучше, чем жить с этим. Глубоко погрузившись в свои мысли о переезде из агентства, Вергилий не сразу замечает присутствие своего сына, пока тот не оказывается прямо перед ним, одна рука на поясе и вторая уже потирает переносицу. - Он снова разговаривает с ебаным туалетным скелетом, да? — спрашивает Неро, и Вергилий молча продолжает свое обширное и внимательное исследование крупнейшей трещины в асфальте, отказываясь даже принимать во внимание возможность, что такое происходит достаточно регулярно, чтобы Неро уже был хорошо осведомлен. Его сын со вздохом поднимается по лестнице и в агентство, оставив дверь открытой (Вергилию надо будет наругать его за это, когда он оправится от текущего… шока). Изнутри, он слышит голос Данте: «Эй, малой», и немедленный ответ Неро: «Пожалуйста, выкинь эту хреновину, ты, кажется, травмировал моего старика.» Данте смеется. - Не могу. Мы сразились за него, и я выиграл. Туалетнобумажный дружок-пирожок остается. - Каким, блять, образом мы с тобой — родственники, - говорит Неро, и Вергилий чувствует прилив гордости от его следующих слов, - Ладно. Тогда я за него сражусь, и если выиграю, то он — мой. - Ну, попробуй.
