Часть 37
6 мая 2025 г., 17:47
Он вошёл неслышно.
— Ты выглядишь... — начал он, прищурившись.
— Осторожно, Малфой, — она чуть подняла бровь. — Где-то под подушкой лежит моя палочка.
Он сел в кресло с тем упрямым спокойствием, которое бывает у тех, кто уже выбрал остаться.
— Я хотел сказать: удивительно хорошо. Для человека, которого едва не сжевало собственное сознание.
— Удивительно хорошо для того, кто чуть не помер в одиночестве. — Она посмотрела ему в глаза. — Ты спас меня. Спасибо.
Он опустил взгляд, будто слова оказались слишком тяжёлыми, чтобы их принять. Потёр шею, выдохнул и попытался отшутиться:
— Думаю, мне полагается Орден Мерлина. Первая степень. За предотвращение гибели национального интеллектуального достояния.
— Драко?
— Ну а что? — он посмотрел на неё, прищурившись. — Сложно, понимаешь ли, быть героем. Волнуешься, не спишь, пишешь Поттеру. Потом слушаешь, как стажёры в Мунго шепчутся в коридоре: «Это правда Малфой?»
— И что ты им ответил?
— Ничего. Я же герой теперь. Должен быть скромным.
Она улыбнулась. Впервые по-настоящему, с теплом.
— Ты правда думал, что я просто ушла?
Он вздохнул, уже не шутливо.
— Я не знаю, Гермиона. Мы... мы не договаривались ни о чём. Не называли это никак. Ты исчезла и я остался в тишине. А тишина... иногда громко разговаривает голосом сомнений и страхов.
— Я бы не ушла, — тихо сказала она.
Повисла длинная Пауза слишком наполненная для слов.
Потом она усмехнулась:
— Забавно. Теперь я в палате в рубашке пациента, а ты рядом.
— Учитывая, с чего мы начинали, кажется, это либо ирония, либо какой-то сбой в сценарии.
Они улыбнулись, но слова будто закончились. Пауза затянулась.
— Спасибо.
— Ты первая меня спасла.
— За то, что остался рядом.
— Ты первая осталась.
Он замолчал и его пальцы машинально теребили край рукава. Потом, будто решившись:
— Я, кажется... тогда не поблагодарил тебя. За то, что делала ты. В Мунго. И после.
— Не обязательно, — прошептала она. — Теперь мы квиты.
— Не совсем, — он усмехнулся сдержанно и продолжил на выдохе. — Ты спасла бывшего Пожирателя-наркомана, который донимал тебя полжизни.
Он поднял на неё взгляд и голос стал тише:
— А я пытался сохранить единственное, что, как оказалось, имеет для меня какой-то смысл.
Он быстро отвёл глаза и добавил:
— Так что ты выигрываешь в альтруизме, Грейнджер даже не стараясь.
Она не улыбнулась, не отвернулась, просто смотрела на него, как будто слова ещё не успели осесть, но уже согревали.
Он медленно поднялся. Провёл рукой по краю пледа не касаясь, как будто оставляя жест вместо прикосновения и вышел.
