Тишина под кожей

5 лет спустя. Лондон. Офис Фонда. — …они всё равно попробую протащить его ночью, — сообщила помощница, бросая свиток на стол. — Через подкомиссию без заседания Визенгамота. Подписей достаточно, возражений официально не поступало. Гермиона кивнула и обвела взглядом схему на настенном пергаменте. Линии, фамилии, связи — как карта войны. Только враги не носили масок, не держали палочки. Они улыбались и говорили о стабильности. — Где "Современная магия"? — На готове. Ждут цитаты для первой полосы. Пускаем "Они боятся прозрачности"? — Нет, — Гермиона выпрямилась. — "Если у закона есть тень, он не может быть принят". — Записала. Вторая помощница вошла и передала ей свиток. — Пожертвования от трёх семей. Хватит на запуск программы психологической поддержки для маглорожденных и их семей и на частичный ремонт центра для оборотней. — Макгонагалл прислала списки? — Да. И письмо — просит, если возможно, расширить программу на старшекурсников. Гермиона откинулась в кресле и взглянула в окно. Лондон медленно погружался в сумерки, и в огнях, что зажигались один за другим, отражался порядок, к которому она стремилась. — Хорошо. Начнём с программы и сразу запускаем в полном объёме со старшекурсниками. Ремонт перенесём, на него соберём дополнительно. Через два месяца бал в честь годовщины окончания войны. Хороший момент, чтобы снова поднять тему, особенно через историю Люпина. Она закрыла папку, отдала её помощнице и устало выдохнула: — На сегодня всё. Хорошего вечера. Гермиона вышла из кабинета со спокойной радостью: каждый день здесь был для неё важным, настоящим, но она всё равно спешила домой. Потому что теперь у неё был настоящий дом и было к кому возвращаться. Бостон. Конференц-зал Североамериканской Академии Магии. Зал был высокий, стеклянный, залитый солнечным светом и вниманием слушателей. Драко Малфой стоял у заколдованной проекционной панели — расслабленно, уверенно, не в первый раз объясняя принципы нейросвязанных зелий коррекции памяти. — Главное не в рецептуре, — говорил он спокойно. — А в допуске, в выборе человека. Магия воли важнее, чем формула. Это не просто восстановление, это — возвращение права помнить. Он изменился за пять лет. Стал свободнее, легче. Волосы чуть длиннее, движения точные, сдержанные и с тем типом уверенности, что граничит с небрежностью. После конференции журналисты окружили его, вопросы сыпались один за другим. — Профессор Малфой, как вы относитесь к повторной номинации на международную премию в области социальной магии? Он едва заметно усмехнулся: — Я отношусь к своим пациентам. Если кому-то из них стало легче — это важнее любой награды. — Поговаривают, вам предложили постоянную должность здесь, в Академии. Останетесь в США? Он чуть выпрямился, взгляд на секунду стал жёстче. — Я признателен, это было бы честью, но я возвращаюсь в Британию. — По личным причинам? Он улыбнулся чуть мягче, но без лишней открытости: — По важным. И спокойно закрыл дипломат. Под Лондоном. Дом. Драко сдул с лица прядь волос и, поёживаясь, зашёл внутрь. Пальто кинул на вешалку, дипломат с характерной наклейкой «Исследовательская разработка. НЕ ВСКРЫВАТЬ» на кухонный стол. Снял пиджак, закатал рукава и принялся открывать контейнер. Камин вспыхнул, Гермиона вышла и улыбнулась, увидев его. — Ты уже дома? Как добрался? — Ещё один порт-ключ в самое продуваемое место Британии и я официально проклинаю всю Америку, — ворчливо сказал Драко. — Кто у них там решает, что холм над домом хорошая идея? У меня ощущение, что они специально ставят точку на самом скользком камне. — Жизнь учёного полна опасностей, — фыркнула она. Он закатил глаза. — Как прошло? — Пытаются протащить поправку через комитет без огласки. — И? — Думаю не выйдет. Пирс всё рассказал и мы подготовили статьи — утром будет весело. — А ещё утром будет пирог с уткой в идеальном состоянии, — с торжеством сказал он. — Я достал стазис-бокс, как для нестабильных зелий. Убедил техников, что внутри опытный образец. Почти не соврал. — Злоупотребление служебным положением? — она скинула мантию и с облегчением потянулась. — Магия во благо, — беззаботно отозвался он, протягивая ей ложку и тарелку супа. Она улыбнулась. — Как прошёл Бостон? — Предложили остаться, но я отказался. Она кивнула, как будто так и должно было быть. — И правильно. Ты бы скучал по британскому дождю и моей ежедневной борьбе с министерской машиной. — Именно. Без тебя и твоих вечерних сводок мне пришлось бы читать газеты, а я себя уважаю. Она усмехнулась, не отводя взгляда: — Тогда тебе и правда нет смысла уезжать. Она встала, ушла на кухню. Наливая чай, бормотала что-то себе под нос — про встречу с комитетом, письмо от Макгонагалл, новую статью. Он просто слушал. Когда она вернулась, они сели на диван, и она протянула ноги ему на колени. — Ты устала, — сказал Драко тихо, когда она откинулась на подушку. — Не больше, чем ты, — ответила она, прикрыв глаза. — Но я довольна. Последний год стал прорывом. Как будто всё, что мы строили в тени, наконец обрело силу. Он рассеянно гладил её по ноге. Она потянулась, не открывая глаз, и положила ладонь ему на плечо. Он накрыл её руку своей. — Люблю тебя. — И я тебя, — прошептала она, почти засыпая. В доме стало тихо. Когда-то тишина была острой болью, звенящей, как после крика. Теперь она была другой. Выстраданной, заслуженной, привилегией. Не одиночеством, а выбором. Тем редким, что не терпят от безысходности, а делят из любви. С теми, кого выбирают. Снова и снова. ______________________________________________________________________ Это была последняя глава. Фанфик завершён и прошёл, по сути, в тишине. Мне немного жаль, что было так мало отзывов. Но если эта история нашла отклик хотя бы у пары людей, значит, всё было не зря. Я жила этими героями. Беспокоилась за них, злилась на них и надеялась, что они смогут. Сегодня я подниму бокал за их счастье и, наконец, смогу спокойно уснуть, не прокручивая в голове их судьбы. Я буду очень благодарна за любое мнение, комментарий, ваше восприятие: что получилось, что нет, что зацепило. Спасибо, что были здесь.