Можно?

      Это был лениво-тягучий летний день, наполненный запахом расплавленного асфальта и жужжанием насекомых за окном. Воздух в комнате стоял неподвижно, лениво переливаясь от света, пробивавшегося сквозь занавески. Дамиан лежал на кровати, босыми ногами касаясь прохладного края простыни, глаза прикрыты, дыхание ровное. Всего сутки назад он вернулся из Хогвартса, и сейчас наслаждался чувством полного освобождения: два месяца — никаких учеников, сов, расписаний и бесконечных совещаний.       Тимоти сидел рядом, опираясь локтем о подушку. Его взгляд скользнул по волосам Дамиана — среди черных волосков он заметил пару седых.       – Знаешь, я думал, твоя работа не такая уж и тяжелая, – пробормотал он, едва касаясь пальцев Дамиана. В его голосе звучал упрек, смешанный с нежностью.       – Понимаю Барти… десять месяцев там – как долбежка мозгов, а не тела, – Дамиан лениво улыбнулся и закрыл глаза, опускаясь глубже в подушку.       Тишину прервал лишь шелест простыни, когда Тимоти наклонился ближе. Дыхание обожгло чувствительную кожу на шее, и через мгновение прозвучал вопрос – тихий, почти шепот:       – Можно?       – Мерлин… – с легкой усмешкой ответил Дамиан, не открывая глаз. – После пяти лет ты всё ещё спрашиваешь? Делай, что хочешь.       То, как Тимоти касался его – было чем-то особенным. Поцелуи были мягкими, сдержанными, но с огоньком, что разгорался в их ритме. Он скользнул ладонью под футболку Дамиана, поглаживая теплую кожу, пока тот не выдержал и сам скинул её. Тимоти тут же снял и свою – движение плавное, будто в танце.       И вот они лежали, переплетённые, тела касались друг друга – грудь к груди, бедро к бедру. Воздух стал влажнее, плотнее. Язык Тимоти нашёл губы Дамиана, а руки – его бока, поясницу, каждый изгиб тела, знакомый до мелочей. Каждое прикосновение отзывалось дрожью.       Тимоти потянулся за смазкой, не отрывая взгляда от его лица. Он знал, как нужно – не спешить, дать почувствовать, что он рядом, что поддержит, что знает каждую его реакцию.       Он аккуратно ввел два пальца, подрагивая от напряжения.       – Я желею, что ты пошёл работать в Хогвартс, – выдохнул он, двигаясь медленно. – Я здесь с ума схожу от желания, а ты там ходишь весь в мантиях и запретах.       Дамиан тихо рассмеялся, но тут же замер, нахмурившись от лёгкого дискомфорта. Он вздохнул, шумно, но сдержанно:       – Кто бы говорил… – прошептал он, прикрыв глаза. – Я же приезжал на Рождество… ты был на ра…       Он не успел закончить. Тимоти нашёл нужную точку – и всё остальное в этот момент потеряло значение. Он продолжал, постепенно добавляя третий палец, двигая ими внутрь и наружу, мягко раздвигая, растягивая, лаская. Дамиан выгибался навстречу, пытаясь сохранить контроль над голосом – но стоны всё равно вырывались, глухие, искренние.       Когда всё было готово, Тимоти осторожно вышел, достал немного смазки, и аккуратно распределил её по себе. Он провёл ладонью по бедру Дамиана.       – Готов?       Ответом был медленный кивок и чуть приоткрытые губы. Он вошел в него медленно, затаив дыхание. Дамиан сжал простыню, мышцы напряжены, но глаза были открыты – он смотрел прямо в лицо Тимоти. И этого взгляда было достаточно, чтобы забыть обо всём на свете.       Они двигались в унисон, ритм нарастал, дыхание сбивалось, и каждый толчок отзывался в теле эхом удовольствия. Тимоти склонился к его губам, целуя, глотая стоны, пока они не перешли в тихие выдохи и почти стонущие шепоты.       Кульминация накрыла их внезапно — как лавина, как разряд молнии. Тела дёрнулись, замерли, потом обмякли, сплетенные, горячие, переполненные остатками чувства.       Прошло несколько минут, прежде чем кто-то заговорил. Тимоти лениво поцеловал ключицу Дамиана.       – Надеюсь, ты понимаешь, что следующие два месяца я тебя никуда не отпущу, – пробормотал он.       – Даже не пытайся, – усмехнулся Дамиан, обнимая его крепче.