Торжество лжи

Шесть лет назад, Йорк

Военный оркестр играет траурный марш. Шесть офицеры несут на плечах гроб, накрытый флагом. На крышке — фуражка и ордена. Почетный караул идет рядом, оружие держат в положении «на грудь». Идет проливной дождь, заглушающий музыку. Гроб со всей осторожностью опускают в землю. Звучит сигнал «Last Post» — труба играет мелодию окончания военной службы. После короткой паузы звучит «Reveille» — символ пробуждения и новой жизни. Раздается почетный залп. Три выстрела. Офицеры складывают флаг и отдают седому, хорошо знакомому мне генералу. Он походит ко мне, а за его спиной гроб начинают засыпать землей. Он что-то говорит мне. Я не слышу его, как и не слышал речи сослуживцев покойника возле алтаря во время прощальной мессы. Я все смотрю, как падает мокрая земля. Как подходят люди и кладут на землю цветы у надгробия с именем моего мужа. Мне отдают флаг. Я держу его одной рукой, а второй — маленькую руку четырехлетнего ребенка, прижимающегося ко мне. Рядом со мной стоит мужчина, держа над всеми нами огромный зонт. Люди расходятся, не забыв подойти ко мне и посочувствовать. Оркестр собирает инструменты и уходит. Слышно лишь звук дождя. Вскоре из моей руки исчезает маленькая ладошка. Ребенка забрали мои родители, как и тот самый флаг. На кладбище за несколько метров от могилы остались лишь мы вдвоем. Вдовец и близкий друг погибшего. — Баррингтон? Его голос сломлен. Невил тяжело переживает утрату единственного друга, но держится. Держится, потому что я не могу. Ради меня и ребенка он организовал эти похороны, тогда как я последних два дня только и делал, что лежал в постели, смотря в стену. Я погрузился в кромешную тьму. Апатию на грани агонии. — Я убью их, — прохрипел я первые слова за последние дни. — Эверетт, — смягчает он голос и обнимает меня. — Давай подумаем об этом позже. Ты не в состоянии. — Их трупы будут такими же истерзанными, как его. — Мы даже не знаем, виноваты ли они! Та записка могла значить что-угодно!.. Ты ведь сам знаешь, кто такие Даремы. Не стоит переступать им дорогу. — Их детей будут хоронить в закрытом гробу, как я сегодня Кендала. Меня резко развернули. Мужчина прижал мою голову к своему плечу и крепко-крепко обнял. Я должен был бы плакать. Истерить, как в морге военной части. Вот только, как очнулся в палате, не мог выдавить из себя ни слезинки. Я лишь думал и думал. Думал и думал. Думал о той записке, чтобы не сосредотачиваться на увиденном. На искромсанном теле. На засохшей крови и трупном запахе. На бледной коже и рваных ранах. На лице, которое практически не узнать. — Давай уедем, м-м? Ты, я и Оберон. Уедем отсюда к чертовой матери… Прошу тебя, ради мальчика. — Я не смогу смотреть сыну в глаза, когда знаю, что его отца убили. — Ребенок даже не понимает, что происходит! — Он вырастет и поймет, а после спросит, почему я сбежал. Как я посмотрю тогда ему в глаза? А как смогу жить с чистой совестью, зная, что его у меня забрал вовсе не случайный случай? Пока где-то там эти люди будут безнаказанно жить в роскоши? — я отстранился, выставив между нами руки. — Сколько бы лет не заняло, я отомщу. Только тогда я смогу обрести покой в новом месте. — Я не позволю тебе соваться к Даремам! — проревел тот, встряхивая меня одной рукой. — Можешь возненавидеть меня, но теперь ты и Оберон — моя ответственность. Если хочешь, мы останемся в Йорке, но о Даремах забудь. Тогда я ничего не сказал Невилу. Лишь кивнул, чтобы успокоить его волнение. В итоге я все равно поступил по-своему, потому что не мог оставить смерть любимого безнаказанной. Они отобрали у меня все. Мой свет и мое счастье, мое вдохновение и мое сердце. Внутри я умер в тот день. Во мне не осталось ничего человеческого — так я считал. Долгие годы. Без остановки мечтал о Даремах и их скорой кончине, совершенно не задумываясь что убийцей может быть кто-то другой.

***

Мой муж был погребен в зоне, отведенной для военных на общественном кладбище. Незначительная могила с белым надгробием, как и сотни других здесь. Совершенно непримечательная могила моего супруга. Кендал Пирс. 12 марта 1999 — 14 апреля 2025. Лейтенант. Пока не встретимся вновь, любимый муж и отец. Я затаил дыхание и стряхнул пыль с мраморной плиты. Грудь стянуло. Сердце заныло. Менее болезненно, чем в первые годы после потери, но по-прежнему невыносимо. Когда-то я почти что поселился на этом кладбище. Меня в лицо знали смотрители с каждой смены. Я был на грани безумия. Приходил и как умалишенный разговаривал с надгробием, надеясь, что оно даст мне ответы, в которых я нуждался. Взяв себя в руки, я стал появляться все реже и реже, а в последние два года только в дни памяти — нашей годовщины, его дня рождения и смерти. Так как предыдущий год провел в Эксетере, я ни разу сюда не заходил. Все так, как я помнил. На могиле лежали свежие цветы. Очевидно, Невил недавно приходил. Проводив Оберона в школу и попрощавшись с Джун, я попросил телохранителя отвести меня на кладбище перед тем, как поехать в офис. Громила не сильно доверял мне после того, как я сбежал с телохранителями младшей госпожи, поэтому одного к могиле не отпустил, однако остановился на достаточном расстоянии, чтобы видеть меня. Все-таки меры приличия ему были известны, пускай он не имел ни малейшего понятия, к кому я пришел. Я присел и провел пальцами по выгравированном имени. — Привет, любимый, — сронил я слова и закусил губу, чувствуя, как непроизвольно накатывают слезы. Глубоко вдохнул в тщетной попытку отогнать печаль. — Ты даже не представляешь, что произошло за последний год… Знаешь, сегодня Оберон пошел в академию. Тебе бы не понравилась его школа. Он стал наследником. Я потерял контроль над жизнью нашего мальчика… Но, Кендал, он счастлив. Впервые за долгое время я вижу, как он улыбается беззаботно и по-детски… Мои пальцы проскользили к дате смерти и застыли. — Я обещал, что отомщу за тебя… у меня есть подвижки. Даремы не виноваты. Алекс говорит, что убийство может быть связано с твоей семьей… Ты никогда не рассказывал мне о них, всегда соскальзывал с темы и я действительно начинаю думать, что может быть так и есть. Откуда ты родом? Где ты жил до приюта? Твоя мама правда умерла? Кто твой отец?.. Мы прожили девять лет, а я даже не знаю, кто твои родители. Смешно, правда? Я зашелся тихим смехом. Улыбка быстро погасла, ведь в ответ мне не рассмеялись. Лишь холодный сентябрьский ветер подул в лицо, колыша траву. Пасмурная погода олицетворяла происходящее на моем сердце. — Ты наверное разочарованно наблюдаешь за мной по ту сторону? Я ни с чем не справляюсь без тебя. Мне даже пришлось жениться во второй раз… Об этом я и пришел поговорить. Не знаю, полегчает ли мне, ты ведь все равно меня не слышишь. Утерев скатившуюся слезу, я присел на корточки. — Мой новый муж из семейства Дарем. Помнишь того, кто мелькал на большинстве обложек модных журналов и билбордах? Это он. Оказывается, мы были знакомы с детства. Алекс был тем, из-за кого я начал рисовать. Судьба ли это? Баррингтоны, Даремы, да и сам Алекс — все они вторят: судьба. Проклятие наших родов… Кендал, знаешь, я начинаю верить, что это правда так. Потому что я не могу объяснить без мистики, как влюбился в мужчину, которым не являешься ты. А я правда влюбился. Меня тянет к нему. Иначе, чем к тебе, но тянет. От этого мне больно. Больно забывать тебя с каждым взглядом на него… Сглотнув, я стер дорожки скатившихся слез. — Что мне делать? Я хочу быть с ним, но не желаю предавать тебя. Оберону он нравится. Моим родителям он нравится. Он нравится всем, кроме Невила. Все идет к тому, что фиктивный брак станет настоящим. Я не готов… не готов еще отпустить тебя… — всхлипнув, я резко поднялся. — Я лгу себе, ведь так? Ты бы поругал меня за эту неразбериху в голове. Верно, я готов идти дальше. Ты был бы счастлив, если бы я отпустил месть и двигался вперед. Ты ведь был таким простодушным и добрым. Ты бы порадовался моему счастью с другим мужчиной, ведь для тебя мое благополучие всегда стояло на первом месте. Я развернулся к могиле спиной и обнял себя. Должно быть, я снова схожу с ума, раз жду ответа от холодного мрамора… — Не знаю, сколько займет времени поиск твоего убийцы. Алекс прав: я не могу столько ждать. Не могу мучить его и себя этим ожиданием. Я пришел сюда, чтобы сказать тебе, что принял решение двигаться дальше. Я вновь попробую счастье на вкус. Клянусь отомстить. Клянусь не забыть. Я никогда не забуду тебя, однако я больше не могу горевать, когда в моем мире вновь заиграли краски. Ты ведь понимаешь меня? Хах, только ты бы и понял меня. Среди всех ты был единственным, кто понимал меня без слов и принимал без оправданий… «Ты со мной, но иногда твои мысли уплывают в прошлое. Пора поставить жирную точку.» Так я и поставил точку. Свыкся с мыслью, что месть займет куда больше времени. Принял тот факт, что могут уйти годы, чтобы найти хоть какую-то зацепку. Более я не стану жить местью. У меня есть ребенок, нуждающийся во мне, а теперь еще и мужчина, который жить без меня не в силах. Я пойду дальше и не буду оглядываться назад. Достав из-под одежды подвеску с кольцом. Сорвал с шеи и бросил в глубокую каменную вазочку, где никто его там не найдет. — Покойся с миром, любовь моя. Это не новый холст. Я лишь начинаю рисовать продолжение своей истории новыми красками.

***

Подъезжая к поместью, я в который раз удивился, как рано стало темнеть. Время неумолимо идет. В поместье горят окна. Оберон уже должен быть дома. Я ловлю себя на мысли, что машин на подъезде больше, чем в последние дни. В сердце загорается надежда, что Алекс вернулся раньше. Ноги переставляются быстрее. Я бегу ко входу, где меня встречается собирающаяся домой миссис Уайт. — Мистер Дарем вернулся, — сообщает она, читая вопрос на моем лице. — В кабинете. — А Оберон? — Утомился после первого дня. Уснул сразу после обеда. Ужин в холодильнике. Хорошего вечера, сэр. Я кивнул и попрощался. Закрыв за кухаркой двери, я побежал наверх, сбавив скорость у кабинета. Мной больше не владела злость. Я соскучился. Я хотел обнять его и рассказать о всем, что произошло за последние дни. Я хотел поцеловать его, вновь стать пленником его зеленых глаз и сообщить, что готов. Наконец-то готов к тому, что он ждал последние пятнадцать лет. Попросить прощения за свое поведение и выразить понимание. Почувствовать зарождающееся доверия между нами. Ощутить его так же ясно, как и влечение к мужчине. Без стука открыв дверь, я замялся. Алекс был не один. Он с Рейганом просматривал какие-то бумаги, сидя на одном диване. — Мистер Баррингтон? — первым меня заметил Гленн, мгновенно вскочив с места. Словно ученик, когда в аудитории вошел преподаватель. — Добрый вечер, Гленн, — улыбнулся я куда мягче, чем в нашу прошлую встречу. Наконец, я словил на себе взгляд Алекса. Усталый. Без идеальной укладки. Изморенный и с мешками под глазами от недосыпа. — Я помешал? — Нет, — замотал тот головой и я вздохнул с облегчением. — Гленну уже пора домой. Давай, Гленн, ты не выспался. Иди домой и возьми на завтра отгул. Меня тоже не будет в офисе. Хочу провести время дома. — Как скажете, сэр. Придерживается формальностей рядом со мной, хотя мне известно, что отношения между ними куда ближе наедине. Парнишка быстро поместил все свои бумаги в портфель и прошмыгнул к выходу, смотря себе под ноги. — Подожди, — урвал я его, схватив за локоть. — У тебя найдется время? Голубые глазки размером с пени. Мгновение шока с искрами страха. — Для вас всегда найдется. Вот моя визитка. Свяжитесь со мной, когда вам будет удобно, сэр. — Спасибо, — я взял протянутую визитку и парень, извинившись, сбежал из кабинета, прикрывая за собой двери. Засунув визитку в карман, я снял пиджак. Бросил тот на кресло, а сам уселся на место Гленна. Тапочки остались на полу и я забрался с ногами, развернувшись к Алексу. Он, откинувшись на спинку дивана, просматривал бумаги, совершенно не обращая на меня внимание. — Злишься? — Я занят. Злится. Очень. Закипает, держась из последних сил. — Из-за того, что я встретился с твоей сестрой? Ты ведь поэтому сбежал от немцев и приехал раньше? — Откуда ты?.. — запнулся тот и раздраженно фыркнул. — Джун стоит держать язык за зубами. Иди спать, Эверетт. Я правда занят. Эверетт. Он зовет меня по имени в двух случаях: когда раздражен или серьезен. Он резко перевернул листок и стал читать следующий. Я никуда не ушел. Снял запонки, отложив на столик. Начал медленно закатывать рукава, рассматривая мужчину. Волосы спутаны. Лицо бледное. Мешки под глазами размером с Юпитер. Усталый и в домашней одежде он выглядит куда роднее, чем тот Александр Дарем из обложек. Видя его таким, вся моя злость улетучивается. Наша безмолвная ссора измучила его так же, как и меня. — Что ты хочешь от меня? — спросил он, буравя взглядом таблицу с данными. Он уже не вникал в прочитанное. Просто не мог, когда я находился в шаговой доступности. Алекс может строить из себя мисс занятость, однако я успел узнать его достаточно, чтобы понимать: передо мной искуственная маска. Когда я появлялся в поле его зрения, он ни на чем не мог сосредоточиться. Все его мысли были заняты мной и расстоянием между нами. Сейчас не исключение. Он нервно дергает ногой. Волоски на его руках приподнялись. Мурашки шли кожей Алекса. Я сидел меньше, чем в метре. Документы? Графики и таблицы? Работа? Умоляю, он сражался в данный момент со всем, лишь бы не броситься ко мне, как изголодавшийся хищник к добыче. Особенно сейчас, когда я уже не просто предмет его грез, а реальный человек, согласившийся стать его. Я не мог не умилиться. Он мил. Мил, как бывают милыми влюбленный подростки, не знающие, как совладать с эмоциями. Со всей своей мужественностью Алекс нравился мне именно таким. Не всемогущим мужчиной, которого я встретил в кафе, а обычным человеком, которого я узнал, живя под одной крышей. Нет, Алекс ошибся в том, что я ощутил притяжение с первой встречи. Я не он. В него я влюбляюсь постепенно, уничтожая возведенные собственноручно стены. И это прекрасно. Черт возьми, это так прекрасно! Это накатывающее волнами чувство похоже не на сбивающее с ног цунами, а сильные приливы и отливы, благодаря которым я не теряю себя. Верно, с Алексом я не терял голову. С ним я был собой. Возвращался к той версии себя, что погибла. Погибла в момент, когда цунами под именем Кендал унесло меня в далекие глубины темного и безграничного океана. Усмехнувшись своим мыслям, я склонил голову набок и по-детски просто заявил: — Я соскучился. Секунда, вторая, а после — тяжелый вздох. Бумаги летят на стол. Он прикрывает лицо руками. Сдается. Защита рушится. — Что тебе сказала Джун? — Много чего на самом деле… — загадочно прошептал я, выводя его еще больше. — У меня было время обо всем подумать, и я принял решение. Ты хочешь его услышать сейчас или прогонишь? Руки мужчины соскользнули вниз, и он посмотрел на меня. Уже было понятно, что он не хотел, чтобы я встречался с его сестрой по одной причине: она знала что-то, что не должен был узнать я. Очевидно, речь шла о нелегальном бизнесе, в который он не горел желанием посвящать меня. И в этом есть и доля моей вины. Я всеми возможными способами показывал, что не хочу относиться к этому миру, на что Джун неоднократно намекнула. Но как я могу продолжать огораживаться от этого мира, если Алекс живет им? Вот, к чему меня привели размышления. — Сегодня я навещал могилу Кендала, — прошептал я, видя в его глазах болезненное разочарование. Конечно же, ему доложили. Наверняка он успел надумать всякого. Например, что узнав о его причастности к незаконному миру, я в последний раз встретился с Кендалом перед тем, как сбежать. Не это ли причина его быстрого возвращения домой? Не поэтому ли на территории поместья сегодня так много громил, чтобы пресечь мой побег? Джун права: ее брат параноик. Я потянулся к его ладони и притянул к своей груди. — Ты говорил, что я не готов к серьезным отношениям… Так вот, Алекс, я ходил на кладбище, чтобы попрощаться. Я не могу больше заставлять тебя ждать и мучить себя. Я не стану жить ради мести. Не буду ждать ее. Это свершится, когда свершится. Повстречав тебя, я и правда стал забывать о ней. Ты вернул в мою жизнь эмоции. Чувствовать себя живым вновь — я не думал, что так будет. Мои губы прикоснулись к его открытой ладони. — Хочу попробовать. Хочу стать твоим. Это не очередной контракт. Я больше не буду выдвигать никаких условий. Пускай все идет, как идет. В его прекрасных зеленых глазах недоверие. — Ты уверен? Больше никаких побегов? Ты не упорхнешь от меня, как только столкнешься с проблемами? — Если бы отношения были просты, они не были бы такими интересными. Все еще не решаясь, мужчина продолжал сидеть недвижимо. Смотрел на меня, ища на моем лице каплю лжи. Должно быть, он пребывал в шоке, потому что я снова поступил против его видения картины мира. Алекс ожидал, что мы поссоримся или что я не захочу видеть его. Эти мысли в его голове подтверждают недоверие ко мне. Подтверждают неуверенность в моих чувствах. Пора это изменить. Я привстал и перелез на его колени, обняв за шею. Его руки машинально прижали меня к нему. Вдохнув уже родной запах, мое сердце пропустило удар. Да, это правильно. Я и он. Здесь нет греховности, как я считал ранее. Здесь нет предательства, как убеждал Невил. Здесь то, что я искал годами — покой. Чистая доза умиротворенности. Судьба, Бог или Вселенная — кто бы не дал мне второй шанс, я чрезмерно благодарен им и ни за что не упущу его. — Так как завтра ты дома, предлагаю сходить на свидание. Что думаешь? — Ты не перестаешь удивлять меня, птичка… — осторожно ответил тот, не зная на чем остановить взгляд: губах или глазах. — И я тоже соскучился. Очень сильно. Господи, ты даже не представляешь, что я успел надумать на эти несколько часов. Я рассмеялся и немного отстранился, чтобы посмотреть ему в лицо. Отвел локоны, что падали мужчине на глаза. — Джун поведала мне, кто такой Гленн. Как я понимаю, у него было тяжелое прошлое и ты не хочешь о нем говорить без разрешения парня. Я не стану тебя больше доставать. Да и мне глупо ревновать, когда ты приложил столько усилий ради меня. Я попытаюсь сблизиться с Гленном, так как ты считаешь его своей семьей. Ты ведь не против? Мужчина зачарованно смотрел на меня. Это выражение хотелось прямо сейчас запечатлеть на бумаге. — Это… похоже на сон. Я все еще не верю… Я усмехнулся и, быстро поцеловав его, прижался лбом ко лбу. — Я влюбляюсь в тебя… Пока что я не могу дать тебе что-то большее, чем это, но я очень хочу попробовать. Я обещаю, что приложу все усилия, чтобы узнать тебя. Только не закрывайся от меня больше. Я не предам тебя. Мы уже скованны узами брака. Я никуда не денусь от тебя. Говори мне, куда едешь и на сколько. Доверяй мне. Мужчина усмехнулся и потерся своим носом об мой. — Ладно, может, встреча с Джун не была такой плохой идеей. — Пошли спать? Бросай эти горы бумаг и удели время своему мужу. — Как скажешь, милый. Я сделаю все, что бы ты не пожелал. Он резко встал, подхватив меня. Бумаги разлетелись в разные стороны. Я не смог сдержать смешок. Мы направились в нашу спальню, оба не в силах стереть улыбки с лиц. Вот, как все должно быть. Вот, как я дал второй шанс любви. Оказывается, я еще способен на чувства. Оказывается, во мне еще горит огонь. Оказывается, я еще могу смеяться беззаботно, как десятки лет назад. Оказывается, я все еще хочу жить.