Круг Ура

Три дня. Три солнца, три луны. Время, отпущенное богами – или отчаянием вождя – на свершение невозможного. Поселение гудело, как растревоженный улей. Забыв на время о затопленных полях и разрушенных домах, люди готовились к великому деянию – переносу Сердца Земли. Одни расчищали дорогу к старому святилищу на холме Плача, убирая камни и вычерпывая воду из самых глубоких луж. Другие плели толстые канаты из тростника и пальмовых волокон. Женщины готовили скудную еду для работников и молились Инанне о помощи. Жрец Лугаль-Анне, оправившись от своего видения, но все еще бледный и сосредоточенный, проводил очистительные ритуалы, окуривая дымом можжевельника и людей, и быков, и саму повозку Ур-Намму. А Ур-Намму работал не покладая рук, почти не чувствуя усталости. Страх наказания сменился лихорадочным азартом творца и тяжестью огромной ответственности. Ему помогали. Эн-Меркар, его сын, теперь смотрел на отца не со стыдом, а с плохо скрываемым восхищением. Он оказался сильным и умелым помощником, ловко орудуя медным топориком и сверлом, предлагая свои решения по укреплению конструкции. Даже кузнец Гибил, ворча про гнев богов и растрату металла, выделил еще несколько медных скоб и помог выковать прочные кольца для упряжи. Несколько других ремесленников, видя одобрение вождя и жреца, тоже предложили свою помощь. Они укрепили платформу повозки толстыми кедровыми брусьями. Добавили еще одну ось для лучшего распределения веса. Усилили крепления медными накладками. Обмотали деревянные колеса толстыми слоями просмоленной кожи, чтобы они меньше вязли в грязи и не так быстро стирались о камни. Повозка стала еще тяжелее, еще неуклюжее, но теперь она выглядела способной выдержать вес небольшого дома. Самым сложным было придумать, как погрузить и закрепить огромный, неправильной формы базальтовый валун – Сердце Земли. Ур-Намму часами ходил вокруг камня в старом святилище, ощупывая его неровную поверхность, измеряя его примерный вес и объем. Он использовал принципы рычага, которые подсмотрел у строителей зиккурата, чтобы приподнять один край камня. Вместе с дюжиной мужчин, используя толстые бревна как катки (ирония судьбы!) и рычаги, им удалось сдвинуть камень на несколько локтей и подвести под него укрепленную платформу повозки. Затем, с помощью системы веревок и такой-то матери (и, возможно, молитв Лугаль-Анне), они медленно, дюйм за дюймом, накренили камень и опустили его на платформу. Повозка угрожающе скрипнула, колеса глубоко вдавились в землю, но выдержала! Камень закрепили толстыми канатами, продев их через специально просверленные в платформе отверстия. Настал третий день. День испытания. Две пары самых сильных храмовых быков были впряжены в повозку с помощью новой упряжи с медными кольцами. Ур-Намму сам взялся вести первую пару, Эн-Меркар – вторую. Лугаль-Анне окропил путь священной водой. Вождь Ур-Бау дал знак. «Тяни!» – крикнул Ур-Намму погонщикам, и сам дернул за поводья. Быки напряглись, упираясь копытами в грязь. Канаты натянулись. Повозка дрогнула, скрипнула… и не сдвинулась с места. Толпа, собравшаяся посмотреть, разочарованно вздохнула. Жрец Лугаль-Анне нахмурился. «Сильнее!» – снова крикнул Ур-Намму. Он ударил быков плеткой (чего никогда не делал раньше – он жалел животных). Быки взревели, рванули изо всех сил. Колеса медленно провернулись, вылезая из вмятин в земле. Повозка стронулась! Она двигалась. Медленно, мучительно медленно. Колеса вязли, скрипели, платформа качалась, угрожая опрокинуть драгоценный груз. Люди шли рядом, подкладывая доски и камни под колеса на самых топких участках, подталкивая повозку на подъемах, сдерживая на спусках. Ур-Намму кричал на быков, на людей, на самого себя, чувствуя, как пот заливает ему глаза, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Это был не триумф технологии, это была все та же отчаянная борьба человека со стихией и тяжестью, но теперь… теперь у них был шанс. Круг катился. Путь от старого святилища до храмового холма занял почти весь день. Солнце уже клонилось к закату, когда повозка, скрипя и шатаясь, наконец, достигла подножия зиккурата. Люди взревели от восторга и облегчения. Даже суровое лицо вождя Ур-Бау тронула улыбка. Лугаль-Анне вознес благодарственную молитву Энлилю. Выгрузить камень было не менее трудно, чем погрузить, но общими усилиями они справились, установив Сердце Земли на почетном месте у входа в новый храм. Миссия была выполнена. Зерно спасено (люди успели перевезти его на помост за время подготовки к переносу камня). Гнев Энлиля, казалось, утих – дождь прекратился, и на западе, сквозь разрыв в тучах, пробился слабый луч закатного солнца. В тот вечер Ур-Намму был героем. Соплеменники смотрели на него с уважением и удивлением. Вождь Ур-Бау принародно поблагодарил его за смекалку и упорство. Жрец Лугаль-Анне объявил, что Ур-Намму действовал по воле богов, и его изобретение – дар небес. Ему было обещано почетное место среди ремесленников и заказ на изготовление новых повозок для нужд храма и общины. Нин-Агал смотрела на мужа с гордостью и любовью, забыв все прошлые обиды. Эн-Меркар подошел к отцу и впервые за долгое время просто обнял его. «Ты сделал это, отец», – только и сказал он. Ур-Намму чувствовал усталость, но и глубокое удовлетворение. Его идея, его упрямство, его риск – все окупилось. Он изменил их мир. Немного. Но это было только начало. Позже, когда празднование утихло, Ур-Намму вернулся в свою мастерскую. Он посмотрел на свою повозку – грязную, поцарапанную, с треснувшим колесом, но победившую. Затем его взгляд упал на гончарный круг, сиротливо стоявший в углу. Он сел за круг. Взял кусок влажной глины. Его пальцы сами собой начали лепить сосуд. Круг мерно вращался под его ногой. Движение. Вечное движение. От бесформенной глины – к идеальной форме сосуда. От неподвижного камня – к катящемуся колесу. Он думал о будущем. О новых повозках, которые он построит. О том, как изменится их жизнь, когда тяжесть перестанет быть проклятием. Станет ли она легче? Или просто другой? Принесет ли колесо только благо – или новые войны, новое неравенство, новую суету? Он не знал. Он посмотрел на вращающийся круг, потом в окно, на звезды, начинавшие зажигаться на темнеющем небе. Мир вращался. Время вращалось. Все шло по кругу. Его изобретение было лишь одним витком в бесконечном вращении бытия. Что будет дальше? Новые идеи? Новые вызовы? Новый гнев богов? Ур-Намму вздохнул и снова сосредоточился на глине. Он был гончаром. Он был изобретателем. Он был человеком своей эпохи, стоящим на пороге новой. Его круг замкнулся, но он уже видел новую дорогу, уходящую за горизонт. И он был готов по ней пойти. Или покатиться.