фрустрация

когда субон видит их вместе первый раз по-настоящему — в груди схватывает. на долю секунды, как когда очень долго бежишь, переборщил с дозой или испугался тупого скримера. на долю секунды. менги улыбается ей и что-то шепчет, слегка наклоняясь — она каждый раз берет его за руку, хватается за его рубашку, жмется близко. делает вид, что смущена вниманием, когда фотографы снова и снова подходят к ним. танос сталкивается с ней взглядом, и она почему-то напряженно смотрит в ответ. не отводит глаза, не улыбается кокетливо. просто и прямо смотрит на него. сука. чувствует, что танос палит ее драгоценного крипто-капитошку. словно знает. конечно, нет. она не может знать — менги бы никогда не рассказал о них. никому и ничего. в первый раз, в номере за випками, менги сказал, чуть задыхаясь, едва они оторвались друг от друга: — клянись, что это между нами. субон только непонимающе поднял брови: — а между кем еще? менги смотрел серьезно и тяжело — и мокрая челка выглядела грустно на его влажном немного розовом лице: — пожалуйста? — черные бусины глаз впивались. глубокие и такие холодные по сравнению с еще горячим телом. — да понял я, понял…understand. танос хотел снова поцеловать его — но ли менги не оставил этой секунды, включил свет, натянул футболку и быстро стал собирать вещи. это было немного обидно, но, может, ледяному принцу просто нужно немного времени. и танос ждал. очень много. и каждый раз чего-то особенного. теперь пасет его как сталкер, шатаясь среди шоблы. эта сука так и палит его. можно было бы подкатить к ней, познакомится по всем канонам джентльмена прямо сейчас. сделать вид, что понятия не имеет, что она не одна, разыграть шоу, чтобы менги посмотрел на него наконец своим непроницаемым взглядом. но такие как она не ведутся на таких как танос — он выпивает очередной бокал шампанского, и, конечно, уже ебать как сильно хочет захуярить себя. или закинуться хоть чем-то. девчонка с охуенно красивыми ногами подмигивает через полтора часа, в уже приглушенном свете. он никогда ее не видел — прошла по какой-то левой проходке? прошла с кем-то? была в списках? прошла по пресс-карте? да похуй… в любом случае ничего сложного. раз — они уже за столиком, два — она улыбается, три — уже можно шепнуть ей что-то игривое, недостаточно далеко, но и не слишком близко, четыре — танос чувствует ее туфельку на своей щиколотке, пять — видит, как кто-то пытается их сфоткать. заебись. пусть будет на утро везде. когда они выходят из зала, танос оборачивается еще раз — но менги уже нет. танос никогда не делал ничего тупее. трахаться с классной, красивой, веселой девчонкой и страдать одновременно — ну и хуета хует. она раскидывает свои красивые ноги на черном кожаном диване — таносу почти стыдно, что он думает не о ней. менги — злоебучее имя. такое теллое и мягкое. этот уебан его не заслужил. менги — и он отворачивается, потому что смущается нежности — а руки сами тянутся к его белой шее, нежной груди, крепким плечам. однажды субон почти шепчет — ятебялю — но сдерживается, чтобы не быть совсем жалким. субон старался не снимать верх, вовремя выключать свет, ходить в душ только один. но однажды менги все-таки видит. и смотрит на его предплечья с холодным сожалением. — зачем ты это делал? субон только жмет плечами: — хуй знает. он уже убирает руку, но менги хватает неожиданно крепко. — эти как будто свежие. субону хочется разреветься. но менги словно непробиваемый, не чувствует этого и гладит чужую руку: — не нужно так. не знаю, что надо говорить, но… — боже, замолчи. менги замолкает, словно ничего и не было. коротко целует в плечо сладким бантиком сухих губ. субон месяцами вспоминает это мгновение — и ненавидит себя. и стыдится своей слабости. менги — последняя секунда оргазма, когда становится так плохо, что почти тошнит, вся простынь мокрая от пота, слюны и спермы. менги — и последние граммы улетают в нос. иди-ка ты нахуй, менги ебаный. м е н г и хочется вырезать у себя на лице перед тем, как умереть. чтобы эта тварь его никогда не забыла. танос очень боится, что это не закончится никогда — вдруг в голове всегда будет это имя? всегда будет преследовать во снах? всегда будет слышаться в толпе? всегда видиться в сообщениях? последний раз они трахались в его машине — неудобно, узко, душно. все вокруг пахло его кожей, его тонким вкусным ароматом — там, у шее, почти около лица, всегда пахло им настоящим — сквозь гели, духи, крема. густо и терпко. субон целует мокрую кожу, менги стонет на ухо горячо, касается губами, скользит тонкими пальцами в непослушную копну волос, прижимая еще ближе. если это одобрение, танос сделает все, чтобы снова его получить. он кусает, чувствуя крепкие мышцы. — нет, — менги задыхается, — без следов. без следов — субон лижет широко, мокро, слюняво, вылизывает эту шею от ключиц до самой челюсти, так хочется зализать его всего — завалить, сползти на пол, на землю, под землю. в любую точку пространства, лишь бы снова почувствовать вкус его спермы — всегда немного горчащей на корне языка. еще несколько движений, рука ищет чужой член, он течет, напряженный и крепкий. — как же тебе это нравится, — хрипло шепчет субон, и тут же чувствует как жетско дергают волосы, оттягивают от себя. глазам сложно сфокусироваться — менги в полутьме румяный, блестящий, покачивается немного лениво. глаза пустые и красивые. они целуются, пока субон стыдливо не кончается первым, когда сладкий теплый язык касается его. стонет громко и жалобно. — блять, прости…блять…fuck… менги слезает, сваливаясь на сидение. и субон опускается вниз, даже не надев штаны. — не подавись…от жадности… — смешливо раздается сверху. и все. потом все рушится. субон говорит кажущееся теперь смешным: — поехали ко мне. поужинаем. менги поправляет влажную челку, смотря в узкое зеркало: — нет времени, извини. я вызову тебе такси. субон отвечает короткое: — не надо. и выходя из машины так сильно надеется, что кто-то сфоткает его. но никто не фоткает, ничего не происходит. дни идут, менги постепенно растворяется. словно ничего и не было. но все было — все, сука, было! вообще все! нос щиплет и хочется реветь, но вокруг слишком много людей. — эй, ты чего? все норм? — намсу нависает сверху как черная птица, его едва слышно сквозь биты. — съеби, man… он, естественно, остается. намсу классно сосет — с душой. танос откидывает голову, заглатывая последнюю из креста, чтобы не было так больно и стыдно. потом приходится с ним целоваться — он так влюблен. блять…чел…зачем ты так сильно влюблен. мне так тебя жаль, man. потом танос говорит: — sorry, нет времени, я двину. и все понимает. и все понимает, когда видит его новую фотку. какая-то девчонка обнимает его за шею, пряча лицо. в комментах просто пиздец. субон читает с наслаждением. ночью порезы появляются сами. на месте тех, которые давно успели зажить. почти полгода без этого теперь казались сном — там не было крови, не было ежедневного стафа, не было так много намсу. и там был менги. всего один раз субон позволяет себе набрать дрожащими пальцами унизительное: 02:34 нахуя ты сделал это со мной когда утром он видит ответ, то просто звонит намсу, тот еще не ложился — бери себя и кислоту, такси у клуба, я тебя жду. они трахаются грязно, мерзко, почти больно, без презиков, без смазки — намсу почти задыхается от чужой руки на горле, глаза закатываются от кайфа. хоть кто-то счастлив. на телефоне остается непрочитанное: 08:33 Привет. Не понял, о чем речь?