Когда цветут фиалки

Сириус никогда не верил в любовь с первого взгляда. Возможно, потому что в доме на площади Гриммо любовь считалась слабостью, а может, просто потому, что в свои семнадцать он был слишком циничен. Но Элизабет Холлоуэй перевернула его мир с той же легкостью, с какой перелистывала страницы любимых книг в библиотеке Хогвартса. Их первая встреча произошла в начале седьмого курса. Хогвартс-экспресс только тронулся, когда Сириус, убегая от очередной стычки со Снейпом, буквально влетел в купе, где сидела она. Элизабет - или просто Лиз, как она представилась позже - читала учебник по Продвинутым Чарам, а на коленях у нее мурлыкал огромный черный кот. – Прости, – выдохнул он тогда, пытаясь отдышаться. – Можно я тут спрячусь? Она подняла глаза от книги, и Сириус впервые увидел этот особенный взгляд - теплый, с искорками смеха, словно она знала какой-то забавный секрет. – От Северуса Снейпа прячешься? – Откуда ты...? – Твои волосы зеленые, – она достала палочку и одним изящным движением вернула его шевелюре природный черный цвет. –Это его фирменное заклинание против вас. Так началась их история. Сначала это была просто дружба – они встречались в библиотеке, где Лиз помогала ему с Чарами, а он учил ее защитным заклинаниям. Она оказалась талантливой ведьмой, схватывала все на лету, но главное – она умела слушать. С ней можно было говорить обо всем: о семье, о войне, о страхах и мечтах. – Знаешь, – сказала она однажды, когда они сидели у камина в гостиной Пуффендуя (он пробрался туда под мантией-невидимкой Джеймса), – ты совсем не похож на того Сириуса Блэка, о котором говорят слухи. – А какой я по слухам? – Высокомерный придурок, который считает себя лучше всех, – она улыбнулась, заметив его возмущенный взгляд. – Но на самом деле ты просто потерянный мальчик, который хочет, чтобы его любили просто так, а не за фамилию. В тот момент он впервые почувствовал, как сердце пропускает удар. Никто никогда не понимал его так глубоко. Их первый поцелуй случился перед Рождеством. Они задержались в Выручай-комнате, практикуя Патронусов. У Лиз никак не получалось материальное воплощение, и Сириус пытался помочь. – Думай о самом счастливом моменте, – говорил он, стоя за ее спиной и направляя движение палочки. – О чем-то, что заставляет твое сердце петь. – А о чем думаешь ты? – спросила она, поворачиваясь к нему. – Сейчас? О тебе. Серебристая дымка вырвалась из ее палочки, принимая форму изящной лани, но они уже не смотрели на нее. Их губы встретились в первом, неуверенном поцелуе, и весь мир перестал существовать. Конечно, их отношения не могли долго оставаться тайной. Когда Вальбурга Блэк узнала, что ее старший сын встречается с «грязнокровкой», в Хогвартс прилетел вопиллер. «ПОЗОР РОДА БЛЭКОВ!» – гремел голос матери над Большим залом. «КАК ТЫ СМЕЕШЬ ПЯТНАТЬ НАШУ ЧИСТУЮ КРОВЬ СВЯЗЬЮ С ЭТОЙ ГРЯЗЬЮ? ЕСЛИ ТЫ НЕМЕДЛЕННО НЕ ПРЕКРАТИШЬ ЭТО БЕЗОБРАЗИЕ...» Сириус спокойно поднялся из-за стола, направил палочку на красный конверт и произнес «Инсендио». Вопиллер превратился в пепел, а он подошел к столу Пуффендуя, где сидела побледневшая Лиз, и поцеловал ее прямо на глазах у всей школы. – Ты сумасшедший, –прошептала она потом. – Сумасшедший от любви к тебе, – ответил он, и это была чистая правда. После школы они стали жить вместе в небольшой квартире в магическом Лондоне. Лиз училась на целителя, Сириус вступил в Орден Феникса. Каждый вечер она ждала его возвращения, каждую ночь лечила раны – и физические, и душевные. – Представляешь, – говорил он однажды, лежа головой у нее на коленях, – когда все это закончится, мы купим дом. Большой, светлый, с садом для твоих любимых фиалок. У нас будет куча детей... – Куча – это сколько? – смеялась она, перебирая его волосы. – Ну, для начала мальчик. Назовем его Лео – в честь созвездия. Продолжим семейную традицию, но по-своему. – Лео, – задумчиво повторила она. – Мне нравится. А еще? – А еще девочка, такая же красивая, как ты. И еще один мальчик. И может быть... Она заставила его замолчать поцелуем: – Давай сначала закончится война. Война... Она становилась все ожесточеннее. Пожиратели смерти убивали маглорожденных и их семьи. Лиз настояла, чтобы ее родители уехали в Швейцарию, но сама отказалась бежать. – Я нужна здесь, – говорила она. – В Мунго каждый день привозят раненых. Я не могу их бросить. Сириус умолял ее быть осторожнее, установил вокруг больницы дополнительные защитные чары, просил Дамблдора о специальной охране. Но он не мог быть рядом постоянно – война требовала его присутствия в других местах. В тот роковой майский день он задержался на собрании Ордена. Джеймс сообщил о новой информации касательно крестражей Воландеморта, это казалось важным... Он должен был сразу пойти к Лиз, но решил сначала заскочить домой за подарком – маленьким кольцом с сапфиром, которое купил еще месяц назад. Когда он трансгрессировал к дому Холлоуэев, было уже поздно. Черная метка зловеще мерцала в сумеречном небе, а дом, где еще вчера они строили планы на будущее, пожирало магическое пламя. Сириус бросился вперед, но путь преградил барьер антиаппарационных чар. – Лиз! – его крик потонул в треске горящих балок. Перед глазами проносились воспоминания последних трех лет. Их первое Рождество вместе, когда она подарила ему маггловскую кожаную куртку, а он – тонкий серебряный браслет с выгравированными созвездиями. Их первая ссора из-за его безрассудного поведения на задании Ордена, когда она три часа сшивала магией его разорванное плечо и плакала от страха его потерять. Их примирение – он явился с огромным букетом фиалок и не уходил от двери, пока она не впустила его. Теплые летние вечера в их маленькой квартире, когда она читала ему маггловские романы, а он играл с ее волосами, наслаждаясь звуком ее голоса. Тихие утра, когда они пили кофе на крошечном балконе, наблюдая восход солнца над Лондоном. – Знаешь, – сказала она однажды, –я никогда не думала, что влюблюсь в Сириуса Блэка. Ты казался таким... недостижимым. – А я никогда не думал, что маленькая пуффендуйка перевернет всю мою жизнь, – ответил он тогда, целуя ее в макушку. Их последний разговор эхом звучал в голове. Она была встревожена – в больнице участились случаи нападений на маглорожденных целителей. – Может, возьмешь отпуск?– предложил он. – Поедем куда-нибудь. В Италию, ты всегда хотела увидеть Венецию. – Сириус, – она погладила его по щеке, – ты же знаешь, что я не могу. Сейчас каждый целитель на счету. К тому же, у меня есть ты – мой личный защитник. – Всегда, – пообещал он, доставая из кармана бархатную коробочку. –Слушай, я хотел дождаться более подходящего момента, но... – Мистер Блэк! – патронус Грюма прервал его. – Срочное собрание Ордена. Обнаружено местоположение Воландеморта. – Иди, – мягко сказала Лиз. – Долг зовет. А я буду ждать тебя дома. Он поцеловал ее – торопливо, небрежно, уверенный, что у них будет еще много поцелуев впереди. Коробочка с кольцом осталась лежать в кармане мантии. Теперь, стоя перед горящим домом, он понимал – больше не будет ничего. Ни свадьбы, о которой они мечтали – маленькой, в саду, только близкие друзья. Ни дома с белым забором и клумбой фиалок. Ни маленького Лео с ее глазами и его улыбкой. Защитный барьер наконец поддался, и Сириус ворвался в горящий дом. Дым ел глаза, но он продолжал искать, звать, молиться всем известным богам... Он нашел ее в гостиной. Она лежала у камина, все еще сжимая палочку в руке. На губах застыла легкая улыбка – такая знакомая, такая родная. Рядом валялись тела двух Пожирателей Смерти – даже в последние минуты она сражалась. – Нет, – он упал на колени, прижимая к себе ее безжизненное тело. – Пожалуйста, нет. Лиз, любимая, очнись. Я же обещал защищать тебя. Обещал всегда возвращаться... Авроры нашли его там через час – он все еще держал ее на руках, баюкал, как ребенка, и шептал их любимые строчки из маггловских стихов, которые она часто читала ему. Похороны были тихими. Джеймс и Лили стояли рядом, поддерживая друга. Ремус принес фиалки – целую охапку, такие же нежные и хрупкие, как сама Лиз. – Это моя вина, – сказал Сириус позже, когда они сидели в «Трех метлах». – Я должен был быть там. Должен был защитить... – Ты не мог знать, – тихо произнесла Лили. – Никто не мог. Но он знал – это было только начало. Война становилась все ожесточеннее, и смерть Лиз была не последней. Через несколько месяцев погибли Марлин МакКиннон и ее семья. Потом братья Прюэтты. Сириус изменился. Исчезла его беззаботность, померкла знаменитая улыбка. Он стал безрассудным в бою, словно искал смерти. Только присутствие Джеймса и мысль о мести удерживали его на грани. Каждый год в годовщину ее смерти он приходил на кладбище с букетом фиалок. Садился у простого белого надгробия и рассказывал ей обо всем – о войне, о друзьях, о маленьком Гарри, который так похож на Джеймса. – Знаешь, – говорил он, поправляя цветы, – я все еще люблю тебя, Лиз. И всегда буду любить. Надеюсь, там, где ты сейчас, нет войны. Нет боли и страха. Только покой и фиалки. А потом случилось 31 октября 1981 года, и его мир рухнул окончательно. Джеймс и Лили... Питер... Азкабан... Но даже в самые темные ночи, когда дементоры высасывали все счастливые воспоминания, он хранил в сердце образ девушки с теплой улыбкой и любовью к фиалкам. Это было единственное, чего они не могли у него отнять. В стенах Азкабана время текло иначе. Дни сливались в недели, недели в месяцы, месяцы в годы. Дементоры кружили, высасывая счастливые воспоминания, но образ Элизабет оставался неизменным – словно выжженный в самой его душе. Иногда по ночам, когда холод пробирал до костей, он вспоминал их последнее лето. Они сняли маленький домик на побережье, недалеко от Корнуолла. Лиз училась плавать – до этого она боялась воды. – Держи меня крепче, – просила она, цепляясь за его плечи. – Всегда, – отвечал он, поддерживая ее в прозрачной воде. Тогда они говорили о будущем. О том, как построят свой дом у моря. Как будут учить детей летать на метле и варить зелья. Как состарятся вместе, сидя на веранде и наблюдая закаты. В его камере была маленькая трещина в стене. Каждую весну через нее пробивался крошечный полевой цветок – фиолетовый, похожий на фиалки, которые так любила Лиз. Сириус берег его, защищал от холодных ветров. Это был его маленький якорь в реальности. Когда он наконец сбежал, первым делом отправился на ее могилу. Заросшее кладбище встретило его тишиной. На белом камне все еще можно было прочесть: «Элизабет Холлоуэй 1960-1979 Любовь сильнее смерти» Он опустился на колени, касаясь холодного мрамора. – Прости, что не приходил так долго, любимая. Я должен найти Питера. Должен защитить Гарри – ради тебя, ради Джеймса и Лили. Годы спустя, падая за Арку в Отделе Тайн, Сириус улыбался. В последний момент ему показалось, что он видит ее – молодую, прекрасную, с протянутой рукой. – Я ждала тебя, – прошептала она. –Я вернулся, – ответил он, делая шаг навстречу. Говорят, за Аркой Смерти нет боли и войн. Только вечный покой и поля цветущих фиалок, где двое влюбленных наконец обрели свой дом.