Привет, сосед!

Весенняя слякоть с дождём – не самая удачная погода для переезда, особенно неприятно ощущать ее летними китайскими кроссовками, которые, в добавок к сырым носкам, ещё и отлично скользят. Михаил отчётливо ощутил это на своей шкуре, когда прямо перед подъездом новых апартаментов, шлёпнулся спиной в мокрый снег. Боль от удара пришла не сразу, а только после того, как Миша поднялся на ноги. Сделав всего одно неловкое движение, давно ноющие спина и шея, снова дали о себе знать. Пульсирующая волна прокатила по телу и резко отдала в голову, сопровождая потемнением в глазах. Пара грузчиков управилась с коробками достаточно быстро, и Миша, выкурив один стик, отправился наводить порядки в новой квартире. Подъезд был чистым, мутной была, разве что, только плитка под ногами из-за натоптонного песка. Ещё на выходе из лифта он услышал музыку, доносящуюся откуда-то с его этажа. –Не повезло соседям,– коротко подметил он, но чем ближе подходил к своей двери, тем стремительнее пропадала улыбка с его лица. Прямо из квартиры напротив доносилась игра фортепиано. Энергичная мелодия была отчётливо слышна всему этажу, а лучше всех остальных ей мог “наслаждаться“ Московский. Ещё пару минут он стоял, тупо смотрел, и кусочки пазла в его голове начали выстраиваться в проявляющуюся картинку: Дешёвая квартира с некоторой техникой, хороший залог, невысокая ставка, полупустой дом и “тихие“ соседи, которые оставались таковыми ровно до того момента, пока Миша не стал полноправным хозяином помещения. Риелтор просто кинул того на деньги, при том, что Мишино “спасибо“, в размере неплохой такой суммы, было весьма щедрым. Долго не думая о своей огромной неудаче, он отправился в квартиру “обставлять“ рабочее место, ведь переезд переездом, а начальнику таблицу с ответами за месяц отправить надо. Просидев за монитором ноутбука чуть больше часа, сознание начало плавится стремительно; Абсолютно все мешало сосредоточится на работе: сдешний холодильник гудел как-то слишком громко, часы, задающие такт своим тиком, только капали на еле живые извилины Мишиного мозга, а главным раздражителем сегодняшнего вечера по прежнему являлась клавишная игра из квартиры напротив. Сил на ругань не было совсем, но Миша со своим характером просто не имел право не продемонстрировать свое недовольство “с порога“. С пол минуты он стоял у соседской двери и пытался достучаться хоть до кого нибудь, надеясь, что ему откроет не огромный и акрессивный мужчина ростом под потолок, а понимающий и смиренный паренёк, готовый идти на уступки. На удивление открыл ему смесь того и этого. В пороге стоял приятный парень-шатен с растрёпанными кудрями, в домашнем атласном халате богатого тёмно-синего цвета и ебливым выражением лица. Не смотря на то, что любоваться было некогда и нагнетающая тишина давила неловким присутствием, Михаил всё-таки успел осмотреть соседа с ног до головы, и только потом, слегка потупившись, возник с претензией: – Не могли бы вы прекратить игру, вы мешаете мне работать,– вежливо и спокойно попросил он. При этом, сам себе поражается: ещё несколько секунд назад хотел было высказать всё, что накопилось за эти пару часов непрерывного потока музыки, но в миг передумал и сменил тон на ровный и бархатистый. – Из-за усталости; не хочу ругаться в первый же день,– подумал про себя Миша, оправдывая свое неестественное поведение. – А вы, собственно, кто?– ответил парень, приподняв бровь. – Михаил, ваш новый сосед,– произнес он с протянутой, для рукопожатия, рукой. – Александр,– представился собеседник и пожал протянутую руку,– Значит так, Михаил, я нахожусь в своей квартире, и, по закону, имею полное право шуметь до девяти вечера,– колко произнес он смотря прямо в глаза...–А сейчас,– он отвернулся назад и взглянул на настенные часы,–Семь. Доброй ночи, Михаил,– язвительно произнес он и закрыл дверь. –Пидорас,– возмущённо буркнул Московский себе под нос и через секунду из квартиры снова начала доносится музыка.

***

Постоянные перепалки превратились в обыденность и каждая последующая встреча в обязательном порядке сопровождалась обсуждением ежедневных музыкальных концертов Александра и его невыносимой привычки музыцировать по вечерам. Спустя некоторое время Михаил заметил кое-что нетипичное: каждый день, приходя с работы он больше не слышал музыку, струящуюся из двери напротив, ежедневной игры и повторений мелодий из раза в раз; Только тогда он понял как же тихо и безмолвно в его собственной квартире, как сильно его начала раздражать тишина и белые давящие стены. Из-за входной двери начали доносится голоса. Пройдя пару метров и заглянув в глазок, он заметил человека в синей спецовке рядом с соседом. Дождавшись того, когда человек в костюме закончит разговор и скроется в лифте, он провернул замок и распахнув дверь, парни встретились взглядами. Заметив эластичный бинт на запястье, пазл в голове вдруг тут же сложился воедино, полностью объясняя отсутствие игры на инструменте, но всё же не стал делать поспешных выводов и задал беспокоящий его вопрос, но аккуратно, в своей манере – Я надеюсь сегодня шума не будет?– процедил Михаил со своем статически высокомерным выражением лица, пытаясь объединить образ язвительного соседа и соседа, которому этот самый “шум“ так крепко запал в душу. – Радуйтесь, Бог вас любит, ведь я получил травму и теперь какое то время не смогу музыцировать. Сказать, что Бог не любил его – значит соврать, но вот радоваться чужим страданием низко даже для него самого. Лицо Михаила резко сменилось с надменного и высокомерного на сочувствующее и обеспокоенное. Этого не мог не заметить собеседник, поэтому удивлённо вскинул брови и заметно смягчил взгляд. – Мне жаль,– кротко произнес Михаил, а сразу после резко приободрился в лице,– Знаете, Александр, я могу дать вам очень хорошую китайскую мазь, она всегда чудом спасала мою спину, уверен, что и вам поможет,– закончив предложение на положительной ноте, он, казалось, дал надежду на дружелюбную беседу и от этого ощутимо приободрился. Атмосфера и впрямь стала менее напряжённой, и немного подумав, собеседник наконец ответил на предложение,–Да, я был бы очень признателен вам, Михаил,– последнее слово он произнес как-то по-особенному, как ещё никогда ничто не произносил в его присутствии. Мигом метнувшись в квартиру за мазью, а после уже стоя около двери, повернулся к зеркалу и невольно начал поправлять волосы, что небрежно стекли на лоб. Потянувшись к флакону одеколона он отдернул руку и осознал что прихорашивается для парня. Отбросив странные мысли он вышел в подъезд, крепко держа в руках баночку с мазью. Александр дружелюбно впустил на порог своей квартиры и, то ли из вежливости, то ли по глупости сказал не стесняться, и пригласил пройти дальше, в зал. Первое, что бросилось в глаза – это фортепиано, стоящее посредь комнаты. Оглядываясь по сторонам он заметил лепнину на потолке, изящную резную люстру, мольберт, а главное – что вся квартира имела имела один стиль, а стены – один цвет. Михаилу это показалось напыщенным и вычурным, совсем не в его вкусе. Не сказать, конечно, что серые стены Московского были ему по душе, но покупая квартиру напротив “Теремка“, как ни странно, о ремонте в этот момент он не думал вовсе. Александр присел на табурет около инструмента, а гостя усадил рядом с собой, на кресло с резными подлокотниками и мягкой обивкой. Михаил не думал что его добродушие и желание просто передать мазь из рук в руки вообще доведет хотя бы до того, что он переступит порог квартиры. Он думал: –передам мазь и пожму руку,– но стремление помочь обернулось Московскому боком, а скорее уж задом, поскольку Александр растянул не только кисть руки, но и спину, а Миша, как самый миролюбивый человек на планете, поспешно решил предложить свою помощь, а потом подумать об этом. Парень скидывает с плеч шелковый халат и указывает на боль в пояснице. Московский, долго не раздумывал, открутил крышечку мази, и аккуратно, почти не надавливая, начал проминать проблемную зону. От неожиданности прикосновения Александр зашипел сквозь зубы. По его поведению было понятно, что томная боль, пронизывающая всё тело, хоть и являлось болью, но была до жути приятна и сладка. Проводя столько времени за фортепиано, усталость копилась и выплеснулась одним тихим стоном. Побыв секунду в ступоре, Михаил размазал остатки мази по площади и стремительно направился к входной двери. Спустя пару секунд неловкого общения и пожеланий скорейшего выздоровления он, полностью забыв про мазь, удрал за порог уже своей квартиры, и, прокручивая всё произошедшее за последние пять минут, ощутил пульсирующее чувство снизу.