Безысходность

— Побудешь со мной в последний раз? — С охрипшим голосом спросила коротковолосая, поднимая взгляд на старшую. Йеджи не могла отказать ей. Видя ее красные глаза на которых все еще лились слезы, и в принципе состояние — было ужасно. Хван неуверенно кивнула, считая что это плохая идея. И для Рюджин и для нее. Ей было больно видеть ее такой, но все же легла рядом. Когда Йеджи легла у стенки, Джин легла рядом. Рыжеволосая всегда была у стенки, а младшая любила обнимать ее сзади, опрокинув ногу на нее. Это была их любимая поза для сна. Но почему то сейчас они тщательно стараются не касаться друг друга. Странно. Ведь только вчера лежали так, будто не хотели отпускать друг друга и на секунду. От этого Шин стало еще больнее. Больно ведь когда от родного и любимого голоса слышишь не милые словечки, а о том что чувств никаких нет, и вдобавок об измене. Больно ведь когда человек, с которым ты планировал провести всю свою оставшуюся жизнь — просто разрушает все твои планы, одним лишь никчемным разговором. Рюджин от всего было больно, она не выдерживала скопившихся эмоций. Ей хотелось уткнуться в шею Йеджи, хотелось чувствовать ее тепло, до боли родной запах. Неосознанно она так и делает. Она уткнулась в ее шею, чувствуя любимый аромат карамели. Хотелось выдыхать и вдыхать ее вечно. Хотелось слышать от нее те милые слова что она говорила совсем недавно. Хотелось просто любить и быть любимой ею. Но все что получилось сделать, так это только капать слезами в ее футболку. Шин было невыносимо больно, она рыдала ей в плечо. Рюджин чувствовала боль в области сердца, так, будто ей наносят тысячу ножевых ранений. Хотелось просто взять и вырвать ее, она доставляет ужасный дискомфорт, даря ей только неприятную волну боли. Но не смотря на все это, Джин знает, что все еще любит Йеджи. Она любит ее как раньше, как в первые дни влюбленности в нее, за все это время, она не потеряла ни капельки чувств к ней. Но почему же потеряла она? — Зачем ты так со мною? — почти не слышно шепотом спросила младшая. Голос у нее охрип от комка в горле, слезы все еще текли ручьями, не давая и надежды на то что они остановятся. Коротковолосая думала что Хван спит, но нет. Она не спала. Она чувствует влажность в области плеча. Слышит всхлипы младшей. Чувствует прикосновения Джин. Услышала то что та спросила. Ей было жаль Рюджин, она не заслужила всего этого. И за все это время, Хван даже подумать и не могла, как сильно может пожалеть о том что сделала, но было уже катастрофически поздно все исправлять. Джин встала, принимая сидячее положение. Голова сильно гудела от слез и от куча разных мыслей. Но не переставала плакать. Ей все еще было обидно и больно. — Прости меня, прошу.. — Прошептала младшая, все так же тихо, — Но я больше так правда не смогу, я не вынесу. Рюджин не знала на что идет, но знала чем кончится все это. Она не сможет вытерпеть, она слишком много чувствует. Все пульсирует, все болит и все идет ко дну. Как и она сама. — Я тебя очень сильно люблю, Йеддон, — Шепчет Шин, смотря на нее, — Но как мне жить, зная, что ты совсем не чувствуешь того же? Йеджи все слышала, но не знала как реагировать. Ей встать и спросить к чему она ведет? Просить прощения? Утешить ее обнимая, после всех слов что наговорила? Хван все так же не шевельнулась. А вот Рюджин встала, и голова правда гудела так сильно, что она была готова сесть обратно. Но она продолжила путь. Дойдя до кухни, она взяла простой нож. Затем закрылась в ванной. Руки у младшей сильно дрожали. — Я правда готова закончить все вот так? — пронеслось в голове Шин. «Сломать меня? Но я утыкалась в спину человека, которого любила больше жизни, после слов о ее измене» Йеджи показалось странным, что Рюджин так долго не приходила. Прошло тридцать минут, час, два… Сбившись со счету, она прошла проверять. Последнее что услышали соседи, так это громкий крик.