фиолетовый

– Так какой цвет тебе больше всех нравится? – спрашивает Су Бон. Чуть подается вперед, как всегда, четко проговаривая каждое слово, чтобы Нам Гю было легче читать по губам.  Нам Гю щурится, словно вопрос застал его врасплох. Дает себе пару секунд на размышления. Морщит нос чуть недовольно – он забыл, каким жестом обозначается слово.  보라색 “Фиолетовый” – Нам Гю медленно выводит хангыль на чужой теплой ладони. Брови Су Бона хмурятся.  – Он какой? – уточняет, снова четко выговаривая слова. – Я помню, что красный – горячий, похожий на злость и любовь одновременно. Я не помню про фиолетовый.  Нам Гю выдыхает, ловит чужую ладонь, и привычным движением позволяет ей обхватить собственную. Су Бон ждет сосредоточенно.  Нам Гю объясняет неспеша, позволяя Су Бону считывать каждый жест, каждое движение пальцев. “Он как ночь. Не страшная – красивая. Как магия. Как свежий синяк, если надавить – больно. Сирень фиолетовая.” Су Бон кивает. Чуть сжимает чужие пальцы. Улыбается коротко, почти стеснительно.  – Мне нравится запах сирени. – говорит он почти шепотом, словно делится чем-то личным. Водит слепыми глазами из стороны в сторону, словно действительно пытаясь его разглядеть, только вот вместо этого отворачивается в другую сторону. Нам Гю приходится сосредоточиться, чтобы уловить чужую мимику, но он все равно все понимает.  “Твоя футболка – фиолетовая” – объясняет Нам Гю, и тянет чужую ладонь к собственному лицу, прижимает к щеке, позволяя узнать о улыбке. “Мне нравится”  Су Бон хмыкает, дергая Нам Гю за руку, чтобы привлечь внимание. Чуть наклоняет голову набок. Наверное, он даже не знает, что так обычно делают щенки. Нам Гю фыркает.  – Покрасишь мне волосы в фиолетовый? Нам Гю вскидывает брови. Потом смотрит на него – долго, будто проверяет, не шутит ли он. Су Бону даже приходится снова его дернуть. Не похоже, что он прикалывается.  – Ну? – переспрашивает он, все еще сжимая пальцы Нам Гю.  Тот смеется беззвучно, откидываясь спиной к изголовью кровати, снова начинает перебирать пальцами.  “Ты с ума сошел” Пауза. “Я бы посмотрел на это” Су Бон пожимает плечами.  – Ну, я бы тоже хотел посмотреть. Нам Гю толкает его плечом.  “Балбес, не заставляй меня чувствовать себя виноватым” Су Бон игнорирует его обзывательства.  Нам Гю убирает свободной рукой темную прядь со лба Су Бона. Пальцы задерживаются чуть дольше, чем надо.  “Идиот” – говорит его ладонь.  И потом: “Мой” А затем – еще одна пауза. Длинная теплая. Они лежат рядом, руки переплетены. Су Бон вслушивается в пение первых весенних птиц за окном и теплое дыхание Нам Гю. Нам Гю вглядывается в чужие острые черты. 

***

Су Бон крутит башкой, пока Нам Гю стелит старые полотенца по полу и ищет футболки, которыми не жалко пожертвовать. Су Бон свистит под нос, пока Нам Гю цепляет один угол за другим и думает про то, что стереотипы о тихих глухих крайне тупые и наивные. Нам Гю, в конце концов, не знает как громко он шипит каждый раз, когда врезается во что-то. И как громко топает прямо сейчас где-то за спиной.  Су Бон сидит на низкой табуретке, подставив шею. Влажные волосы пахнут чем-то сладким. Он так и не понял, с чем Нам Гю купил новый шампунь.  – Ты скоро? – уточняет он, успев схватить Нам Гю за край футболки. Чужие прохладные пальцы выводят на ладони “Сейчас начну”, и Су Бон кивает, расслабляя плечи.  Движения Нам Гю точные, почти медитативные, пока он мажет краску, массирует головы легкими движениями, втирая цвет. Даже не верится, что он занимается этим в первый раз.  – Н’кртись, – просит хрипло. Он редко говорит что-то вслух, потому что совсем не понимает как правильно складывать язык, дыхалку и зубы в что-то осмысленное. Ему сложно уловить, как все это должно звучать. Су Бон сразу замирает, будто по команде, и только дергает Нам Гю за подол футболки, чтобы привлечь внимание. – Чем пахнет? – спрашивает он, надеясь, что Нам Гю следит за артикуляцией, – Это виноград? “Да” Су Бон улыбается. – Мне нравится, когда ты говоришь. “Отъебись” – выводит Нам Гю с нажимом, прежде чем вернуться в недокрашенному затылку. Су Бон фыркает.  – А себе хотя бы прядку покрасишь?  Нам Гю не сразу реагирует, поэтому Су Бон повторяет. Тот вздыхает, будто очень устал от этой жизни, и пальцами на предплечье набрасывает: “Мы и так как два урода.” “Еще только не покрасились парно.” – А мне нравится быть уродом, если вместе с тобой.  Нам Гю закатывает глаза от этой дешевой романтики, жалея, что Су Бон не может этого увидеть. Макает пальцы в остатки краски, неуклюже проводит по передним прядям. Волосы темные, все равно не будет сильно заметно. Затем моет руки. “Покрасил” – выводит, даже не вытирая рук, – “Доволен?” – Что, и все? – удивляется Су Бон. – Я ждал церемонии. “Второй раз не ослепни от моей красоты” – Придурок, – бормочет Су Бон, надеясь, что Нам Гю не поймет, но щелчок по носу говорит об обратном. 

***

“Устал?” – спрашивает Нам Гю. Главный бонус того, что встречаешься со слепым – у него на лице все написано. Почти как в субтитрах.  – Все долбоебы, – проговаривает Су Бон четко и громко. Достаточно громко, чтобы пара проходящих мимо прохожих точно обернулась на них, – Только мы молодцы.  Нам Гю чуть не кивает на автомате, но, опомнившись, согласно сжимает чужие замерзшие пальцы – раз, потом еще раз, чуть дольше, чтоб не путал с простым согреванием. “Ну и пошли нахуй. Идем домой” – выводит.  Су Бон дразнит его высунутым языком – и кто только научил? – но затем кивает согласно, позволяя Нам Гю вести его за руку. Оба знают, что он давно уже выучил дорогу до их квартиры, но им легче притворяться, что ему так необходима эта помощь.  Прохладный апрельский ветер заставляет волосы лезть в лицо, и Нам Гю хмурится, отфыркиваясь от длинных прядей. Если не вглядываться на свету, так и не скажешь, что их касалась краска, в отличие от Су Бона, которому в кайф выделяться крашенными патлами, даже не будучи до конца уверенным, как именно он все-таки выделяется. Так и не понял до конца концепцию цветов, помнит только, то, что Нам Гю так нравится. Теперь он выцвел до какого-то нежно-сиреневого, но все равно виден издалека.  Су Бон поправляет ворот куртки, чешет за ухом, уточняет:  – Все еще фиолетовый?  “Да. Но уже не как ночь, как сирень” Су Бон улыбается довольно.  “Ты красивый. Даже если злишься”  Су Бон заливается красным. Не тем, который как злость, скорее тем, который любовь.  – Ты тоже, – говорит, пожимая плечами, – ну, наверное.  И даже почти не обижается на щелчок по носу.  Они поворачивают на знакомый угол. До дома всего три минуты, но можно идти медленно. А в воздухе пахнет ранней сиренью.