Подмякиш

Сон - вещь непредсказуемая. Никогда нельзя предугадать что вздумается мозгу, пока ты валяешься бессознательным телом на крайне неуютном и тесном диване. Может свести судорогой любую часть тебя; мышцы сократятся и воспроизведут непроизвольное движение, и вот ты уже сидишь в беспочвенных попытках вспомнить что было; или начать нести полную околесицу про надутые пуговицы, холодные пяльца. Находящимся рядом в эти моменты искренне можно посочувствовать.

Спать с кем-то? Увольте, нет спасибо, лучше руку отдать на отсечение.

Но когда ты человек, не имеющий возможности похвастаться отменным здоровьем. И досуг исчисляется лабораторным помещением площадью в двадцать квадратных метра, заволоченных духотой машинного масла и механического гула, есть ли выбор уйти из под этих по-щенячьи просящих глаз и настырных речей? Дело вовсе не в щенячьих глазах и настырных речах, нет, просто необходимость, имеющая свои преимущества. Особенно эти преимущества чётко приходится ощущать, когда тебя загребают под бок и, крякнув, из лёгких мигом выбивают весь воздух, или так показалось. По крайней мере Виктор ощущал как почти задыхался. Но может виной тому неизменная духота лаборатории, и теснота диванчика, кое-как прилаженого в углу для, цитата:«Непредвиденных случаев, когда захочется спать не отходя от работы. Ну он же не занимает много места, Вик, и будет полезен!» Однако эта хлипкая мебель уж точно не была рассчитана на Джейса, чтоб его, Талиса, которого мать, безграничное ей уважение, не пойми чем откормила сына с детства, раз он не влезал даже наполовину. Однако идейности, как и настырности в её исполнении, лицу прогресса точно не занимать. Посему факт перегруза на мебели остался благополучно проигнорирован и, о чудо, Джейс догадался лечь на спину, вальяжно свесив ноги с другого края, за последние бессонные сутки уже было индифферентно на ноющую от таких трюков спину. Только вот Виктору теперь приходилось пожинать плоды, значит без прериканий лежать щекой на мерно вздымающейся груди, сам же согласился.

А это странно действовало.

Духота машинного масла и механический гул затерялись на фоне, теперь оставалось чёткое тепло, ровное дыхание и ритм бьющегося сердца, живого, родного.

***

Заунит осознал себя лишь продрав веки среди мрака ночи, в груди разлилось странное облегчение от того, что всё осталось также как и до того, прежде чем его нещадно вырубило. Костлявую фигурку мягко подмяли под тёплый бок, дав возможность расположить мучавшую ногу как душе угодно, а точнее: перекинуть через бедро Талиса, и никакие боли не были страшны. Кузнецкие руки надёжно удерживали от края дивана и угрозы свалиться. Виктор приподнялся на локте, сонно моргнул, зевнул точно домашний кот. Янтарные радужки гуляли по умиротворённому лицу спящего под ним, непозволительно долго задерживаясь на чертах Талисовского лица прогресса. И отдёргивать себя совсем не имело смысла сейчас, вот так влиял сон, делая из мозга несвязную кашу мыслей: Тут мелко отросшая щетина, выше неординарный разрез глаз, мелко подрагивающие ресницы, шрам на брови, Джейс забавно хмурился в бессознательном состоянии, поджатые сухие губы. И как это было легко теперь, столь бесцеремонно разглядывать своего партнёра, выжимая из этого вида как можно больше, выгравировав в памяти всевозможные мельчайшие детали. Виктор неуклюже ткнулся губами в мелко отросшую щетину и снова провалился в забытие сна, чувствуя как Джейсов нос зарывается в порядком отросшие пряди, а руки прижимают крепче.

Что-ж руку на отсечение теперь давать не хотелось.