Горячий лёд

ТВА — место, где магия не работает. Место, где даже Локи чувствует себя уязвимым. После последней миссии в холодном временном ответвлении, где они гонялись за очередным вариантом, Локи начал чихать. Потом — кашлять. А потом просто завалился на диван в комнате допросов, завернувшись в плащ и шипя на любого, кто приближался ближе чем на три метра. Мобиус узнал об этом от стажёра, который пытался вручить Локи отчёт и в ответ получил: — Уйди, смертный, я на грани превращения в слизь! — и громкий чих. Когда Мобиус вошёл в комнату, Локи лежал, закрыв глаза, как похороненный король. Только вместо трона — серый кожаный диван, а вместо короны — всклокоченные чёрные волосы. — Ты выглядишь... впечатляюще, — заметил Мобиус, опираясь на косяк. — Это сарказм? Потому что я чувствую себя как мертвец, воскресший исключительно ради мучений. — гнусаво ответил Локи. — Я принёс тебе... — он поднял термос. — лимонный чай. — Фу. Я не пью лимонный чай. Я вообще не пью чай, когда болею. Я просто щёлкаю пальцами, и болезнь уходит. Как это делают боги. — Ну, извини, мистер "Я-бог", здесь это не работает. Так что или ты пьёшь чай, или я вызову медперсонал ТВА. Они жаждут вставить тебе градусник не в самое приятное место. Локи приподнял бровь. — Шантаж, Мобиус? — Убеждение. Мягкое, обволакивающее. Он подошёл, протянул кружку. Локи упрямо отвернулся. — Я могу сам справиться. Просто... дайте мне часов двенадцать тишины и мрак. — Ты сопишь, как умирающий кот, — сказал Мобиус. — И у тебя глаза как у панды, переболевшей всем на свете. Серьёзно, Локи, ты не бессмертен. Не здесь. И я... я не хочу, чтобы ты перегорел, как перегревшийся модуль в архиве. Молчание. Локи взял чашку. Отпил. Сморщился. — Это ужасно. — Это забота, поданная в жидкой форме. Он сел рядом. Тело Локи дрожало — то ли от жара, то ли от раздражения. — Ты всегда такой надоедливый? — Только с теми, кто мне небезразличен, — ответил Мобиус просто. — А теперь — ложись. Я посижу здесь, пока ты не уснёшь. Локи что-то пробормотал — по звучанию, проклятие. Потом медленно, нехотя склонился набок, позволяя голове упасть на плечо Мобиуса. — Только попробуй пожалеть меня — и я укушу. — пробормотал он, уже закрывая глаза. — Не боюсь. Ты болен. У тебя даже клыки вялые. Локи уснул, пока Мобиус медленно, почти не дыша, провёл пальцами по его спутанным волосам. Впервые за долгое время — без страха, без борьбы. Просто — позволил кому-то остаться рядом. — Ты горишь. — хмуро пробормотал Мобиус, когда Локи во сне застонал и прижался лбом к его плечу. — Я всегда горю, — невнятно ответил бог, не открывая глаз. — Я пламя, разрушение, катастрофа, я ... — Ты с температурой под сорок, — оборвал Мобиус. — Это не метафора. Это скорая дорога к галлюцинациям. Он вздохнул, вытащил из внутреннего кармана крошечный шприц, что заранее взял у медсестры. — Только не бей, — прошептал сам себе. — Ты же не почувствуешь даже. Но Локи, даже полубессознательный, будто почуял: приоткрыл один глаз, увидел сверкающую иглу и... — Нет. — Это жаропонижающее. Всё просто. — Я сказал нет! Я не... — он попытался приподняться, но тело не слушалось, и он осел обратно на колени Мобиуса, тяжело дыша. — Никаких уколов. Я... пф, я и так умираю! — Локи, ты буквально растекаешься у меня на руках. Не геройствуй. Или я... Мобиус замер. — Или что? — прохрипел Локи, прищурившись. — Или я вызову Равонну, и она лично проведёт тебе дисциплинарную реабилитацию — с принудительным оздоровлением. — Ты не посмеешь. — Проверим? Локи зарычал. Мобиус вздохнул. — Ладно. Без угроз. Тогда давай так: я даю тебе пить, я приношу тебе плед, и... Он ловко уронил шприц в карман и, незаметно, пока Локи отвлёкся на жалобы, сделал укол в плечо через ткань рубашки. — Ай! — О, прости. Комар, наверное. Здесь, в ТВА, они мутировали. Особенно коварны, когда у тебя температура. — Ты... ты... предатель. — А ты — вредный. — спокойно ответил Мобиус и обнял Локи, не давая ему встать. — И упрямый. И красивый даже в лихорадке, что просто возмутительно. Локи затих. — Ты называешь меня красивым, когда я потный, злой и сопливый? — Да. Это моя суперспособность. Тишина. Затем Локи устало вздохнул и уткнулся в его шею. — Ты ещё пожалеешь, что влюбился в меня. Мобиус улыбнулся, крепче обнимая его. — Сомневаюсь. Я уже пожинаю плоды — лежишь у меня на плече, обзываешься и пытаешься проклясть шприцы. — Прокляну тебя, — пробормотал Локи, уже засыпая. — Медленно. Красиво. С огоньком. — Главное, чтоб жар спал, — шепнул Мобиус и поцеловал его в лоб. — А огоньки — мы обсудим позже. Прошло три дня. Температура исчезла, Локи снова выглядел как живой — только волосы всё ещё не лежали, а голос был чуть хриплым, что почему-то только усиливало его шарм. И настроение. Настроение у него было… подозрительно хорошее. Мобиус сидел в архиве, сосредоточенно листая документы о вариациях временных преступлений с участием говорящих лягушек (опять). Он знал — слишком тихо. Локи вёл себя как кот, решивший, что пора сотворить месть, утончённую и театральную. И именно в этот момент дверь распахнулась. — Мобиус, — протянул Локи, заходя с ледяной грацией королевского убийцы. На нём был безупречно выглаженная рубашка, тёмно-зелёный галстук, губы здоровые цвета вишни. Он пах — травами, кожей и чем-то опасно соблазнительным. — У меня к тебе вопрос. — Только если он не связан с иглоукалыванием, — буркнул Мобиус, не отрываясь от отчёта. — Хуже. Месть. — Я знал. – тяжко вздохнул Мобиус. Локи подошёл вплотную, положил руку на спинку кресла, наклонился к его уху. — Ты сделал мне укол. Обманом. Без согласия. В спину. Как последний трус. — В плечо. И не в спину. И ты был горячий, как печка. — Не оправдывайся. Теперь моя очередь Мобиус обернулся. — Локи, ты не собираешься снова заболеть, чтобы я тебя выхаживал, да? — Нет. Я решил… быть щедрым. И дать тебе возможность искупить вину. — Угу. Каким образом? Локи взял из воздуха — откуда-то, чёрт знает, в ТВА! — кусочек клубничного пирога. Сел на край стола и, медленно, нарочито чувственно, откусил. — Во-первых, ты покупаешь мне десерты на обед всю неделю. — Уже неплохо. — Во-вторых, ты проводишь со мной вечер в зале симуляции, в... эм... условии моего выбора. — Подозрительно. — И в-третьих... ты говоришь мне, что влюблён. При свидетелях. Или хотя бы Кейси. Мобиус замер. — Ты издеваешься? — Всего лишь компенсирую моральный ущерб. Мобиус встал. Подошёл к нему. Взял кусочек пирога из его пальцев, откусил. — Ладно. Десерты — да. Симуляции — пусть. Он обнял Локи за талию. — А признание... Наклонился и прошептал ему в губы: — Я влюблён в тебя. Громко. Честно. Даже если ты — самый коварный выздоравливающий бог на всех временных линиях. Локи чуть улыбнулся. Губы дрогнули. — Это было... чертовски приятно. — Я тоже умею быть драматичным, — сказал Мобиус, и поцеловал его. Потому что иногда горячее — не болезнь. А любовь.