Мой призрак, мой ангел

Тихое дыхание Сын А было единственным, что она слышала в этой крошечной комнате. Сын А сидела, обхватив колени руками и прислонившись спиной к прохладной стене. Одеяло, обернутое вокруг тела Ши Ына, медленно поднималось и опускалось, а она смотрела на него так, словно, если перестанет наблюдать, может случиться что-то плохое и он ускользнет у нее из рук. Ее глаза все еще были опухшими. Лицо болело, губа была разбита, скула опухла, а прямо под глазом темнел синяк. Она все еще ощущала удар по ребрам каждый раз, когда слишком тяжело дышала. Но она заставила себя не зацикливаться на этом. Она уже выплакалась. Теперь ей просто нужно было убедиться, что с братом все в порядке. Ху Мин молча сидел рядом с ней. Он почти не разговаривал с тех пор, как ушли остальные. Не тогда, когда Хён Так и Джун Тэ выскользнули из комнаты, тихо пообещав зайти позже. Не тогда, когда лампа была впервые включена и залила комнату теплым желтым светом. Но Сын А чувствовала его присутствие. Это было так тихо, что не беспокоило ее. Тем не менее, она заметила это. То, как он продолжал поглядывать на нее сбоку. Он не смотрел прямо. В очередной раз он посмотрел на нее, как будто ничего не мог с собой поделать. Она не повернулась к нему. Просто продолжала смотреть вперед. Но она знала, что он смотрит. Ее мысли вернулись к тому, что брат сказал ей прошлой ночью. Она не задавала вопросов. Она доверяла своему брату больше, чем кому-либо другому. Поэтому она отстранилась. Избегала Ху Мина, проигнорировав его в то утро, когда он попытался заговорить с ней. Но она помнила выражение его лица. Как опустились его плечи. Каким растерянным и обиженным он выглядел. Потому что он не понимал, что сделал не так. Она тоже не понимала. Но все равно ушла. И он больше не сказал ей ни слова с того момента, как они покинули ту крышу. — Прости, — сказала она тихо, почти шепотом. Ху Мин медленно повернулся к ней, думая, что ему почудился ее голос. — Что? Глаза Сын А не отрывались от Ши Ына, но ее голос зазвучал снова, только немного громче. — За то, что игнорировала тебя. Между ними повисла пауза. Она, наконец, посмотрела на него. И увидела, как он моргнул, словно не ожидал этого. Его лицо смягчилось, и секунду он ничего не говорил. — Я думал, ты хотела этого с того момента, как мы встретились, — сказал он, слегка пожав плечами, его голос был низким и почти нежным. Сын А медленно выдохнула. — Ну так и было. При этих словах его губы слегка изогнулись в улыбке. Это была не совсем улыбка. Но что-то близкое к ней. Какое-то время они сидели так, наблюдая, как поднимается и опускается грудь Ши Ына. Ху Мин немного откинулся назад, прислонившись головой к стене. Его плечо слегка коснулось ее плеча, но не настолько, чтобы заставить ее отстраниться. — Я знаю, твой брат что-то сказал тебе, — сказал он через мгновение. — Я не знаю, что. Но я не собираюсь лгать и говорить, что он неправ, желая защитить тебя. Сын А искоса посмотрела на него. — Ты хочешь сказать, что я не должна тебе доверять? Он сухо усмехнулся. — Нет. Я говорю, что если ты так и поступишь, я отнесусь к этому серьезно. Это удивило ее. Секунду она смотрела на него, медленно моргая. Затем опустила глаза, теребя нитку, выбившуюся из рукава. Спустя еще несколько секунд она прошептала: — Я все еще думаю, что ты меня раздражаешь. Ху Мин издал смешок и слегка наклонил к ней голову. — Я знаю, — сказал он, ухмыляясь в темноте. — Но я все равно посижу здесь с тобой. Сын А больше ничего не сказала, и Ху Мин тоже некоторое время молчал. Тихое жужжание лампы и медленное, ровное дыхание Сын А наполняли тишину. Ее пальцы все еще теребили рукав свитера, но уже не так тревожно. Скорее, она пыталась занять руки, в то время как ее мысли блуждали где-то далеко. Затем, спустя мгновение, Ху Мин слегка пошевелился рядом с ней. Она не смотрела на него, но чувствовала его нерешительность, как будто он слишком долго думал о чем-то, прежде чем, наконец, сказать это. — ...Эй, — тихо сказал он. — Ранее... твой брат кое-что сказал. Сыг Аморгнула, чуть приподняв голову. — Что? — Когда я позвал его по имени, — сказал Ху Мин, — он сказал Сухо. Она замерла на секунду. Ее губы приоткрылись, но не издали ни звука. Она снова опустила глаза, уставившись на край одеяла Ши Ына, как будто это могло дать ей время подумать. Ху Мин не торопил ее, он просто продолжал нежно смотреть на нее. Через несколько секунд она, наконец, заговорила. — Сухо — его друг. Ху Мин слегка кивнул. — Он вроде как из его старой школы? Она ответила не сразу. Теперь ее взгляд был отстраненным, как будто она прокручивала в голове что-то, что могла видеть только она. — Раньше он часто приходил, — сказала она наконец. — Всегда приносил мне еду. Даже когда я не просила. Уголки ее губ тронула легкая улыбка, сама того не осознавая. — Он тоже вел себя как придурок. Например, он бросал еду на стол и говорил: Ешь. Ты такая раздражающая, когда голодная. Ху Мин тихо рассмеялся. На этот раз Сын А улыбнулась по-настоящему, совсем чуть-чуть, и покачала головой. — Он был шумным. Вечно болтал, вечно всех поддразнивал. Сначала я его ненавидела. Она тихо вздохнула, почти рассмеялась. Она снова прислонилась головой к стене, и улыбка медленно угасла, не сразу, но словно что-то тяжелое навалилось на ее мысли. Ее пальцы замерли на рукаве. Она не осознавала этого раньше, но это поразило ее, внезапно, как тихая истина, встающая на свои места. Она думала, что Сухо ее раздражает. И теперь она думает, что Ху Мин тоже ее раздражает. Ей начал нравиться Сухо, сам того не желая. И она испугалась, что то же самое может повториться. Ее лицо слегка вытянулось. — Должно быть, он тебе действительно нравится, — тихо сказал Ху Мин. — Похоже, он хороший парень. Она не улыбнулась. Ее голос звучал тихо. — Да... так и есть. Ху Мин кивнул, опустив глаза к своим коленям. Какое-то время он ничего не говорил. Но она заметила, как слегка сжались его челюсти. То, как дрогнуло выражение его лица, словно он пытался что-то скрыть. Он выглядел почти грустным. Но потом все равно улыбнулся, даже если улыбка не коснулась его глаз. — Я рад, что у тебя в жизни был такой человек, — сказал он все так же мягко. Сын А не ответила. Она отвела взгляд и снова посмотрела на Ши Ына. Он все еще ровно дышал, его лоб слегка наморщился даже во сне. У нее сжалось в груди. Она не знала, как объяснить, что временами скучает по Сухо. Иногда они с братом навещали его в больнице, хотя он никогда об этом не узнает. Она никогда не рассказывала ему о своих чувствах и теперь знала, что никогда не сможет. Но она не хотела говорить об этом Ху Мину, пока не хотела. Поэтому она сидела молча. Это было похоже на повторение истории, и она не была уверена, хорошо это или нет. Ши Ын пошевелился. Сын А немедленно повернулась к нему. Его глаза распахнулись, моргая от слабого янтарного света маленькой лампы. Он не сразу заговорил, просто уставился в потолок, как будто не узнавал его, как будто ждал, что кто-нибудь скажет ему, где он находится. — Хорошо поспал? — мягко спросил Ху Мин тихим голосом, чтобы не испугать его. Ши Ын вздохнул и медленно сел, неуклюжей рукой откидывая одеяло. Он выглядел растерянным, все еще немного бледным. — Ты проспал, наверное, целую вечность, — добавил Ху Мин со слабой усмешкой. — Я чуть не умер, неся тебя на спине. Почему ты такой тяжелый? Сын А фыркнула себе под нос, уголок ее рта дернулся. Это было немного забавно. Но она не рассмеялась. Ее разбитое лицо все еще болело каждый раз, когда выражение ее лица менялось слишком сильно. Вместо этого она не сводила глаз со своего брата. — Что случилось? — спросил Ши Ын грубым голосом. — Тебя избили, — сразу же сказала Сын А резким тоном, бросив на него тяжелый взгляд. Он мгновенно ответил тем же усталым, равнодушным взглядом, и на мгновение они снова стали просто братом и сестрой. Она была очень измученная, очень раздраженная, но молча благодарная тому, что ее брат все еще дышит. Ху Мин усмехнулся про себя, наблюдая за их перепалкой. — Ну, Гым Сон Джэ не повезло, и его поймали, но мы сбежали, — объяснил Ху Мин с теплой улыбкой. — Так что не беспокойся. Ши Ын опустил взгляд на свои руки и медленно выдохнул. Его плечи немного поникли. Он выглядел так, словно перенес нечто большее, чем просто боль, как будто тяжесть случившегося еще не улеглась, но уже начинала оседать. — В любом случае, — продолжил Ху Мин, — мне жаль... и спасибо. Я позабочусь о том, чтобы этого больше никогда не повторилось. Сын А моргнула и искоса посмотрела на него. Он сказал это так, будто действительно такое не повторится. Ши Ын уставился на Ху Мина. — Снова будешь драться? Сын А снова повернула голову к Ху Мину. Она слегка прищурилась, заметив, как напряглась его поза. — Что? — Если будешь драться, — устало произнес Ши Ын, — Это ничего не изменит. Это просто будет повторяться по кругу. В конце концов, кто-то пострадает. От его слов в комнате стало еще тяжелее. Ши Ын посмотрел на Ху Мина, и теперь его глаза были стеклянными. — И что потом? — добавил он тише. Сначала никто не ответил. Сын А не пошевелилась. Она не сводила глаз с Ху Мина, ожидая, что он что-нибудь скажет. Но Ху Мин больше не смотрел ни на кого из них. Его голова была опущена, пальцы рук сцеплены на коленях. Его большие пальцы слегка дернулись, а затем замерли. Затем Ши Ын заговорил снова. — Почему На Бэк Джин так с тобой обращается? Снова это имя. Это имя она слышала весь день, но все еще не знала, кто он такой. Теперь она посмотрела на Ху Мина более пристально. То, как вытянулось его лицо. Его дыхание стало поверхностным, а плечи напряглись, словно он готовился к чему-то, от чего не мог увернуться. — Мы просто... друзья детства, — сказал он. Для нее это прозвучало совсем странно. Сын А не сводила с него пристального взгляда. Она не знала, почему ее взгляд был прикован к его рукам, лежащим на коленях, и к тому, как слегка дрожали его пальцы. Ровно настолько, чтобы это было заметно, если смотреть внимательно. И она смотрела. Это был не Пак Ху Мин. Не тот парень, который сталкивался со старшими ребятами вдвое крупнее его, не тот, кто ухмылялся, даже когда истекал кровью, не тот, кто очертя голову бросался навстречу опасности, чтобы защитить людей, которые еще даже не были его друзьями. Этот его образ — с опущенными плечами, надтреснутым голосом и трясущимися руками — не соответствовал тому, кого, как ей казалось, она знала. И на секунду у нее защемило в груди. Ее рука дернулась вдоль бедра. Ей отчаянно захотелось протянуть руку и взять его за руку. Просто чтобы успокоить его. Просто чтобы унять дрожь. Просто чтобы без слов сказать, что он не один. Но она этого не сделала. Она уставилась на него, и это чувство прошло, или, по крайней мере, она заставила себя это сделать. Она не взяла его за руку. Потому что еще не знала, что это будет означать.