[Caretaking 102] — Уход

— Вот, — на колени Нила упало манго. Нил поднял взгляд от журнального столика и посмотрел на Эндрю, стоящего за его спиной. Приятное зрелище. Ещё более приятное отвлечение. Не то чтобы Нил не замечал перемен. Эндрю обладал целым рядом достоинств — надежный, суровый, тёплый, — но, как он уже начал понимать, когда дело касалось самого Нила, Эндрю не был скрытным. И Роланд в баре, и Ваймак, просящий об услуге, и умоляющие глаза Ники, и просьба Дэн — всё это указывало на изменения в их взаимоотношениях еще до того, как Нил сам осознавал происходящее. Но теперь, после всего случившегося, Нил уже умел понимать. Определённо помогало то, что Эндрю даже не пытался скрыть свои чувства. Он регулярно подбрасывал Нилу элементы одежды, намереваясь заменить весь его гардероб и дать Нилу все остальное, что считал необходимым для того, чтобы Нил зажил по-настоящему. Единственное, что действительно изменилось, это частота и разнообразие вещей, достаточное для того, чтобы все лисы, даже Кевин, поняли, что что-то изменилось. Нил хотел бы знать причину. Другие лисы тоже явно не знали, но недоуменно пожимали плечами, когда Нил не отвечал на их вопросы, явно полагая, что Нил знает, но умалчивает. Но Нил не знал, и это выбивало его из колеи. За последние три дня он стал гордым обладателем стеклянной статуэтки лисы, двух новых брелоков для ключей — один в форме ракетки для экси, другой в виде кроличьей лапки, — единственного пушистого носка с отпечатком лапы на ступне и новых модных беспроводных наушников Кевина. (Нил не собирался отдавать их обратно; даже если бы захотел, вряд ли Эндрю позволил бы это сделать). Нил не особо любил внимание и загадки — и то, и другое Эндрю преподносил ему, ещё и вместе с манго, судя по всему. Эндрю не отошел, но Нил этого и не ждал. Он отложил манго в сторону, рядом с проклятым домашним заданием по истории, над которым работал. — Спасибо. Нил ожидал, что на этом взаимодействие закончится. Все остальные церемонии вручения подарков заканчивались одинаково: Эндрю дарил Нилу то, что считал необходимым для улучшения качества его жизни, Нил любезно принимал это, а затем Эндрю кивал и уходил. Они это не обсуждали. Эндрю так решил, а Нил не собирался давить на него по поводу проявления чувств. Но в этот раз произошел явный сдвиг. — Ты любишь манго, — хотя Эндрю не задал вопрос, Нил понял, что это был именно он. — Наверное, — пожал плечами Нил. По правде говоря, этот фрукт не был его абсолютным фаворитом. Он ни в коем случае не испытывал отвращения к манго, но его нечасто тянуло к нему. Он бы, пожалуй, поставил его в пятерку лучших, ниже граната, но выше грейпфрута. Он знал, что это легкомысленно — ранжировать фрукты по тому, насколько они ему нравятся, — но Нил испытывал легкую радость каждый раз, когда понимал, что может отдавать предпочтение одним вещам перед другими. Это были просто пустяки, и в этом заключался весь смысл. Нилу могло не нравиться все, что угодно, и не было никого, кому бы это угрожало, и никого, кто мог бы угрожать ему. Реакция Нила была явно неудовлетворительной. Искра в глазах Эндрю на мгновение перешла в гнев, прежде чем он взял его под контроль. Его руки, сложенные на груди, судорожно сжались в кулаки. С тех пор как Эндрю перестал принимать лекарства, его запах стал гораздо более явным. Конечно, смесь подавляющих и стимулирующих препаратов мешала ему контролировать себя, но она каким-то образом помогала скрывать, о чем он думает. Когда они впервые встретились, единственными эмоциями, которые Нил мог почувствовать от него, были маниакальные перепады, вызванные препаратами. Когда Эндрю вышел из реабилитационной клиники, его естественный запах поразил Нила, как удар исподтишка. До этого были лишь приглушенные взрывы кисло-сладкой радости, а после — устойчивый жар потрескивающего ада. Этот аромат отнюдь не был умиротворяющим или успокаивающим, но он был сильным, теплым и мощным. Эмоции Эндрю проявлялись едва уловимо под искрами его естественного аромата, занимая ровно столько места, сколько ему было нужно для их выражения. Они не давили и не опьяняли окружающих. Нил не знал, пахли ли эмоции Эндрю так до приема лекарств, но, судя по комментариям Ники и Аарона, он в этом сомневался. Нил не понимал, как Лисы могли называть Эндрю монстром, когда от него исходил такой аромат. Возникла пауза, во время которой Нил наблюдал за Эндрю, ожидая, что тот будет делать дальше. Эндрю ничего не говорил, но и не двигался. Он не смотрел на Нила, поэтому Нил внутренне пожал плечами и вернулся к своему заданию. Оно должно было быть сдано через два дня, а Нил понятия не имел, что такое дипломная работа и какой она должна быть. У него было написано четыре страницы. — Ты сегодня не ел, — снова заговорил Эндрю, как раз когда Нил наконец нашел в четвертом абзаце то, что, по его мнению, могло быть темой его диплома. Эндрю, конечно же, был прав. После утренней тренировки Нил уселся за этот кофейный столик, чтобы помучиться над домашним заданием. Он был так сосредоточен на том, что могло быть, а могло и не быть анализом внешних отношений в ранней Америке, что всё остальное отошло на второй план. (Кевин предлагал Нилу помощь в написании работы, и теперь Нил окончательно решил сделать все сам). — Нет, — подтвердил Нил. — Но все в порядке. Я перекушу чем-нибудь перед вечерней тренировкой, — он вернулся к домашке и напечатал предложение, в котором почему-то фигурировал знак доллара. Эндрю вздохнул, как будто Нил попросил его сделать стойку на руках или что-то столь же нелепое, затем взял манго и в его руке появился нож. Он опустился рядом, и Нил в легком замешательстве наблюдал, как Эндрю молча чистит манго. Когда половина манго была очищена, он отрезал кусок так, чтобы он лежал на лезвии, и протянул Нилу с напряженным и ожидающим взглядом. Нил взглянул на лезвие, потом — снова на Эндрю. Он начал протягивать руку, чтобы схватить нож или манго, но Эндрю мягко отвел нож. Нил опустил руку, и Эндрю снова предложил нож. Когда Нил снова потянулся, ситуация повторилась. Нил в замешательстве нахмурил брови. Было ясно, что Эндрю предлагает манго, но также ясно, что Эндрю не хочет, чтобы он его брал. Нил раздумывал, не стоит ли рискнуть пальцами в очередной попытке, когда Эндрю слегка повел ножом из стороны в сторону, словно искушая Нила фруктом. Мысль о том, чего хотел Эндрю, пришла в голову вместе с ослепляющей мыслью «конечно же, нет». Он нерешительно открыл рот, чтобы проверить теорию. Эндрю сразу же нацелился на его приоткрытые губы и протянул нож дальше, остановившись прямо перед его ртом. Нил, потрясенный тем, что оказался прав, осторожно взял манго, стараясь не добавить еще больше шрамов на лицо. Эндрю кивнул, как будто они с Нилом пришли к соглашению, и отрезал еще один кусочек манго. Он протянул его, как и раньше, ожидая, когда Нил его съест. «Ладно», подумал про себя Нил, пока его продолжили кормить манго с метательного ножа, «значит, Эндрю свихнулся». Покончив с манго, Эндрю вышел из комнаты вместе с косточкой, и Нил облегченно вздохнул. Он ожидал, что теперь Эндрю вернется к тому, чем обыкновенно занимался, когда не был на паре, на тренировке или с Нилом. Сам он снова погрузился в работу над своим дипломом, оплакивая раннюю Америку, американцев и историю как профессию. Но тут вернулся Эндрю и, сев рядом с Нилом, уронил ему на колени что-то еще. За долю секунды, которая потребовалась, чтобы поднять то, что Эндрю ему дал, — а это оказалась самая большая бутылка гаторейда, которую Нил когда-либо видел, — Эндрю отодвинул от него ноутбук. — Эй! — Нил потянулся к ноутбуку, но его шлепнули по рукам. — Я делаю домашку! Эндрю указал на бутылку. Нил подумывал о том, чтобы заупрямиться, но послушно открыл бутылку и сделал глоток. Он понял, что целью Эндрю было насыщение водой, поэтому, сделав самый большой глоток, какой только сумел, попытался вернуть себе ноутбук. Эндрю одарил его таким яростным взглядом, что Нил передумал. Он снова открыл бутылку и понадеялся, что Эндрю откажется от контроля над эссе, как только закончит со всем этим. За глотками Нил слышал, как щелкают клавиши под пальцами Эндрю, пока он набирает текст. Нил допил и посмотрел на Эндрю, который полностью сосредоточился на эссе. Его глаза бегали по экрану, и время от времени он что-то набирал. — Кажется, если ты напишешь его за меня, это посчитают плагиатом, — заметил Нил. Эндрю бросил на него взгляд, прежде чем ответить. Он прочитал на экране что-то, от чего его брови дернулись, и агрессивно нажал указательным пальцем на кнопку «Backspace». — Тогда хорошо, что я не пишу его за тебя. — Не удаляй! — Нил снова безуспешно попытался забрать свой ноутбук. — Я все еще пишу! — Пишу — это сильно сказано, — съязвил Эндрю. — Неважно, — махнул рукой Нил. Эндрю не удостоил его ответом, продолжая печатать. Нил подумал, не попробовать ли ему еще раз взяться за ноутбук, но вместо этого решил достать телефон. Он узнал, что компании платят за просмотр рекламы, поэтому стал пускать ее по телефону, пока не сядет заряд. ФБР конфисковало большую часть его наличных, и теперь, когда у Нила появилось будущее, он решил начать к нему готовиться. Морияма была обещана большая часть его заработка с экси, но он решил, что ему разрешат оставить двадцать центов за тридцатисекундную рекламу. Он не был уверен, на что потратит эти деньги, но глубоко укоренившийся страх остаться без средств заставлял его зарабатывать так или иначе. Эндрю ненавидел эту привычку, но, поскольку Эндрю испытывал презрение чуть ли не ко всему, Нил решил не обращать на это внимания. В конце концов Кевин вышел из своей комнаты на тренировку, и Эндрю вернул ноутбук Нилу. Эндрю ушел вместе с Кевином, а Нил на мгновение задержался, чтобы перечитать то, что сделал Эндрю. Он обнаружил, что на самом деле изменилось не так уж много: несколько правок то тут, то там, предложения, которые были удалены и переписаны, и одно выделенное предложение в пятом абзаце. Комментарий к выделенному предложению гласил «тезис» и ничего больше. — Нил. Тренировка, — раздался от двери голос Кевина. Нил поднялся, стойко игнорируя жар, нарастающий в щеках. Что, блять, Эндрю делал? С тех пор как Нил узнал, что останется в живых достаточно долго, чтобы выпуститься, тренировки стали другими. Раньше Нил тренировался как изголодавшийся человек. Каждая тренировка могла стать для него последней, и поэтому он делал все как можно больше и быстрее. Теперь же это было все равно что постоянная капельница. Он мог делить их на порции и наслаждаться ощущениями. Мог позволить рутине размыть свои дни в одно целое. Единственными людьми, которые, казалось, заметили эту перемену в его отношении, были Эндрю, который, опять же, был открыт только Нилу, и Кевин, который сказал, чтобы он не забрасывал свой режим, как будто Нил мог поступить иначе. В каком бы трансе Эндрю ни находился последние несколько дней, это, по-видимому, повлияло и на его игру. Хотя Эндрю регулярно игнорировал тренировки, он прикладывал реальные усилия. Кевин был в восторге, и каким-то образом его маленький голубиный мозг приписал эти изменения Нилу, а не самому Эндрю. — Скажи ему, чтобы продолжал в том же духе, — сказал Кевин после первого дня. Нил не сказал, но, когда Эндрю не перестал прилагать усилия, Кевин, должно быть, решил, что его слова были донесены. По крайней мере дважды в день Кевин подходил к Нилу с тем, что Нил не передавал и даже не слушал. Впрочем, у Кевина никогда не было (больше не было) причин жаловаться, потому что Эндрю показывал феноменальные результаты. Эта тренировка не стала исключением. Эндрю не только блокировал подачи, но и делал то, что можно было назвать просто трюками. В какой-то момент он не только заблокировал бросок Кевина, но и отбил мяч так, что он отскочил от потолка, от шлема Мэтта, прямо к Нилу. В этот момент Нила там даже не было, он бежал на другой конец площадки — Эндрю пришлось предугадать, где он будет находиться, чтобы провернуть этот трюк. Сказать, что Нил был немного впечатлен, значит преуменьшить. Он чувствовал, как от этого зрелища его охватывает ликование, а может, и что-то еще. Он с легкостью поймал мяч и сделал следующий удар по воротам. Как только ворота загорелись красным, Мэтт подбежал к Нилу, чтобы похвалить его, в то время как Кевин начал кричать на Эндрю (Нилу было очевидно, что Кевин действительно впечатлен). — Это было так круто! — сказал Мэтт, как будто это Нил провернул. Нил посмотрел в глаза Эндрю. Его взгляд был напряженным, хотя поза — расслабленной. Он опирался на клюшку, как и на большинстве тренировок. Нил чувствовал, что улыбается, — это было следствием восторга от удачной игры. — Хорошо! — крикнула Дэн, как раз в тот момент, когда Ваймак открыл рот, чтобы сделать то же самое. — Это было круто, но нам нужно вернуться к тренировке. Команда разошлась по своим местам. — Эндрю! — позвала Дэн. Единственным признаком того, что Эндрю слушал, было то, что его взгляд оторвался от Нила. — Хорошая работа. Давай сохраним эту энергию для нашей игры на следующей неделе. — Не обещаю, капитан, — Эндрю оторвался от своей ракетки. Нил почувствовал, что улыбается еще шире: увиденное было явным признаком того, что Эндрю в хорошем настроении. Обычно он просто игнорировал Дэн. Было приятно видеть Эндрю таким открытым в своих чувствах и словах, даже если Нил не понимал, в чем причина. Взгляд Эндрю вернулся к Нилу. Его глаза сузились, но Нил был уверен, что это была не злость. Эндрю выразительно закатил глаза, когда Нил не разорвал зрительный контакт. «Пялишься» — осуждающе кричал этот жест, хотя Эндрю был пойман на том же самом. Затем Ваймак свистнул, и все засуетились. Позже тем же вечером, когда Нил писал очередную страницу в проклятой работе (что, признаться, было гораздо легче с правками и примечаниями Эндрю), Эндрю снова удивил его, усевшись рядом на полу. — Да или нет? — спросил он, хотя смотрел прямо перед собой. Нил не был уверен, на что отвечает «да», но решил, что, если бы это было что-то сексуальное, Эндрю уточнил бы, что это за прикосновения. — Да, — ответил он. — Но мне нужно дописать эту дурацкую работу. — Так пиши, — ответил Эндрю и положил голову ему на колени. Нил почувствовал, как мозг коротнуло. Они с Эндрю, конечно, не были противниками прикосновений, но они не нежились вот так. Чаще всего они спали в одной постели на максимально возможном расстоянии друг от друга, лишь переплетая мизинцы. Последняя течка Нила была больше всего остального наполнена близостью, когда они переплелись в его гнездышке, и даже тогда между ними оставалась целая подушка. Эндрю перешел из разряда «ласково в понимании Эндрю» прямо на территорию «ласково». Нил видел, как Мэтт и Дэн принимали точно такую же позу за просмотром фильма на диване, и они были открыты и свободны в своём публичном проявлении привязанности. — Пиши, — потребовал Эндрю, когда стало ясно, что Нил замер. Тот сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и снова начал писать. Их положение было удобным. Нила успокаивало давление на его колени, и в конце концов он вошел во вкус. Он писал легко, его мозг все еще был потрясен из-за ощущения веса Эндрю. Сам Эндрю оказался очень хорошим пледом для коленей и все время оставался неподвижным. Единственным, по чему Нил знал, что он все еще не спит, было то, что его дыхание не замедлялось. Один раз Эндрю почесал нос. Когда Нил добрался до места в текстовой работе, где можно было остановиться, было уже поздно. К большому раздражению Кевина, Нил отпросился с ночной тренировки, зная, что ему нужно получить хотя бы тройку по этой работе, чтобы ее зачли. Но главная причина заключалась в том, что, возможно, впервые в жизни Нил чувствовал себя слишком комфортно, чтобы двигаться. Присутствие Эндрю и его давление на колени унимали зуд, который постоянно подталкивал его к тому, чтобы находиться в движении. Нил всегда отличался избытком энергии, но сейчас он чувствовал себя спокойно, что было настолько же непривычно, насколько и успокаивающе. Нил не думал, что ему понравится такое милое физическое взаимодействие, но в будущем, если Эндрю согласится, Нил хотел бы делать это чаще. Он закрыл ноутбук и потрепал Эндрю по голове. — Хэй, — прошептал он, хотя они были единственными в комнате, — пойдем спать. Эндрю поднял голову, и на мгновение Нилу показалось, что он просто ляжет обратно. Но Эндрю повел его обратно в их комнату, где Кевин явно уже спал. Они легли бок о бок, оставляя пространство в центре кровати. Теперь, когда Нил почувствовал такой контакт, он захотел его снова. — Эндрю, — прошептал он, — можешь лечь на меня? — Лечь на тебя? — Ага, — за месяцы, прошедшие после течки, Нил стал лучше объяснять свои желания и потребности. — Типа, сверху. — Зачем? — спросил Эндрю. Хотя его голос был относительно ровным, Нил знал его достаточно хорошо, чтобы понять, что он спрашивает не из подозрительности. Когда дело касалось Нила, Эндрю обычно просто хотел знать. — Мне нравится ощущение этого веса. Он заставляет меня чувствовать себя… — Нил подыскивал слово. «Безопасно» было довольно близким понятием, но не совсем тем, что он имел в виду. Оно не передавало того изменяющего мозг чувства облегчения и спокойствия, которое он испытывал. — Спокойно, — Нил остановился на этом. — Возможно, я не смогу остаться на всю ночь, — глаза Эндрю нашли его сквозь мрак. — Мне это и не нужно. — Нил и сам это понимал. Эндрю медленно переместился, давая Нилу время привыкнуть и отреагировать на близость. Он склонился над ним, опустившись на руки и колени, Нил лежал на спине и смотрел на него снизу вверх. — Да? — Да. — Не обхватывай меня руками. Опустился Эндрю, в отличие от того, как медленно приподнимался над ним по кровати, довольно резко. Нил сдержал небольшой выдох и держал руки вдоль тела. Эндрю поерзал, устраиваясь так, чтобы было удобно им обоим. — Хорошо? — спросил Эндрю, и его губы оказались совсем рядом с ухом Нила. Нил издал непроизвольный звук, нечто среднее между мурлыканьем и хныканьем. Затем он прочистил горло, скрывая звук, хотя и чувствовал запах удовольствия прямо в изгибе шеи Эндрю. — Хорошо. Нил чувствовал себя на седьмом небе. Давление и запах лежащего на нем Эндрю были настолько уникально комфортными, что Нил был уверен, что никогда не ощущал такого раньше. Он словно вернулся в свое тело после долгих лет парения над ним. Его спина была вдавлена в матрас так сильно, что ему казалось, он чувствует пружины. — Ты можешь не сдерживаться, — неожиданно сказал Эндрю. Нил не был уверен, что он имеет в виду, пока не понял, что задерживает дыхание. Он выпустил его одним большим толчком и с ужасом обнаружил, что оно вышло с мурчанием. Он снова затаил дыхание, но Эндрю издал легкий смешок. Если бы Нил не был так близко, он бы это упустил. Запах Эндрю оставался легким и уютным, потрескивая и искрясь, как огонь в камине. — Нил, — он больше ничего не сказал, но в этом и не было необходимости. Нил начал делать небольшие вдохи и с ужасом обнаружил, что каждый из них сопровождается неконтролируемым урчанием. Он физически не мог удержаться от мурлыканья. Захотелось извиниться, но он знал, что Эндрю это не порадует. Он ненавидел, когда его тело поступало подобным образом, когда оно вело себя так, что ему было не под силу взять над ним контроль. За все годы в бегах такого не случалось. Эндрю разблокировал и создал новые пространства и ощущения в его теле. — Всё хорошо, — успокаивал его Эндрю, чувствуя бурные мысли Нила. Он слегка сдвинулся, чтобы его лицо плотнее прижалось к шее Нила, и глубоко вдохнул. — Мне все равно. Но Нил находился рядом с шеей Эндрю. Он чувствовал запах эндорфинов, выделяемых Эндрю. Аромат был трескучим и лесным, нежным и яростным одновременно. Эндрю было не все равно. Ему было не все равно, и, что еще важнее, ему нравилось то, что делал Нил. Сам Нил осознавал этот факт рассудком. Эндрю, казалось, наслаждался тем, что одаривал Нила безделушками и лаской — обычно он получал от этого гораздо больше удовольствия, нежели Нил — принимая все эти подарки. Он помнил свою течку и то, как безупречно и решительно Эндрю все это время стремился к тому, чтобы его желания и потребности были удовлетворены. Но чувствовать доказывающий всё это запах так близко к самому эмоциональному месту Эндрю было чем-то совсем другим. К тому же, находясь так близко, Нил почувствовал, что в запахе Эндрю что-то изменилось, что-то достаточно тонкое, чтобы остаться незамеченным. Его запах был более насыщенным, но стойким, как будто какая-то стена сдерживала более значительные изменения. Нил задавался вопросом, почему Эндрю ограничивает свой запах, в чем же может заключаться эта перемена. — Спи, — сказал Эндрю, и Нил решил, что эта проблема может подождать до утра. И провалился в самый глубокий сон в своей жизни. Конфронтация, если ее можно было так назвать, произошла там, где всё всегда происходило между Нилом и Эндрю: на крыше. Они планировали свои занятия вместе, поэтому каждую среду и пятницу у Эндрю и Нила было свободное время в середине дня. Нилу пришлось провести весь четверг в напряжении, желая узнать, чем же так отличается запах Эндрю. Он ходил на занятия, тренировки и еще раз тренировки, наблюдая и ожидая, когда Эндрю избавит его от страданий. Нил знал, что Эндрю знает, что у него есть вопрос. Между ними произошло мало того, о чем бы они оба не догадывались. Эндрю был доволен тем, что позволил Нилу проявить свое любопытство. Казалось, его это забавляло. Когда в пятницу они наконец добрались до крыши, Нилу показалось, что он сейчас взорвется. Эндрю, как он мог убедиться, получал от этого огромное удовольствие. — Итак? — спросил Нил после нескольких минут молчания на крыше. Эндрю хранил самодовольное молчание, несмотря на то, что именно он был причиной, по которой они здесь собрались. — Итак? — передразнил Эндрю. — В чем дело? — Что ты имеешь в виду, Нил? — голос Эндрю не изменился, но Нил искренне считал, что он его дразнит. Что, блять, происходит? Нил почувствовал, как что-то лопнуло, — пропасть, которую он преодолел, не осознавая, что движется к ней. Игривость Эндрю стала последней каплей. — Ты знаешь, о чем я! Эндрю вскинул бровь. — Эти… эти подарки, и то, как хорошо ты сейчас ко мне относишься, и тот факт, что ты… ты обнимался со мной! Ты пахнешь по-другому и ведешь себя по-другому! — Тебя это беспокоит? — Эндрю казался искренне заинтересованным. — Да! — Почему? Нил на мгновение приостановился, чтобы собраться с мыслями. Почему его беспокоило поведение Эндрю? Не то чтобы оно было плохим. Но они так много рассказывали друг другу о своей жизни: правда за правду, а секреты за секреты. Тот факт, что в Эндрю произошел какой-то сдвиг, о котором Нил не был осведомлен, выводил его из себя. Это было похоже на информацию, которую намеренно скрывали. — Я просто хочу знать, в чем дело, — ответил Нил. — Не то чтобы мне не нравились перемены, но я все равно хочу тебя понять. А ты знаешь причину и не говоришь. Эндрю удовлетворенно кивнул. Он зажег сигарету, сделал затяжку и сказал: — О, как он страдал. — Что? — Смелое заявление, — Эндрю жестом показал сигаретой, — от того, кого нужно встряхивать, чтобы получить информацию. — Я рассказываю тебе о многом, — сказал Нил, немного защищаясь. Эндрю ничего не ответил, но от него исходило осуждение. — Ну, я не лгу тебе. — Это не одно и то же. Нил скрестил руки. С каких пор они обсуждают его поведение? Они поднялись сюда, чтобы Эндрю рассказал ему о чем-то, а не обвинял. — Я и так много чего тебе рассказываю теперь. — Ключевое слово — «теперь», — отметил Эндрю. — Ну, я не могу изменить прошлое. — Вот именно — как же он страдал. — Да-да, — ответил Нил. — Дело ведь не в этом. — Неужели? — Нет. — Ты не рассказал мне о многих вещах, — Эндрю, упрямый до упрямства, сделал еще одну затяжку. — Например, об отце, цвете глаз, — он сделал паузу, — о течке. — Моя течка — это совсем другое, — оправдываясь, сказал Нил. Они уже несколько раз это обсуждали: Нил искренне считал, что очень хорошо всё скрывает, а потом решил, что Эндрю об этом знал. Мысль о том, чтобы рассказывать Эндрю, даже не приходила в голову. Он решил, что сможет выкрутиться, если никто не узнает, или, после определенного момента, он подумал, что сможет выкрутиться, если узнает только Эндрю. Нил даже вообразить не мог все то, что Эндрю делал для него во время течки, поэтому и не подумал никому рассказать. На него нахлынули воспоминания о прошлых течках. Стыд и паранойя его матери, ее настойчивое убеждение в том, что именно из-за него их поймают, и ее отвращение к тому, что представляла собой течка, всегда брали верх над его комфортом. Его мать была бетой и никогда не понимала того, с чем сталкивались омеги. Гнездо Нила, которое он устроил в подвале Лисьей башни, на самом деле было одним из самых удобных, оно превосходило большинство других. Тайна на протяжении всей жизни Нила означала безопасность. Все остальное было недопустимо. — Правда? — Эндрю стряхнул пепел с сигареты. Нил, раздосадованный, открыл рот, чтобы повторить все их предыдущие споры на эту тему, прежде чем слова, сказанные Эндрю, дошли до него. Было ли дело в течке Нила? Или Эндрю проявлял прямолинейность и изворотливость? Изменения в поведении, запахе, тактильных ощущениях — все это Нил испытывал и до, и во время своей течки. Но если Эндрю испытывал то же самое… — У тебя предгон, — понял Нил. — Вот почему ты вел себя так странно. Эндрю ничего не сказал, но и не поправил Нила, так что Нил воспринял это как подтверждение. — Вот почему ты мне все это даешь? — спросил Нил. — Не будь таким самовлюбленным, — Эндрю, похоже, нашел что-то очень интересное в линии горизонта, потому что не отрывал от нее взгляда на протяжении всего разговора. — Так ты дарил подарки другим? — Нил не помнил, чтобы Аарон или Ники что-то получали, но, возможно, он был не так внимателен, как ему казалось. — Это не подарки. Это необходимые предметы для выживания. — Ты не ответил. И как наушники Кевина необходимы для выживания? — Они заглушают Кевина. — Так ты дарил «предметы для выживания» другим? — Нет, — ответил Эндрю сквозь стиснутые зубы. — Почему только мне? Ради этого ответа Эндрю отвлекся от горизонта. Он посмотрел на Нила с едва заметными изменениями в лице, с которыми Нил, к сожалению, был знаком. У Эндрю было не так много выражений лица, но те два, которые всегда проскальзывали, обычно являлись реакцией на угрозу или на чью-то глупость. Сейчас был последний случай. — О, — сказал Нил, сам себе удивляясь, — это потому, что я тебе нравлюсь. — Я тебя ненавижу. — Да, — легко согласился Нил, — достаточно, чтобы дать мне «предметы для выживания». — Я сохраняю тебе жизнь, чтобы потом убить. — Растягиваешь удовольствие, — кивнул Нил Эндрю перевел взгляд на горизонт, но щелкнул пальцами в подтверждение. Нил понимал, что период предгона может изменить поведение Эндрю, но казалось, что большинство изменений в поведении касались именно Нила. Он не слишком много знал о ритуалах альф до и во время их гона, в основном потому, что ему это никогда не было нужно, но ему говорили, что большинство из них просто становятся злыми и территориальными. Эндрю уже был и тем, и другим, поэтому было как-то не по себе от того, что гормоны не усилили эти черты. Все изменения, которые он заметил, казались более мягкими, чем ожидалось. — Изменится ли что-то еще? — спросил Нил. — У меня начнётся гон. — Очевидно. А какие-нибудь еще изменения? Эндрю пожал плечами. Нил вдруг почувствовал непреодолимое сочувствие ко всем, кому когда-либо приходилось с ним общаться. — Я спрашиваю не просто ради любопытства, — фыркнул Нил. Эндрю открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом, похоже, передумал. — Знаю. — Так почему ты мне не скажешь? — Потому что не могу. Такая откровенность выбила Нила из колеи. Эндрю помнил всё, что с ним когда-либо происходило, и помнил очень многое из того, что происходило с другими. Нил не сказал бы, что Эндрю нравилось держать все под контролем, потому что Эндрю вообще мало что нравилось. Скорее, Эндрю было необходимо это ощущение. В результате Эндрю мог делать всё, что угодно: в одиночку бороться с организованной преступностью, очистить манго за один раз, заставить Кевина замолчать на целый час. Тот факт, что Эндрю признал, что не может что-то сделать, особенно в отношении чего-то телесного, был проблемой. — Не можешь, — уточнил Нил, прежде чем продолжить, — или не хочешь? — Не могу, — Эндрю стиснул челюсть с такой силой, что Нил был уверен, что у него треснут зубы. Нил прокрутил этот разговор в голове. Первая течка Нила была в тринадцать, и он знал, что нормальным считается первый раз в возрасте от одиннадцати и до конца подросткового периода. — Это ведь не твой первый гон? — спросил Нил, хотя уже подозревал обратное. — Нет. Нилу не нравился образ Эндрю, рисуемый в его голове. Он думал о более юном Эндрю, напуганном и переживающем неконтролируемые изменения. Думал о шрамах под повязками Эндрю. О Дрейке, маниакальных улыбках и Прусте. Решил, что лучше не спрашивать ни о чем из этого. — Итак, что мы будем делать? — Нил хотел знать план Эндрю и то, насколько Эндрю готов включить его в этот самый план. — Мы? — Ага. Если не хочешь, чтобы я что-то делал, я не буду. Но это можем быть «мы», если захочешь. — Я ничего не хочу. Нил не думал, что это правда, но не стал возражать. — Что ж, предложение в силе. Можешь даже не спрашивать. От Эндрю пошла волна гнева, такая сильная, что Нил почувствовал, как его слегка качнуло. Нил пожалел, что не подумал, прежде чем говорить, потому что, хотя он и имел это в виду, он жалел, что сформулировал это именно так. — Не смей, блять, говорить мне такое, — прорычал Эндрю. Он обнажил клыки, впервые за все время — наедине с Нилом. — Я не это имел в виду… — попытался было Нил, но был прерван. — Просвети меня, — Эндрю показался ему опасным. Он знал, что Эндрю не причинит ему вреда, но что-то в его заднем мозгу зашевелилось при виде этого зрелища. Он заставил себя сохранять спокойствие. Он закрыл свой запах и разжал кулаки. — Нет, подожди… — Эндрю прервал себя. Его гнев удвоился, скрыв кратковременную вспышку шока. Нил отступил еще дальше, чтобы дать Эндрю пространство. Эндрю это не понравилось. Его кулаки сжимались и разжимались, а ноздри раздувались. Казалось, он был на грани того, чтобы что-то сделать, его контроль над собой дрожал и ускользал. Нил позволил ему справиться с этим, уверенный, что все, что он скажет, только усугубит ситуацию. Контроль над собой к Эндрю не возвращался; казалось, что он ведет сильную борьбу с самим собой. Его запах то вырывался наружу, то грубо втягивался обратно. От него пахло разочарованием и чем-то еще, что Нил не мог определить. Время шло, а ситуация не улучшалась. Нил понял, что проблема, возможно, заключалась именно в том, что он пытался дать Эндрю пространство. Он думал о подарках Эндрю, о его настойчивом требовании, чтобы Нил поел, и о голове Эндрю на его коленях. Он думал об Эндрю после его похищения, о том, как близко он стоял и как внимательно наблюдал за ним. Он думал об осторожной заботе, которую Эндрю оказывал ему во время течки. Эндрю был собственником и защитником, и Нил неосторожно намекнул, что Эндрю не нужно разрешение, чтобы взять у Нила то, что он хочет. А потом он отшатнулся от Эндрю. Нил, казалось, был своего рода опорой для эмоций Эндрю, и Нил активно пытался сдержать свои собственные. Осторожно Нил выпустил свой запах обратно. Обычно Эндрю не очень хорошо реагировал на заверения, но Нилу не помогало пространство между ними. Он попытался изобразить уверенность в Эндрю, признательность за его силу и уверенность в том, что Эндрю вернет себе контроль. Эффект был мгновенным. Эндрю глубоко вдохнул и даже закрыл глаза. Его запах выровнялся, и возбуждение исчезло из его тела. Все это зрелище обеспокоило Нила. Должно быть, Эндрю боролся с предгонным состоянием больше, чем Нил успел заметить, раз достаточно было одного неуместного замечания Нила, чтобы Эндрю потерял железный контроль над своим телом. Через секунду после глубокого вдоха Эндрю открыл глаза, побуждая Нила без слов объяснять. Хотя он казался спокойнее, Нил знал, что это просто вернулся контроль над собой. Эндрю всегда был готов нанести удар — таковы были особенности его воспитания. Янтарный цвет его глаз был напряженным, пронзая Нила. Нил не хотел чувствовать себя виноватым за свою ошибку. — Я просто хотел сказать, — сказал Нил, — что тебе не нужно мое разрешение, чтобы давать мне вещи. Тебе не нужно просить меня о поддержке, и тебе не нужно разрешение от меня, чтобы заботиться обо мне. — Большинство людей так не думают, — резко сказал Эндрю. — Большинство предположило бы, что ты имеешь в виду контакт. — С тобой всегда «да», — повторил Нил фразу, которую он повторял с самого начала своих ничего с Эндрю. — И я дам тебе знать, если мне станет некомфортно во время объятий. Ночь, когда Эндрю лежал на нем, была чудесной, и даже мысль об этом расслабляла Нила. Он очень сомневался, что у него возникнут проблемы с этим новым видом контакта. Расслабление Нила, казалось, еще больше успокоило Эндрю. Эндрю, казалось, начал понимать, что происходит, и оставшееся напряжение улетучилось из его тела. — Нил, — скривился Эндрю, немного забавляясь и немного не веря, — я имел в виду сексуальный контакт. Нил почувствовал, что краснеет. Его собственная течка была настолько сосредоточена на комфорте, а он был так озабочен комфортом, который испытал совсем недавно, что забыл, что для большинства населения течка и гон — это подготовка к деторождению. — А гоны, — спросил Нил, стараясь не замечать своего смущения из-за ошибки, — для тебя сексуальны? — Да, — сказал Эндрю. Возможность насладиться смущением Нила, казалось, перевесила обычную скрытность Эндрю. Секс, конечно, не был чем-то новым в их отношениях. Тем не менее Нил сильно сомневался, что Эндрю захочет, чтобы он присутствовал при его гоне. От его собственной течки мозг был заторможен, а эмоции — быстры. Он не был уверен насчет тумана в мозгу, но, если небольшая вспышка Эндрю была чем-то, что можно было принять за правду, он подозревал, что Эндрю был примерно таким же. Идея оказаться в положении, когда Эндрю не только эмоционально уязвим, но и физически нуждается, скорее всего, означала, что Нил не присоединится к Эндрю во время его гона. — Ты хочешь, чтобы я присутствовал во время твоего гона? — спросил Нил, просто для подтверждения. — Нет, — последовал неудивительный ответ. — Я буду в комнате для гона, один, — Нил кивнул на это. — Что тебе понадобится? — Ничего. — Полагаю, мы разберемся с этим, когда все будет ближе. Как скоро? — Я тебя ненавижу. — А теперь, кто не отвечает на вопросы. Эндрю сверкнул на него глазами. Нил не принял это на свой счет. — Меньше недели, — наконец ответил Эндрю. Это было неопределенно, но Нил подозревал, что это не потому, что Эндрю не хотел говорить, а потому, что он не знал. Нил оставил это без внимания. Эндрю, казалось, решил, что их обмен мнениями закончен. Он прошел мимо Нила к двери. — Идешь? — спросил он, но не стал ждать. Нил кивнул сам себе во второй раз, а вслух сказал: — Хорошо поговорили. Затем он последовал за Эндрю, потому что знал: если он этого не сделает, у Эндрю сработают инстинкты овчарки, и он вернется, чтобы схватить Нила. Теперь, когда Нил знал, что ему искать, признаки предстоящего гона Эндрю мерещились повсюду. В течение следующих двух дней Нил обнаружил, что не может перестать наблюдать. Дело было не только в его увлеченности Нилом, но и в том, как он общался со всеми. Он был немного более вспыльчивым, но компенсировал это тем, что быстрее приходил в себя. Нил заметил, что на самом деле он был не единственным, кто получал материнские наставления от Эндрю. Ники, Аарон и, очень редко, Кевин получали батончики с гранолой, одеяла, которые им уже принадлежали, и медленные моргания из другого конца комнаты. Как Нил оказался единственным, кто заметил, насколько дружелюбным был Эндрю, было непонятно. Всем, у кого были глаза, было очевидно, что Эндрю стал более свободным. Теперь, когда кошка была вынута из мешка, Эндрю, похоже, не заботился о том, чтобы подавлять свое поведение, знаменующее скорое наступление гона. Это заставило Нила осознать, насколько сильно он сдерживался до этого. Нил восхищался самообладанием Эндрю, но в то же время был немного огорчен тем, что Эндрю приложил столько усилий, чтобы подавить не причиняющие вреда симптомы чего-то столь глубоко укоренившегося. Когда Нил и Эндрю были вдвоем, Эндрю стал ослаблять железную хватку, которой он сдерживал свой запах. Стена, окружавшая изменения, вызванные его гоном, опустилась, обнажив пряный оттенок его теплого лесного запаха. Нил не мог насытиться им, что пытался (и безуспешно) скрыть. К счастью для него, Эндрю, похоже, так же плохо умел притворяться, что он не одержим Нилом. Вдали от посторонних глаз, да и, по мере того как тянулось время, постепенно приближая день Х, даже на глазах у посторонних — Эндрю стал, Нил не постеснялся бы этого слова, тактильным. После их стычки на крыше Эндрю сразу же положил руку на поясницу Нила и повел его по коридору, как будто Нил не знал, где находится их комната в общежитии. После этого прикосновения стали более продолжительными, пока в конце концов не перешли в держание за руки на центральной консоли Маз. — Что это за хрень? — спросил Аарон, как только заметил. Ни Нил, ни Эндрю не ответили, но это привлекло внимание Ники. Ники, как и подобает Ники, словно с цепи сорвался. Отметив, как все это мило, Ники, похоже, понял, что для Нила и Эндрю несколько необычно проявлять любовь столь открыто. Он спросил их, судя по всему в порядке снижения вероятности этих событий, не собираются ли они пожениться, не годовщина ли у них и не болен ли кто-нибудь из них. Затем он спросил, может ли сфоткать. Хотя Эндрю пристально на него посмотрел, Нил подозревал, что Ники все равно сделал несколько снимков. (Нил был уверен, что вот-вот будут заключены несколько пари). Как только они подъехали к общежитию, Аарон поспешил выйти из машины. Ники на мгновение задержался, чтобы пожаловаться на скупость Эндрю, а затем последовал за ним. Кевин дольше всех оставался в машине, выглядя неуверенно и неловко. — Вам нужно общежитие? — спросил Кевин, и лицо его при это было такое, будто предпочел бы быть где угодно, только не в этой машине. — Мы живем с тобой в одной комнате, — ответил Нил. Его немного отвлекали круговые движения, которые Эндрю начал выводить на его руке большим пальцем. — Нет, я имею в виду… — лицо Кевина покраснело, что обычно свидетельствовало о его злости, хотя Нил не чувствовал от него никакого гнева. — Наедине. — Выйди из машины, Кевин, — сказал Эндрю. — И не произноси ни слова в течение следующего часа. — Я просто пытался быть вежливым, — Кевин проворчал, выполняя просьбу. — Больше не пытайся, — сказал Нил. — Это звучало как слова, — добавил Эндрю. Кевин вышел из машины и направился к общежитию, продолжая ворчать. Нил сжал их соединенные руки. Он знал, что улыбается как идиот. Эндрю фыркнул, как будто ему было тяжело выдерживать поведение Нила, но все же задал вопрос: — Да или нет? Нил наклонился к нему ещё до того, как договорил ответ. Несмотря на сказанное Эндрю и Нилом, в итоге они остались в комнате одни. Хватило одного взгляда на них, и вот международная сенсация и звезда экси Кевин Дэй уже собственноручно выпроводил себя из комнаты. Нил не собирался упускать такую золотую возможность. Он уже второй раз за последние недели отпросился с вечерней тренировки, хотя Кевин, похоже, не собирался на него за это кричать. На самом деле Кевин, впервые за время их отношений, держался тихо и незаметно. Они даже не стали притворяться, что собираются заниматься чем-то еще, кроме беспрестанных ласк. Эндрю усадил его на свою кровать, окружив своим пылающим ароматом. Они начали медленно, но, казалось, что-то зажглось под кожей Эндрю. Он толкнул Нила на спину и забрался на него сверху. — Руки вверх, — Нил поднял руки над головой и ухватился за подушку. Эндрю, довольный, осторожно поставил колено между ног Нила. — Да, — сказал Нил, прежде чем Эндрю успел спросить. Эндрю оперся весом на колено и принялся за дело. Эндрю почти лихорадило от желания; он был полон решимости насладиться каждой деталью тела Нила, до которой мог дотянуться. Пряный аромат окутал горло Нила, когда он, тяжело дыша, уткнулся Эндрю в шею. Он уделял значительное внимание обонятельным железам Нила. Эндрю, казалось, старался, чтобы Нил был как можно громче. Нил урчал, скулил и стонал — целая симфония под чутким руководством Эндрю. Руки Эндрю спустились к бедрам Нила и забрались под рубашку. Пальцы широко раздвинулись, охватывая бедра Нила. Пальцы Эндрю были сильными и коренастыми, а его ладони — широкими, они якорем тянули Нила к коже Эндрю. Нил сгорал от желания. Он был в безопасности, и он был счастлив, и подошли бы еще тысячи других слов, описывающих все возможные чувства, которые только Эндрю мог в нем вызвать. Его жизнь делилась на две твердые категории: до Эндрю и после Эндрю, — и он предпочитал последнюю. Что-то от Эндрю проникло в пустующее пространство Нила и вращалось до тех пор, пока не заняло свое место — это позволило Нилу открыться. Да, так он был более уязвим, но это было намного лучше, чем то безрадостное существование, которое раньше представляла из себя его жизнь. Нил подумал, что Эндрю должен знать об этом. Он должен знать, насколько лучше он сделал жизнь Нила, просто находясь рядом с ним. Он попытался привести свои мысли в порядок, но единственным, что ему удалось вымолвить под натиском губ Эндрю, было его имя. Пальцы Эндрю впились в кожу бедер Нила. По его позвоночнику пробежала дрожь, и вдруг Нил издал совершенно другой звук. Он был придушенным, незнакомым, но безошибочно узнаваемым. Нил, по какой-то чертовой причине, захихикал. И Нил, и Эндрю замерли. Эндрю откинулся назад, чтобы получше рассмотреть его, и сузил глаза, глядя на Нила. Нил расширил свои собственные, чтобы сделать вид, что ничего не произошло. Нил был отчаянно готов к тому, чтобы этот момент прошел. Как бы он ни ценил Эндрю в своей жизни, ему определенно не нравилось, сколько новых и странных звуков Эндрю, казалось, вытягивал из него. Долгие годы Нил проводил время, тихо сливаясь с фоном и исчезая из толпы. Эндрю разрешил ему остаться, и тело Нила решило, что остаться — значит занять столько места, сколько смогут его голосовые связки. Нил откинул голову назад в надежде, что Эндрю продолжит его целовать и не обратит внимания на это открытие. К ужасу Нила, Эндрю снова впился в него пальцами. Хотя он пытался остановить это, предательское тело Нила издало еще один хихикающий звук. Глаза Эндрю не отрывались от лица Нила, когда он запустил пальцы в третий раз. На этот раз руки Нила опустились к его бедрам, чтобы накрыть руки Эндрю. Эндрю немедленно убрал руки от Нила и откинулся назад, чтобы дать Нилу больше пространства. Нил с удовольствием вернулся бы к прежним занятиям, но настроение было испорчено. Нил перебрался на кровать и сел, прислонившись к изголовью. Эндрю откинулся назад и скрестил ноги. — Ты боишься щекотки, — сказал Эндрю. Это не было вопросом, но было ясно, что Эндрю побуждает его к ответу. — Вероятно, — Нил лишь слегка хмыкнул. — Вероятно, — Эндрю повторил. Его лицо не двигалось, и запах не менялся, но Нил знал, что Эндрю дразнит его. Нил закатил глаза. — Тебя это беспокоит? — То, что меня щекочут? — Да. Нил задумался. Очевидно, в его искрометном детстве у него не было возможности узнать, что он боится щекотки. Никто никогда не подходил настолько близко, чтобы иметь возможность хотя бы попробовать. Хотя ощущение было немного странным, и Нил не привык к нему, это не было неприятно. Это была еще одна вещь из длинного списка тех, которые казались особенными, потому что Эндрю был тем, кто делал это с ним. — Нет. Если это ты, ощущается нормально. Не думаю, что мне бы понравилось, если бы это делал кто-то другой. Но мне было… хорошо. Мне понравилось, — Эндрю ничего не сказал, но заметно надулся от нечаянного комплимента. Нил бросил на него безучастный взгляд. — Я рад, что тебе это нравится. Эндрю не удостоил его ответом. Он забрался на кровать и сел рядом с Нилом. Некоторое время они сидели в дружелюбном молчании. — Пора спать, — скомандовал Эндрю. Нил начал вставать, чтобы пойти чистить зубы, и ожидал, что Эндрю последует за ним. Как только он повернулся к Эндрю спиной, рука Эндрю сильно ткнула его в бедро. Он удивленно рассмеялся и инстинктивно отбросил руку, а потом обернулся и окинул Эндрю пристальным взглядом. Эндрю медленно моргнул в ответ, изображая невинность. Он положил обе руки на колени, чтобы их было видно. Нил прищурился. Он спрыгнул с кровати, увернувшись от протянутой к нему руки. — Тебе придется постараться получше, Миньярд, — поддразнил Нил с безопасного расстояния. К его радости и удивлению, Эндрю ответил на этот вызов. Он вскочил с кровати и сделал еще один выпад в сторону Нила. Нил почувствовал, как на его лице появляется ухмылка. Эндрю так редко давал себе волю и еще реже поддавался порывам соперничества. Нил согнул колени, готовый к прыжку. Эндрю поднял бровь. Быстро, как ни в чем не бывало, Эндрю сделал еще одну попытку. Нил уклонился от него, выбежав из комнаты. Они подпрыгивали и петляли по общежитию. Нил уклонялся и уворачивался от ищущих рук Эндрю. Из них двоих Нил явно был проворнее — с тем, как легко он перепрыгивал через диван и пробирался между креслами-мешками. Эндрю рванул за ним. Его топот предвещал грядущие жалобы на шум от живущих снизу. Пару раз ладони Эндрю задевали бедра Нила, срывая с его губ сдавленный звук. Эндрю загнал его в угол на кухне, заставив прижаться спиной к холодильнику. Они остановились друг напротив друга, сцепившись лицом к лицу. Выражение лица Эндрю ничего не выражало; его взгляд был тяжелым и не отрывался от лица Нила, он старался не упустить ни одной детали. Нилу вспомнились игры, в которые они играли раньше на тренировках: Эндрю — стена в воротах, а Нил — беспощадно запускает в его сторону мячи. Нил слегка переступил с ноги на ногу. Как он и надеялся, Эндрю повторил это движение. Нил пробил слева, в последний момент отступив назад, чтобы сделать пас направо. Но Эндрю был лучшим вратарем в лиге. Кроме того, ему помогло то, что он играл, наблюдал и был одержим Нилом. У Нила не было ни единого шанса. Эндрю поймал его за бедра и прижал к стойке. — Этих стараний было достаточно? — усмехнулся Эндрю. Нил извивался в попытках вырваться, но Эндрю держал его как в тисках. — Думаю, этого хватит, — Нил ухмыльнулся. — И что теперь? — Да или нет? — спросил Эндрю, слегка наклонившись. Он приподнял Нила, чтобы тот сел на столешницу позади него. Нил раздвинул ноги, чтобы Эндрю оказался между ними. Нил наклонил подбородок. Его глаза начали закрываться без его разрешения. — Да. И тут Эндрю впился в него пальцами. Нил взвизгнул от смеха, корчась от прикосновений Эндрю. Пальцы Эндрю посылали разряды электричества из тех мест, где они двигались у него по бокам. Нил почувствовал, что его ноги ударили по бедрам Эндрю, сжимаясь. Его голова откинулась назад и покачивалась взад-вперед, словно это могло избавить его от натиска. Нил старался держать руки подальше от бедер. Хотя он чувствовал, что не контролирует ситуацию, он все-таки не солгал Эндрю. В очередной раз он обнаруживал, что ему нравится практически все, если он — с Эндрю. Прошло несколько секунд — или несколько часов, — и Эндрю наконец сдался. Нил запыхался, на глаза навернулись слезы. Он снова опустил голову и посмотрел на Эндрю. Эндрю пристально изучал его. Его взгляд был таким же напряженным, как и всегда. Хотя его лицо было таким же пустым, как и всегда, не было похоже, что Эндрю что-то подавляет в себе. Его плечи были расслаблены. Эндрю выглядел… счастливым. Нил сделал Эндрю счастливым. А ведь он, по большому счету, даже ничего не делал. Эндрю поднял руку и провел ею по линии челюсти Нила. Нил наклонил лицо к ладони Эндрю. Большой палец Эндрю провел под его глазом, стирая следы слез, которые Нил не заметил. — Ты нечасто смеешься, — сказал Эндрю. Это звучало как простое наблюдение, но Нил понял, чем оно было на самом деле. Нил улыбнулся, коснувшись ладони Эндрю. После этого действительно настало время спать. Нил и Эндрю по очереди сходили в ванную, а затем вернулись в кровать Эндрю. — Сверху на меня? — спросил Нил. Он старался не выдать надежды в голосе, но, судя по тому, что Эндрю снова немного надулся, подозревал, что ему это не удалось. Как и до этого, Эндрю осторожно залез на кровать, склоняясь над Нилом, а затем рухнул на него одной большой грудой. Блаженство накатило на Нила волной, и он почувствовал, как напряжение и стресс тают, стекая с него и образуя на полу лужу. Он слишком устал, чтобы пытаться скрыть свое мурлыканье. Эндрю уткнулся в шею Нила, так близко, что Нил чувствовал кончик носа Эндрю на своей коже. Впервые с момента их знакомства Эндрю издал довольный вздох. Нил был достаточно вежлив, чтобы воздержаться от комментариев. Когда на следующее утро Нил проснулся от пронзительного звона будильника, Эндрю все еще был на нем. Нил был слишком удивлен, чтобы делать что-то еще, кроме как оставаться совершенно неподвижным под ним. Когда Эндрю проснулся, он не сразу слез с Нила. Вместо этого он пригнулся и зарылся щекой в шею Нила. Они лежали так до тех пор, пока не начался второй раунд будильника. Нил вздохнул и оттолкнул Эндрю от себя, чтобы встать с кровати. Он знал, что если в ближайшее время не примет душ, то опоздает на первую пару. Нил был вне комнаты какие-то пару секунд, когда услышал шум, доносящийся из комнаты позади него. Звук был слабый и уязвимый, как мольба о помощи. Нил поспешил вернуться в комнату. Он был полностью готов к тому, что его встретит самое худшее: от приступа паники до разбитого окна. Эндрю был там же, где Нил его оставил. Его рука тут же прижалась к губам в явной попытке заглушить звук. Глаза Эндрю были широко распахнуты, а костяшки пальцев побелели от того, как он сжимал свой подбородок. Нил принюхался, чтобы лучше понять ситуацию. Пока они спали, обонятельные железы Эндрю были заняты своим делом. Вся комната была пронизана дымом Эндрю. Но, как бы ни был силен этот запах, никаких признаков паники или гнева в нем не было. Нил нахмурил брови и попробовал снова, но запах остался. Единственной эмоцией, достаточно сильной, чтобы проникнуть в общий воздух Эндрю, было смущение. Взгляд Эндрю устремился на Нила, агрессивный, что не соответствовало прежнему настроению их утра. Кусочки информации начали складываться в голове Нила в одно целое. Эмоции, которые испытывал Эндрю, были не такими уж и сильными, чтобы они как-то особенно заметно выливались наружу. Те две, которым обычно удавалось проскользнуть через некий барьер, были основными эмоциями Эндрю: страх и гнев. Нос Нила был более натренированным, чем у других, и даже ему иногда было трудно определить сигналы, которые подавал Эндрю. Но не могло быть никакой ошибки в определении запаха, который витал в воздухе, и более того: не могло быть ошибки в том, что принадлежал он Эндрю. Нил не мог сдержать своего ликования. Он не улыбнулся — но был близок. — Сегодня тот самый день? — спросил он. Даже ему было видно, что он плохо скрывает свою радость. — Да, — подтвердил Эндрю. Он уставился в пустоту. Хотя формально Эндрю не посещал занятия всю неделю, на самом деле он ушел во вторник. Нилу не разрешили пропускать занятия, но он деликатно решил, что уход в таком случае вызовет ненужные переживания. Эндрю, казалось, был полон решимости держать его в поле зрения, хотя ни один из них этого не признавал. Эндрю спрыгнул с кровати и достал из-под нее сумку, которую собрал. Он проверил различные карманы, чтобы убедиться, что в них есть все необходимое. Закончив с этим, он уставился в стену, а после повторил все эти действия сначала. Эндрю начал было делать это и в третий раз, но Нил наконец заговорил: — Что-то потерял? — спросил Нил. Эндрю бросил на него взгляд, а после снова уставился в стену. Его руки, скорее всего бессознательно, возились с молнией на сумке. Внезапно он двинулся к двери, оставив сумку. — Эндрю? — Нил последовал за ним на кухню. Эндрю порылся в шкафах и достал батончик из мюсли. Он бросил его на столешницу и положил рядом яблоко. Молча указал на них. Нил достаточно долго принимал «инструменты для выживания», чтобы понять, чего от него сейчас ожидают. Эндрю наблюдал за ним как ястреб, пока тот ел приготовленный для него завтрак. Когда он закончил, Эндрю повернулся к холодильнику и достал бутылку воды. Нил принял ее точно так же. — Тебе, наверное, тоже нужно поесть, — заметил Нил, когда его бутылка опустела. Эндрю прошел мимо него, похоже, намеренно не замечая Нила. — Эндрю, — сказал Нил, возможно, немного резко, — поешь. Эндрю замер. Прошло одно мгновение. Два. Эндрю повернулся и схватил батончик, быстро съев его. Нил ожидал, что он закончит после первого, но Эндрю съел второй. Эндрю взял бутылку воды и сделал глоток. Он повернулся к Нилу. Они молча смотрели друг на друга в течение неловкого мгновения, прежде чем Нил понял, что Эндрю ждет реакции. — Спасибо, — сказал Нил, не зная, что еще говорить. Эндрю несколько неловко кивнул. Нил первым отправился обратно в комнату, а Эндрю направился к своей сумке. Он уставился на нее на мгновение. Затем — проверил все карманы. — Эндрю, — Нил не сумел скрыть смех в своем голосе. Глаза Эндрю устремились на него, привлеченные звуком. Нил положил руки на бедра, чтобы прикрыть их на всякий случай. — Иди, возьми свою зубную щетку. Я останусь здесь. Только после того, как Нил сел на кровать, Эндрю послушался. Нил знал, что времени на работу у него минимум. Как только Эндрю исчез в дверном проеме, Нил открыл сумку. Он бросился к своей кровати и взял бандану, которую использовал на тренировках. Когда Эндрю рассказал ему о своем предстоящем гоне, Нил не мог не вспомнить о собственной течке; о том, что он чувствовал, о том, чего жаждал. Он не был уверен, что Эндрю жаждал его запаха так же, как Нил жаждал Эндрю. Нил знал, что, даже если это и правда было так, Эндрю никогда бы этого не принял и никогда о таком бы не попросил. Казалось, большую часть времени Эндрю существует вопреки своему вторичному полу, и даже осознание того, что он может влиять на его желания и нужды, было равносильно пытке в мире Эндрю. Все, что выходило из-под контроля Эндрю, не входило в его планы. Обычно это делалось силой. Так что Нил почти везде носил свою бандану с собой. Он не постирал ее с последней партией белья и взял за правило надевать ее на тренировки. Это было отвратительно. Запах Нила впитался в каждую частицу ее ткани. После этого ему, вероятно, понадобится новая. Нил положил её в сумку Эндрю. Если Эндрю не хотел её, он не обязан был её хранить. Несмотря ни на что, Нил хотел предоставить ему такую возможность. Он положил бандану в боковой карман рядом с другой одеждой Эндрю, чтобы скрыть запах. Как только он застегнул сумку, Эндрю вернулся. В одной руке он держал зубную щетку, а в другой — телефон Нила. Несмотря на то, что Нил был там, где Эндрю его оставил, Эндрю все еще подозрительно оглядывал фигуру Нила. У Нила хватило такта не закатить глаза. Эндрю положил зубную щетку в сумку. Бросил телефон Нила себе на колени и указал на него. — Держи его заряженным, — Эндрю поднял свой собственный телефон. — Я буду проверять время от времени. Нил взял свой телефон и обнаружил, что Эндрю уже подключил его к зарядке. Не поднимая взгляда от мобильника, он улыбнулся. А после обратил улыбку к Эндрю. Тот взял свою сумку, не проверяя ее, и направился к двери. Нил двинулся было за ним, но Эндрю уже бросил сумку у порога и вернулся к кровати. Он наклонился. — Да или нет? — Эндрю, наверное, не моргал всё утро. — Да, — сказал Нил, и Эндрю стер улыбку с его лица поцелуем. С первого же мгновения поцелуй стал страстным, напряженным. Эндрю поднял руку и, обхватив скулу Нила, влился в его рот. Эндрю целовал так, словно умирал с голоду, как будто ему нужно было что-то доказать, как будто у него не осталось времени. Поцелуй был похож на прощание без уверенности в том, что он вернётся. Нил подумал, что Эндрю, возможно, слегка драматизирует. Эндрю отстранился через несколько долгих мгновений, поставив некую точку поцелуем в уголок губ Нила. Он посмотрел на Нила сверху вниз. Как и прошлой ночью, провел большим пальцем под его глазом. — Я пойду один, — сказал Эндрю. Его ладонь скользнула Нилу на подбородок. — Ты должен остаться здесь. Судя по тону Эндрю, он имел в виду нечто более глубокое. Нил на мгновение задумался над этим заявлением, прежде чем до конца понял. Эндрю напоминал Нилу о его обещании остаться. Нежелание Эндрю отпускать Нила приобрело более удручающий смысл; Эндрю предстояло расстаться с Нилом на несколько дней. В последний раз, когда они надолго разлучались, Нила похитили. Эндрю ничего не мог сделать для Нила, находясь за надежной дверью своей комнаты для гона. Если бы Нил захотел уйти или если бы кто-то заставил Нила уйти, Эндрю был бы беспомощен впоследствии. Эндрю хотел, чтобы Нил не двигался и, что более важно, оставался целым и невредимым, пока Эндрю не вернется к нему. — Я обещаю, — Нил встретился взглядом с Эндрю. — Ты от меня не избавишься. Эндрю слегка встряхнул Нила за подбородок. Он вернулся к двери и потянулся за своей сумкой. Его плечи едва заметно напряглись, когда он переступил порог. Мгновение спустя Нил услышал, как хлопнула дверь. Нил остался на месте, на случай если Эндрю решит вернуться в последнее мгновение. Он этого не сделал, и Нил ощутил легкое разочарование. Нил плюхнулся обратно на кровать и вздохнул. На коленях у него зазвонил телефон. От Эндрю уже пришло сообщение, в котором говорилось: «Держи его заряженным». Нил фыркнул. День тянулся медленно. Нилу удалось продержаться до последних двадцати минут своей первой пары, и он с трудом справился с остальными. В какой-то момент он, как обычно, задумался о тренировке экси позже вечером. Только сейчас он очнулся от этих мечтаний, вспомнив, что Эндрю не будет стоять у ворот. Эндрю не будет рядом, чтобы отвезти их на стадион и обратно. Он не будет рядом, чтобы молча показывать недовольство, когда Кевин и Нил потащат его обратно. Им придется добираться до стадиона на попутках. Нила раздражал этот отход от привычной жизни. Он не был уверен, по кому будет скучать больше, по Эндрю или по его машине. (Это была ложь. Наглая ложь.) Его подвезли на пикапе Мэтта. После того, как остальные члены команды — не Монстры — узнали, почему Эндрю так странно себя вел, они все бросились помогать Нилу. Тот был немного раздражен тем, что они предложили свою поддержку ему, а не Эндрю, но он мог представить реакцию Эндрю, обрати они свое внимание на него. Несмотря на это, Мэтт торжественно пообещал подкинуть Нила, куда бы ему ни понадобилось. Нил был благодарен, хотя и немного встревожен такой искренностью. Тренировка оказалась не такой разочаровывающей, как опасался Нил. Она напомнила ему о самых тревожных днях его жизни, когда Эндрю находился в реабилитационном центре и был далеко. Напоминание о тех временах было не особенно приятным, хотя Нил был немного благодарен за то, что смог заменить эти плохие воспоминания новыми. В этих новых воспоминаниях Эндрю был в безопасности, и он должен был вернуться более похожим на привычного себя. Нил знал, чего ожидать, и знал, что Эндрю один в своей комнате. По крайней мере, он думал, что Эндрю один в своей комнате. Внезапная волна тревоги, скорее всего необоснованной, накрыла Нила, когда он задумался о возможных вариантах. Он был так занят этим новым и странным Эндрю, что совсем забыл о том, что Эндрю был заперт ради его же здоровья и безопасности. Что, если дверь в его комнату взломают? Что, если там окажется врач или медсестра с ужасными наклонностями? Что, если Эндрю был не в такой уж безопасности, как ему казалось? Эти мысли бурлили на протяжении всей тренировки. В голове Нила возникали один за другим образы всего, что могло пойти не так. Нил начал строить планы на худшее: подкуп, переезд и Стюарт — все было наготове. Как только Дэн дала команду, Нил направился в раздевалку. Впервые в жизни ему хотелось достать свой телефон. Он открыл шкафчик и стал рыться в своих вещах в поисках мобильника. Открыв его, он обнаружил, что Эндрю уже прислал сообщение. Эндрю: поужинай сегодня Иногда Нил подозревал, что Эндрю забывает, насколько Нил способен позаботиться о себе сам. Ещё чаще он подозревал, что Эндрю осознает, насколько Нил на это способен, с болезненной ясностью и все равно хочет позаботиться о нём. Нил решил, что это больше проблема Эндрю, нежели самого Нила. (Хотя, надо признать, Нил и не подозревал, насколько он голоден). Нил старательно набирал ответ. Нил: так любишь командовать Ответ Эндрю пришел почти мгновенно, как будто он ждал, пока Нил напишет. Эндрю: Сколько времени у тебя ушло на то, чтобы напечатать это Нил нахмурился. Он набрал еще один ответ: Нил: иди нп ъуй Нил: иди на хуй Эндрю: красноречиво Нил: вау. вот это словечко Эндрю: я живу, чтобы радовать Эндрю: фото Нил нахмурил брови. Неужели сообщение Эндрю прервалось? Он собирался попросить Нила что-нибудь сфоткать? Что-то не так? — Эй, приятель, ты что-то долго смотришь на свой телефон, — голос Мэтта прервал размышления Нила. — Что-то не так? Нил вскочил с места и наконец поднял взгляд от мобильника. Он с удивлением обнаружил, что почти все остальные уже приняли душ и одеваются. Первым порывом Нила было убрать телефон и пойти в душ, но он не хотел оставлять Эндрю в подвешенном состоянии, особенно когда не знал, что тот имел в виду. Мэтт выжидающе смотрел на него, выражение его лица было дружелюбным и открытым. Нил обдумывал варианты, но в конце концов решил довериться Мэтту. У него было гораздо больше опыта в переписках, чем у Нила. — Что это значит, когда кто-то говорит «фото»? — спросил Нил. Мэтт в замешательстве нахмурил брови. — Что? — спросил Мэтт. — Сообщение, — уточнил Нил. — Там просто написано «фото». Что это значит? — Дай посмотреть, — Мэтт подошел ближе. Нил показал Мэтту экран своего телефона. Глаза Мэтта заметались туда-сюда, пока он читал сухую переписку Эндрю и Нила. — Ты знаешь, что он имел в виду? — спросил Нил. Мэтт молчал. Нил оглянулся и увидел, что Мэтт ухмыляется, как сумасшедший. — Да, — подтвердил Мэтт. — Знаю. — Что же? — спросил Нил. — Во-первых, я просто хочу прояснить ситуацию и сказать, насколько я удивлен тем, что Эндрю демонстрирует поведение нормального парня, — объявил Мэтт. Нил, раздосадованный и этим удивлением, и использованием слова «парень», открыл было рот, чтобы прочитать ему нотацию, но Мэтт прервал его, прежде чем он успел продолжить. — Я знаю, знаю. Я не должен удивляться, и он не твой парень. Но все равно. Нил подавил желание скрестить руки на груди. — Ты можешь просто сказать мне, что он имеет в виду? — Сейчас. Дай-ка сюда, — Мэтт протянул руку. Нил передал ему телефон, немного смутившись. Мэтт нажал на несколько кнопок. — Улыбнись! Прежде чем Нил успел отреагировать, Мэтт уже протягивал ему телефон. Мэтт сделал снимок и отправил его Эндрю. Нил поморщился. Фотографирование и без того заставляло его нервничать, но сама фотография была ужасной. Глаза Нила были расширены, как у оленя в свете фар. Он был весь в поту, а его волосы были в беспорядке. Нил смотрел не на камеру, а на Мэтта. Он выглядел совсем как неловкое лесное существо, как его иногда и называл Эндрю. Неужели, когда люди смотрели на него, они действительно видели этого маленького и широкоглазого призрака? — Вот так, — сказал Мэтт. Нил снова поднял на него глаза. Мэтт двинулся к двери. — Не спеши, когда будешь в душе. Я буду ждать, пока ты закончишь. Мэтт подмигнул и ушел. Прежде чем Нил успел задуматься над тем, что Мэтт имел в виду, его телефон снова зажужжал. Эндрю: кто сделал снимок Нил: Мэтт Нил: зачем тебе понадобилась фотография Эндрю: доказательство выживания. Я должен был убедиться, что мяч для экси не убил тебя. Эндрю: скажи Мэтту, чтобы следил за собой Нил: я попросил его сделать фотку Несмотря на то, что это было не совсем правдой, он решил, что Эндрю было бы бесполезно злиться из-за двери. Эндрю: кстати, я получил твой подарок Внезапная смена темы не осталась незамеченной Нилом, но он сделал вид, что не обратил внимания. Нил: подарок? Настала очередь Эндрю присылать в чат фотографию. Это была бандана Нила, разложенная на незнакомом покрывале. Освещение в комнате оказалось не таким резким, как представлял себе Нил, — оно освещало комнату теплым желтым светом, а не резким светодиодным. Нила это немного успокоило. Его худшие опасения казались пока необоснованными. Нил: о. этот Эндрю: да. этот Нил: ттебе понравилось Нил: тебе Эндрю: нет Нил почувствовал, как внизу живота у него разливается тепло. Несмотря на расстояние между ними, чувствовалось, что Эндрю все еще рядом. Нил был странно благодарен за дурацкий кусок пластика, который Эндрю купил для него. На телефон Нила пришло еще одно сообщение. Эндрю: иди прими душ Эндрю: и ужинать Нил засунул телефон обратно в спортивную сумку и выполнил просьбу. Мэтт, как и обещал, ждал его в холле. — Хорошо провел время? — спросил он, поддразнивая. — Что? — ответил Нил, немного растерявшись. Мэтт проследил за его реакцией и, похоже, пришел к выводу и без ответа от Нила. — Неважно, — сказал он беззаботно. — Поехали обратно. Я умираю с голоду. — Извини, — начал Нил, но Мэтт отмахнулся от него. — Ерунда. Я знаю, как тяжело дается разлука. Нил вспомнил, что Дэн, как и он, была омегой. Дэн и Мэтт обычно не проводили её течки вместе, в основном потому, что течки Дэн длились немного дольше, чем обычно. Мэтту и так нелегко давалось внимание на занятиях, и он часто не мог позволить себе отвлечься от лекций. Дэн обычно проводила свои течки в отдельной комнате, как это делал Эндрю во время своего гона. Пока Дэн не было, Мэтт тоскливо вздыхал у каждого открытого окна и раз в день смотрел «Грязные танцы». Нила это раздражало, но теперь он гораздо больше сочувствовал нытью Мэтта. Если у Мэтта каждый раз так, то он не понимал, как Мэтт вообще это выдерживает. — Спасибо, — сказал Нил. Мэтт ухмыльнулся и перекинул руку ему через плечо. Они ехали обратно к башне в относительной тишине. Мэтт настроил радио на какую-то случайную кантри-станцию и тихонько подпевал знакомым трекам. Нил держал телефон в кармане и надеялся, что тот снова зажужжит. Когда он вошел в общежитие, Кевин уже ел за столешницей. Он молча подвинул к нему тарелку. Нил взял заранее приготовленную курицу и рис. Прежде чем приступить к еде, он отправил Эндрю сообщение. Он сфотографировал свою еду. Снимок получился нечетким и не по центру, и Нил подумал, что, возможно, случайно сунул в кадр большой палец. Нилу было все равно. Он просто выполнял указания. Нил: ужин Эндрю, опять же, отреагировал немедленно. Эндрю: гадость Эндрю: съешь немного сахара Нил: гадость — Скажи ему, чтобы продолжал тренироваться, — неожиданно вмешался Кевин. — Как он должен это делать? — Нил вскинул бровь. — Есть много способов поддерживать свою силу в комнате, — надулся Кевин. Нил знал, что Кевин пытается поддержать его в своей странной манере. Кевин говорил только на одном языке, которым, к счастью, Нил тоже владел в совершенстве. К несчастью для Кевина, язык, на котором он говорил, не предусматривал никаких реальных способов выражения эмоций. Это была одна из причин, по которой, как подозревал Нил, Кевин так много пил. Его односторонний ум был создан для того, чтобы стать роботом. Как бы они ни подтрунивали друг над другом, Кевин таковым не был. Кевин и Эндрю были, хотя оба категорически это отрицали, друзьями. Кевин больше не нуждался в защите, но Эндрю все равно держал его в своем кругу. Кевин пытался и не смог удержать интерес Эндрю, хотя его часть сделки тоже была соблюдена. Они решили быть в орбите друг друга, и у них больше не было оправданий. Кевин волновался. Как и Нил, воспоминания Кевина о прошлом длительном отсутствии Эндрю никого особенно не радовали. У Эндрю была плохая история уязвимости вдали от мест, где его могли поймать. Но Кевин вырос в гнезде; когда тебе было больно, ты играл в экси. Когда у тебя была течка или гон, ты играл в экси. Когда ты волновался, ты играл в экси. Карьера Эндрю была единственным способом, с помощью которого Кевин, казалось, мог протянуть руку помощи на данном этапе. Это было трогательно, но в каком-то неуклюжем и неловком смысле. И всё-таки Нил закатил глаза. Нил: кевин говорит, чтобы поддерживал тренировки Эндрю: скажи кевину, чтобы отвалил — Эндрю сказал отвалить, — Нил послушно доложил Кевину, запихивая в рот курицу. Лицо Кевина при этом перекосилось. — Вот что я получаю за попытки помочь, — сказал Кевин. Он уже собирался начать лекцию, как вдруг его собственный телефон завибрировал на стойке. Он быстро взял его. Нил подумал, что такая скорость Кевина, вероятно, связана с недавним радиомолчанием Теи. Лицо Кевина еще больше осунулось и слегка покраснело. Его несносный парфюм стал хуже пахнуть. — Что? — спросил Нил сквозь набитые щеки. Кевин, что бывает редко, показал Нилу экран своего телефона. Эндрю Миньярд #03: отвали — Ненавижу вас, ребята, — Кевин драматично вздохнул. Он в раздражении направился обратно в свою комнату. Нил молча доедал курицу. Нил решил, что не будет делать домашнее задание. После того, как он сдал тот немного неудачный реферат по истории, а также разобрался с предгонным беспокойством Эндрю, он решил, что заслуживает небольшого отдыха. Он плюхнулся на кровать лицом вниз. Он пожалел, что ему не хватило предусмотрительности спросить у Эндрю, не против ли он, чтобы Нил спал в его постели. Это было мучительно заманчиво; запах Эндрю все еще витал над простынями, несмотря на прохладный ветерок, который Кевин, очевидно, распылил, вернувшись в общежитие. В конце концов Кевин вернулся и стал бить Нила по лодыжкам, готовясь к ночной тренировке. Нил вздохнул и поднялся на ноги, готовясь к очередной тренировке без Эндрю. Мэтт не хотел их везти, но, к сожалению, пообещал подвозить Нила до возвращения Эндрю. Когда они приехали на стадион, Нил обнаружил, что его ждет еще одно сообщение. Эндрю: что на тебе надето Нил нахмурился, немного смутившись, но ответил. Нил: одежда Нил: экти снаряжение Нил: экси Нил: а что Эндрю: уже поздно Нил: ночная тренировка Эндрю: тебе нужно поспать Нил закатил глаза. Он думал, что эта неделя будет гораздо более напряженной, чем она была на самом деле. На самом деле все это доказало, что Эндрю способен преодолевать большие расстояния. Их тренировка прошла быстро, так как и Кевин, и Нил общались друг с другом на своем родном языке. К тому времени, когда они закончили, Нил чувствовал себя намного свободнее, чем раньше. Он не чувствовал расслабления как такового, но чувствовал блаженную опустошенность. Нил направился прямиком в душ, желая поскорее лечь в постель. Он также немного переживал за Мэтта, который заметно уставал, просто наблюдая за тем, как Кевин и Нил бегают взад-вперед по корту. Он позволил душу успокоить его ноющие мышцы. Он очистил себя от дневного стресса и обнаружил, что после продолжительного душа чувствует себя свежее. Когда Нил вошел в раздевалку, он ожидал увидеть Кевина, который нетерпеливо ждет, чтобы рассказать ему обо всем том, что ему нужно улучшить к следующему вечеру. Вместо этого Кевин разговаривал по телефону с растущим раздражением. Нил с удивлением понял, что телефон, по которому он разговаривал, был телефоном Нила. — Эндрю, — говорил Кевин с крайним раздражением, — он буквально здесь, со мной, в раздевалке. Видишь? Вот, он только что вошел. Он бросил телефон Нилу. Одними губами произнес слова «королева драмы», и Нил понял, что что-то действительно не так. Кевин «Королева» Дэй, обвиняющий другого в истерике, — зрелище, которое стоит увидеть. Нил взял телефон и поднес его к уху. На другом конце была тишина. — Эндрю? — неуверенно спросил Нил. На другом конце послышалось прерывистое дыхание. — Какого. Хрена. Нил. — тихо сказал Эндрю. — Что? — Нил сразу же начал защищаться. Пытаясь понять, что он мог сделать не так в прошлом, он отнял телефон от уха и посмотрел на часы — прошло три с половиной часа с момента их последнего разговора. — Почему у тебя не было с собой телефона? — Эндрю действительно задал вопрос. Этого было достаточно, чтобы Нил задумался, но не настолько, чтобы замер. — Ночная тренировка, — сказал Нил. — Я же сказал тебе, где я был. — Ты не отвечал, — в голосе Эндрю, как обычно, отсутствовала всякая интонация, но Нил распознал в нем обвинение. — Я не думал, что мне нужно, — Нил действительно не считал, что сделал что-то не так. Эндрю знал, куда он идет и с кем. И не то чтобы Нил был обязан предоставлять Эндрю всю информацию. Эндрю не должен был зависеть от информации о Ниле. — У тебя не просто так есть телефон, — ответил Эндрю. — Да, — горячо возразил Нил. — И я им пользуюсь. — Очевидно, недостаточно. — Очевидно для кого? — Нил почувствовал, как гнев поднимается в его горле. — Я держал его заряженным, писал тебе ответные сообщения и посылал фотографии. Тебя не было меньше суток. Я не буду извиняться из-за того, что ты думаешь, будто я недостаточно осторожен. — Ты недостаточно осторожен, — холодно ответил Эндрю. — Когда я пишу, ты отвечаешь. Это простой обмен, несложно его понять. — Я это и делал! — Нил почти кричал. — Я ответил тебе! Я не собираюсь откладывать свою жизнь на потом, чтобы ждать у телефона! Кевин выглядел так, будто ему очень сильно не хотелось находиться в этой комнате. Он переминался с ноги на ногу у двери. Нил закатил глаза и махнул ему рукой. Кевин бросился из комнаты со всем своим мастерством нападающего. — Хватило и десяти минут, — тихо сказал Эндрю. Недоумение, вызванное этим заявлением, вывело Нила из состояния нарастающего гнева. — Что? — Не прошло и десяти минут, когда ты исчез в первый раз, — Эндрю говорил так, будто признавался в чем-то личном, в каком-то святотатстве. — Мы искали тебя почти четыре часа, а тебя все не было. Нил не знал, что на это ответить. Он знал, что его похищение было больным местом в их отношениях, но не понимал, насколько глубоко это задело Эндрю. Они молчали, слушая дыхание друг друга в трубке телефона. — Я не буду извиняться, — в конце концов сказал Нил. Эндрю выдавил смешок. — Нет, — Эндрю согласился. — Думаю, я могу быть более осторожным, — сказал Нил после очередной паузы. — Даже если я ничего не сделал. — Возможно, — сказал Эндрю с таким нежеланием, словно собственноручно вырывал себе зубы, — я слишком остро отреагировал. Нил моргнул. Трудно было поверить, что Эндрю действительно это сказал. Еще некоторое время они провели в удовлетворенном молчании. — Нил? — раздался в раздевалке голос Мэтта. — Все в порядке? Кевин выглядит очень испуганным. — Мне нужно идти, — сказал Нил в трубку. — Мэтт зовёт. — Скажи Мэтту, чтобы следил за собой, — снова сказал Эндрю. Его тон указывал на то, что он знал, что Нил не сделал этого в первый раз. Эндрю, поскольку последнее слово всегда должно оставаться за ним, повесил трубку первым. Мэтт вошел в раздевалку. Он облокотился на шкафчики рядом с Нилом, пока Нил убирал телефон и одевался. — Эндрю сказал, чтобы ты следил за собой, — передал он Мэтту. Мэтт рассмеялся. — Скорее, надо следить за тобой, — ответил Мэтт, — Он действительно испугался из-за того, что ты не отвечаешь? Нил нахмурился. — Я буду считать, что да. Нил как раз зашнуровывал ботинки — еще один «инструмент для выживания» от Эндрю, — когда Мэтт снова заговорил. — Знаешь, — сказал он немного задумчиво, — мне всегда было интересно, как Эндрю ведет себя во время гона. Я рад, что он такой. — Какой? — Нилу было любопытно узнать, как это выглядит со стороны Мэтта. — Он… — Мэтт запнулся, осознав, что не знает, как закончить предложение. — Заботливый, — в конце концов решился он. Нил задумался. Эндрю не был заботливым в традиционном смысле этого слова, но в нём определенно было много заботы. Нил был рад, что другие смогли увидеть Эндрю таким, каким он был на самом деле, а не монстром, которого они видели в его тени. Нил почувствовал, что слегка улыбается. — Он всегда такой, — ответил он. Мэтт, казалось, был немного озадачен этой информацией, но быстро оправился. — Давай уйдем отсюда, — сказал Мэтт. — Не знаю, как вы, ребята, это делаете, я чертовски устал. Нил последовал за ним. Его телефон снова зажужжал. Эндрю: фото Нил не стал просить Мэтта о помощи. Он открыл камеру и сделал снимок своих ног, размытый от их движения. Не задумываясь, он отправил снимок. Эндрю: по крайней мере, я вижу, как ты двигаешься Нил слегка улыбнулся. По дороге в общежитие Нил просмотрел все сообщения от Эндрю, которые пропустил. Эндрю: иди спать Эндрю: у тебя завтра пары утром Эндрю: скажи кевину, чтобы отвалил и надел пижаму Эндрю: ты умер Эндрю: ты спишь Эндрю: кевин не отвечает Эндрю: нил За этими сообщениями последовали три звонка Эндрю без ответа. На четвертый, очевидно, ответил Кевин. Справедливости ради, сейчас, понимая, как всё это выглядело, Нил чувствовал себя немного неловко, но не настолько, чтобы отступить. Он имел право жить той жизнью, за которую боролся, даже если Эндрю не знал обо всем этом. На этот раз Нил написал сообщение первым. Нил: что на тебе надето Эндрю: нил Эндрю: ты знаешь, о чем спрашиваешь? Нил: я спрашиваю о твоей одежде Эндрю: нил Эндрю: люди спрашивают об этом только тогда, когда хотят заняться секстом Нил: секст — это то, что звучит как Эндрю: секстинг. и да Нил: тогда почему ты спросил меня! Эндрю: потому что ты не знаешь Нил: почему ыт говоришь мне об этом сейчас Нил: ты Эндрю: чтобы ты не спрашивал об этом кого-то еще Нил хмуро посмотрел на свой телефон. Эндрю снова написал сообщение. Эндрю: перестань хмуриться Нил нахмурился еще сильнее. Он уже хотел возвращения Эндрю. Он хотел его тепла, запаха и комфорта. Он хотел ощутить вес Эндрю на себе. Эта неделя обещала быть долгой.