Третий час ночи.

- Хённим... Почему ты не спишь?- сонный тихий голос на пороге выдергивает из легкой дремоты давно измотанного сознания. Хван вздрагивает, поднимая уже практически упавшую на стол голову и щурясь от тусклого света лампы. Который час?.. Он, кажется, всего на секунду задумался, уставившись в стену, и не заметил, как задремал. Тишина комнаты убаюкивала слишком хорошо. - Мм...- поворачивается на стуле, со скрипом отодвигая его от стола. Свет настольной лампы еле-еле выхватывает остальную комнату, путая с тенями редкую обшарпанную мебель и комки валяющихся на полу вещей. Беспорядок. В жизни и в комнате. А посреди беспорядка — незваный гость. - Сока, что ты тут делаешь?- устало подперев щеку рукой, смотрит Чхольбом на застывшую у двери фигурку. Знакомые очертания встрепанных лохматых волос, не по размеру чуть короткой пижамы и теплого осеннего пледа, в который закутался мальчик, чтобы пройти по коридору несколько разделяющих их метров. В который раз он уже видит его, застывшего на пороге в молчаливом разрешении войти и остаться. Совсем еще ребенок. - Мне не спится...- явно врет и сонно трет глаза, поджимая босые ноги из-за сквозняков по полу. Вымахавший за последние полгода выше, чем все дети его возраста, но так и оставшийся где-то там, в глубине, маленьким мальчишкой в огромном страшном мире. Хвану его даже жаль, в какой-то степени. Но он всегда напоминает себе о том, что этому человеческому котенку уготована жизнь явно лучшая, чем его собственная. - Пойдем, тебе надо спать. Завтра с утра служба, ты опять будешь клевать носом,- он встает со стула, безрезультатно приглаживая встрепанные на затылке волосы. Можно немного пройтись, отвлечься, сходить и взять себе еще немного кофе. Книги никуда от него не денутся, а перерывы, говорят, это полезно. Впереди еще целая ночь и завтрашнее утро перед сдачей экзамена. Он точно справится. - А тебе?- Хунсок выглядывает из-под руки, мастерски уворачиваясь от попыток старшего вытолкать его за дверь. Упрямый ребенок. Слишком хорошо знает, когда его пытаются обдурить и обвести. Хван только выдыхает, глядя на кипу тетрадей, учебников и взятых из библиотеки книг. Он явно пытался прыгнуть выше своей головы, но ничего в этом мире не заставит его это признать. Он решил сдать этот экзамен, название которого даже не помнил, значит так и будет. Все в этом мире будет так, как он решил. - Тебе нужно убраться?.. Я помогу, хённим!- даже сонный он все равно хочет с чем-то помочь. Чхольбом готов закатывать глаза и ворчать на это недоразумение хоть весь день, но какая-то детская искренность в таких простых словах не дает ему этого сделать. Оставляет только попытки выкручиваться. - Я справлюсь сам. Тебе правда нужно идти спать,- пытается быть грозным. Хмурится, сдвигая брови на переносице, глядя так строго, как только научился. Обычно от такого взгляда у городских хулиганов трясутся поджилки и начинают бегать сальные, тупые глазки. Хунсок лишь хмурится в ответ и пытается выглядеть таким же взрослым. - Я не хочу идти без тебя, хённим,- слова кажутся на удивление серьезными. Такими, что на секунду кажется, будто их произносит вовсе не шестилетний ребенок. И с ними стоит считаться. А может Хван просто слишком устал, чтобы спорить и что-то доказывать. - Ладно, ты... Посиди где-нибудь тут,- он просто машет рукой на собственную кровать, отпуская слишком упертого ребенка. И даже не глядит — и без того знает, как он забирается на кровать и кутается в плед, будто только того и ждал. Что-то не меняется с течением времени, даже если и стоило бы. Но от этого только теплее. Тихое сопение и возня на кровати наполняют комнату странным подобием уюта. Пропадает оглушающая тишина, якобы так необходимая для подготовки к экзамену, появляется что-то, что напоминает о живых людях вокруг. О том, что Хван не один здесь. В этом месте, в этом мире. Мире его взрослых проблем. - А что ты учишь, хённим?- не прошло и нескольких минут, прежде чем тишина была разрушена любопытным вопросом. Хунсок обычно не очень разговорчив. Обычно. Но в их обоюдном одиночестве он всегда любит что-то спросить. Попросить рассказать о чем-то. Забить тишину, которая иногда начинает казаться вечным спутником. - Литературу... Это очень сложно,- бурчит Хван в ответ, подпирая щеку рукой и в который раз пытаясь сосредоточиться на строках «Оды летящему дракону», но в сотый раз претерпевая неудачу в понимании совершенно непонятной старинной классики. Обведенная красным маркером дата экзамена жгла глаза, стоило только взгляду упасть на календарь. - Я могу помочь?..- робкий голос из-за спины. Постоянный вопрос. Как котенок, ходящий за хозяином и пытающийся встрять во все дела вокруг. Чхольбом переворачивает страницу, отчаявшись понять то, что написано на той. Может с новой страницы ему станет немного легче. Что очень вряд ли, конечно. - Нет, Сока, не можешь...- бормочет он в ответ. Ему не хочется обижать ребенка, все же он честен с ним и говорит от чистой души. Но сейчас Хван должен во всем разобраться сам. Да и чем ему поможет тот, кто еще меньше его разбирается в литературе. Хунсок затихает, сильнее кутаясь в плед и становясь вовсе похожим на комок теней и тепла. Ему хочется спать, но тревожащее чувство того, что у кого-то проблемы, не дает снова погрузится в дремоту. Не просто у кого-то. На остальных детей приюта ему, в общем-то, наплевать. Но уставший вид растерянного и взъерошенного Хвана отчего-то не дает успокоится. И Ким смотрит заспанными глазами из-под лохматой челки, буравит взглядом спину склонившегося над книгой старшего. Трет лицо, чтобы не уснуть, и еще сильнее кутается в тонкий плед. Ему не холодно в теплой комнате на чужой кровати — но ему холодно смотреть на засиживающегося допоздна Чхольбома. И этот взгляд тревожит даже сильнее собственной неспособности подготовиться к выпускному экзамену. Хван косится на маленький комок на кровати, а потом снова бездумно переворачивает страницу книги. Почему-то в присутствии этого ребенка стыдно сдаваться так просто, отбрасывая то, что не получается, и все пуская на самотек. Если шестилетка держится и посреди ночи пытается бодриться, держаться ради него, то и он должен стараться. Даже если голова уже не соображает. - Может ты пойдешь спать?..- но надежда остаться одному и просто предаться царству Морфея слишком соблазнительна. Он ведет себя как ребенок - а Хунсок поджимает губы и мотает головой, совсем как взрослый. Из него точно вырастет что-то до содранных костяшек на кулаках упрямое. - Я хочу остаться с тобой,- повторяет из раза в раз, как будто вызубрил уже наизусть. И Хван каждый раз вздыхает в ответ. Слова такие наивно детские, что даже не хочется разочаровывать ребенка. Напоминать про что-то неумолимое, жестокое и холодное - и менее печальное, но все же грядущее. Но наивные мечты часто приносят разочарование, стоит им столкнуться с реальностью. - Ты же знаешь, что я скоро выпущусь...- Чхольбом лениво скользит взглядом по древним строкам возвышенных слов. Ему даже не нужно смотреть, чтобы знать, что ребенок недовольно хмурится. Хунсок не любит разговоры про скорый выпуск. Как будто это спасет его от приближающейся реальности. - Я пойду в институт... Буду там учиться,- Хван еле подавляет зевок, мотая головой. Третий час ночи, и он не спит нормально уже около недели. И сил уже практически не остается.- Потом уеду куда-нибудь... И заработаю кучу денег. Будущее видится туманными счастливыми мазками мечты всех сирот. Большой дом. Много денег. Дружная семья. Ни забот, ни проблем. - А я?..- робкий голос выводит из полусонного транса видений. Хван мотает головой, проводит ладонью по лицу. Не замечает горькой, до слез дрожащей печали в коротком вопросе. - Ну-у...- предсказывать чужое будущее сложнее, но Чхольбом лениво обводит взглядом комнату. Ему есть что говорить - то, о чем он сам мечтал в схожем возрасте. Когда прозябал в грязной комнате в полном одиночестве, прячась от каждой тени.- Тебя усыновит хорошая семья... Заберет в большой дом, где будут твои сестры и братья. И собака. И вы будете там жить счастливо. А потом ты вырастешь... И сам решишь, что будешь делать. Хван косится на Хунсока, ожидая хоть какой-то реакции. Но в свете тусклой лампы только блестят налившиеся обидой и горечью черные глаза. И Ким молчит, накидывая плед на голову и пряча лицо в коленях. - Да что же ты... Ненормальный ребенок,- Хван все же встает из-за стола, садясь на кровать рядом с темным, аляповатым комком покрывала. Проводит ладонью по скрытой за тканью головой, легко приглаживая, оставляет руку на спине. Пытается утешить или поддержать, но просто не умеет. Их никого не учили, перед глазами лишь всегда был пример отца Ли. Но у него получилось бы лучше. Куда лучше. - Эй... Эй, Сока,- стягивает с головы плед и растрепывает волосы, зачесывает их назад, убирая с лица ребенка. Лица, которое тот старательно прячет и отворачивает.- Ну, прекращай... Кто знает, как все обернется. У тебя будет хорошая жизнь, как ты сам захочешь. Понял? Хунсок поднимает лицо, тщательно отводя все еще блестящие от выступивших слез глаза. Смотрит куда-то на тетради с экзаменационными вопросами, на книги и на календарь с оставшимися днями. - Вместе с тобой?..- спрашивает тихо и робко. И Чхольбом в который раз проводит ладонью по взъерошенным темным волосам, зачесывая их непослушную копну назад. Наивный ребенок напоминает его самого, просто много лет назад. Так много, что уже практически и не вспомнить. - Да. Вместе со мной,- и он не может разбить его такую простую мечту. Просто не может, руки отнимаются. С кем угодно, с чьей угодно мечтой и надеждой, но только не с этим ребенком. - А теперь ты ляжешь спать. Давай. Это очень поможет мне,- Хван осторожно толкает теплый комок пледа на собственную подушку, сдвигает ноги так, чтобы уложить ребенка более-менее удобно. Замечая счастливо сияющие сонные глаза. - Спи. Завтра сложный день, Сока,- Чхольбом поправил плед, неловко накрывая им ребенка и глядя на то, как тот возится и укладывается поудобнее. Такой наивный и мимолетно счастливый, как и все дети, наверное. Просто самый младший и самый беззащитный. Рука в последний раз проводит по волосам. Жестким, черным. Вечно пахнущим гелем для укладки. Зализанным так по-серьезному взросло и собранно. Как у настоящего исполнительного директора какой-нибудь настоящей фирмы. - Я скоро закончу,- перекладывает бумаги из одной огромной стопки в другую, подписывает летящей и быстрой росписью, как будто совсем не читает. Помнит содержание документов чуть ли не наизусть. И все равно засиживается допоздна, выполняя черную, никому не интересную бумажную работу. Третий час ночи. - Иди спать,- Хван едва заметно улыбается, опираясь на тяжелый деревянный стол, заваленный папками и стопками столь необходимых бумаг. Хунсок тихо выдыхает, проводит рукой по волосам. Держится из последних сил, но только потому, что рядом старший. - Еще немного...- бурчит себе под нос, в очередной раз подписывая какую-то бумагу и откладывая в сторону. Чхольбом закатывает глаза и кладет ладонь прямо на какой-то договор, одним жестом давая все понять. И Хунсок понимает. Прикрывает на миг глаза, а потом выпрямляется в кресле, откидываясь на спинку. Серый, с синяками под глазами от вечного недосыпа. Осунувшийся и уставший. - Завтра сложный день, Сока. Тебе нужно выспаться,- с уставшей улыбкой говорит Хван. Они здесь одни, и можно быть чуть более расслабленными, чем обычно. Чуть более близкими, чем перед всеми остальными. И Хунсок чуть заметно улыбается в ответ. - Да... И Вам тоже, хённим.