VII

      Когда Гарри приходит в себя на холодном каменном полу с раскалывающейся головой и не имея представления, где он находится, он предполагает, что его похитили силы Волдеморта.       Быстрый взгляд на тускло освещенную комнату без окон не меняет этого предположения.       Однако компания меняет.       Волдеморт лежит на полу примерно в десяти футах от него; если подергивания мужчины и стук в голове Гарри являются каким-либо признаком, он проснется и будет в ярости через несколько мгновений.       Гарри оглядывается в поисках любого оружия, которое он мог бы использовать для защиты, отмечая ведро (не думайте о том, для чего оно) и отсутствие своей палочки. Он отступает к дальней стене, пристально следя за шевелящимся Темным Лордом.       Алые глаза резко открываются, мгновенно насторожившись, осознавая и впитывая детали своего окружения. Это тревожит, тот интеллект, который излучают эти глаза, когда они не затуманены безумной яростью. Гарри видит это так редко.       Взгляд Волдеморта останавливается на Гарри, и он действительно жалеет, что у него нет с собой палочки (по многим причинам).       — Гарри Поттер, — угрожающе шипит Темный Лорд, поднимаясь на ноги, — Ты смеешь думать, что можешь держать Лорда Волдеморта в плену?       Он направляется к Гарри, который готовится сражаться так хорошо, как только может, без палочки.       Волдеморт, который, кажется, не так уж и скован отсутствием палочки, протягивает руку, явно ожидая чего-то. Чего, как и следовало ожидать, не происходит. Он пытается снова. Гарри пытается почувствовать его магию, но обычное покалывание, искрящееся чувство поразительно отсутствует.       Они не могут получить доступ к своей магии.       Искра ужаса вспыхивает в глазах Волдеморта; чувства Гарри более смешанные, учитывая, что отсутствие доступа, вероятно, единственное, что удерживает его в целости и сохранности в данный момент. Волдеморта теряет агрессивную позу и делает шаг назад, по-видимому, понимая, что Гарри тоже в этой ловушке.       Оба оборачиваются, когда звук тяжелой открывающейся двери нарушает напряженную тишину между ними.       Группа волшебников входит в комнату, все держатся близко к двери и держат палочки, за исключением одного, который делает несколько шагов в комнату. В его лице есть что-то ястребиное, суровость бровей, а его длинные черные волосы стянуты резинкой для волос у основания головы, но в остальном он, честно говоря, среднего роста и внешности.       — Вы проснулись, — прозаично говорит маг, который, по-видимому, главный. Его голос довольно монотонен, и Гарри надеется, что ему не придется много его слушать.       — О, хорошо подмечено, — едко усмехается Волдеморт.       — Кто ты? Зачем мы здесь? — говорит Гарри, потому что кто-то должен быть сосредоточен на получении ответов, а не на критике. Он не может не заметить, что мужчина, похоже, не так сосредоточен на том, чтобы спрашивать, смеют ли эти люди думать, что они могут держать Лорда Волдеморта в плену. Может быть, он готовится к этому.       Волшебник игнорирует первый вопрос.       — Где еще ты можешь быть?       Гарри смотрит в настороженном замешательстве. Какой странный ответ.       — Разве ты не слышал? — говорит волшебник, тревожная улыбка кривит его губы, — Темный Лорд Волдеморт и Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, оба были убиты в том, что было названо последней битвой Второй Магической Войны. Молодой человек принес трагическую жертву, чтобы победить монстра.       Волан-де-Морт усмехается на заднем плане. Гарри смотрит пристальнее, понимая слова, но не в силах — или сопротивляясь — понять, что это значит для него.       — Я ждал годами, чтобы осмотреть вас, мистер Поттер. С тех пор, как вы пережили смертельное проклятие, — говорит волшебник, и его слова омрачаются тревожно-навязчивым тоном, — Какое счастье для меня, что смерть Альбуса Дамблдора устранила его как препятствие для нашей встречи. И с вашей «смертью» мне не нужно беспокоиться о том, что широкая общественность будет возмущена вашим исчезновением.       Гарри бросается вперед, пытаясь замахнуться на мужчину, но только чтобы натолкнуться на невидимый барьер. Окружение главного волшебника насмешливо смеется.       — Тебе это не сойдет с рук! — кричит Гарри, ударяя рукой по барьеру. Кажется, это так предсказуемо, но ему нужен выход для его бессильной злости.       — Я думаю, ты обнаружишь, что это уже произошло, — бесстрастно возражает волшебник.       — Ты — невыразимец, — внезапно говорит Волдеморт, нарушая молчание, чтобы обратиться к волшебнику, — Яксли упомянул тебя. Сказал, что у тебя есть достойные восхищения садистские наклонности, но ты никогда не продвинешься по службе. Слишком сосредоточен на бессмысленных, самодовольных исследованиях, а не на чем-то, что имеет хоть какую-то ценность, кроме твоего собственного самовозвеличивания.       — Если ты пытаешься меня завербовать, мне придется неуважительно отказаться, — скучающе бубнит волшебник — невыразимый.       — О нет, уже слишком поздно, — мягкого, опасного тона Волдеморта волосы на шее Гарри встают дыбом, как никогда раньше. Впервые Гарри боится Темного Лорда. Пока говорит, Волдеморт делает шаг к барьеру, заставляя других осторожно толкаться, — Нет. Теперь, когда я выйду отсюда, я уничтожу твоих сообщников, твою семью, все, что тебе дорого. Я заставлю тебя смотреть, как я превращаю твой мир в руины. Я покажу тебе значение агонии. И ты будешь умолять меня убить тебя задолго до того, как я даже подумаю о даровании тебе этой милости.       Невыразимец делает похвальные усилия, чтобы казаться невозмутимым, но в его ухмылке есть хрупкость и новое напряжение в его форме. Другие мужчины с ним справляются гораздо хуже, трясясь или невольно делая шаги назад. Один даже обмочился.       — Такой способ со словами, — издевается Невыразимец с едва заметной дрожью в голосе, — Я с нетерпением жду возможности забрать твои мозги — в буквальном смысле.       И с этим на прощание волшебник уходит, остальные следуют за ним, бросая испуганные взгляды позади себя.       Волдеморт яростно сгибает руки, их когтистые кончики выглядят еще более пугающе из-за напряженных выступающих сухожилий, но в остальном он остается неподвижным, уставившись на закрытую дверь.  

***

        В первый раз, когда они приходят за ним, Гарри сражается. Он сражается так сильно и жестоко, как только может, но жизнь в бегах и плену не способствует нормальному питанию или отдыху, и он устало моргает после нескольких хороших ударов. Один придурок разбивает его очки, когда валит его на землю; Гарри старается ударить его головой в нос как можно сильнее, дико ухмыляясь воющим крикам мужчины сквозь резкую головную боль.       Это не помогает.       Он сражается изо всех сил во второй раз, в третий раз, но к четвертому разу он едва может собраться с силами, чтобы встать, не говоря уже о том, чтобы нанести удар.  

***

        Гарри, похоже, является их любимым объектом, его вытаскивают, привязывают и экспериментируют над ним… (если он не называет это пыткой, то ему не нужно считаться с тем, как они обдирают его нервы, сдирают с него кожу и смотрят, как его сердце бьется на открытом воздухе, и отслеживают его кровоток, пока он не останавливается, и он так замерзает, как можно быть таким холодным, почему это не кончится, и снова, и снова и сновасноваснова…       Едва ли не чаще, чем он может прийти в сознание и восстановиться. Зелья, которые они вливают ему в горло, залечивают раны, которые каким-то образом не убили его, но они не слишком помогают от боли.       Волдеморт таится в темном углу их камеры, наблюдая и выжидая, но никогда не действуя. Боль Гарри ничего не значит для него, кроме потенциального отвлечения для его собственного побега.

***

      В первый раз, когда они приходят за Волдемортом, он убивает четверых из них голыми руками (и клыками, если Гарри выражается технически), прежде чем им удается его подчинить. Он разрывает их с жестокой, ужасающей силой и контролем, на которые его возвышающееся, истощенное тело, не способно.       Он едва ли выглядит самым человечным даже в лучшие времена, но покрытый кровью и расчлененкой своих похитителей, садистски улыбающийся, с глазами, горящими злобным удовлетворением, он похож на демона, вызванного из самых глубоких уголков ада. Он выглядит сильным и живым.       Несмотря на себя, Гарри мрачно надеется, что этот человек сохранит эту силу.  

***

        Гарри никогда не был лучшим в том, чтобы заботиться о себе — мягко сказано, если вы спросите любого из его друзей и найденной семьи. Когда дело доходило до самозащиты, Гарри почти всегда отдавал предпочтение избеганию или побегу, а не конфронтации — детство Гарри, охота на него, отсутствие взрослых, которые могли бы его защитить, и выговоры всякий раз, когда ему удавалось хоть как-то защитить себя, оставили свой след.       Однако для других — ну, его друзья не так уж и неправы, думая, что у него комплекс героя. Он так долго обходился без друзей, что готов сделать практически все, чтобы защитить тех, кого называет своими. И он не хочет оставлять кого-либо одного страдать так же, как он сам, если у него есть возможность это изменить.       Как он теперь узнает, этот «кто-либо», по-видимому, включает даже Волдеморта.       Гарри чувствует, когда ярость и пылкий гнев Волдеморта превращаются в страх. Раздирающий горло, захватывающий дыхание ужас пронзает их связь и оставляет Гарри задыхающимся на полу.       Когда неопределенное количество времени спустя они заталкивают бессознательное тело Волдеморта обратно в камеру, Гарри оттаскивает его в самый дальний от двери угол так осторожно, как только может, и встает между своим врагом и потенциальной дальнейшей болью. Никто не приходит ни за одним из них, пока Волдеморт не проснется, и Гарри явно мало что может сделать, чтобы остановить их, даже если они это сделают. Но Волдеморт все равно бросает на него долгий, оценивающий взгляд, как только он может сосредоточиться.       Так приятно, когда на тебя смотрят, а не сквозь, или рассматривают как образец.  

***

        Они пытаются один раз — один раз — осмотреть Гарри и Волдеморта одновременно. Чтобы «охарактеризовать природу их связи» или что-то в этом роде.       У них нет рабочей силы, чтобы загнать их обоих одновременно. Гарри покидает драку, покрываясь несколькими яркими синяками на лице и по крайней мере одним сломанным ребром, а Волдеморт разбивает голову о каменный пол, когда они вынуждены оглушить его, но вместе они наносят гораздо больше урона, чем получают.       Это приносит им обоим приятную, долгую передышку от нежной милости Невыразимца.  

***

        Гарри приходит в сознание после своего похода в ту комнату и тут же жалеет, что сделал это. Все болит.       Волдеморт не трогает его, но он собрал подол своей мантии, чтобы Гарри мог положить голову на что-то более мягкое, чем камень.       — Скажи мне что-нибудь приятное, — хрипло говорит Гарри, как только может открыть рот без рвоты.       — Рассказать тебе, как я планирую выпотрошить нашего похитителя, когда мы сбежим? — говорит мужчина с завидной откровенностью.       — Только ты можешь подумать, что это мило, — Гарри фыркает, что, как ни странно, ранит, — Конечно, почему бы и нет.       Волдеморт явно много думал об этом. Это мастерское сочетание физических и умственных пыток и унижений с некоторыми восхитительно ироничными штрихами. Когда Гарри слабо аплодирует, Волдеморт дико усмехается и впервые за... ну, какое-то время становится самим собой.       Он снова погружается в бессознательное состояние — к счастью, в этот раз в форме сна — когда он чувствует, как рука на мгновение ложится ему на голову.  

***

        Иногда Гарри возвращается в их камеру, но на самом деле его там больше нет. Он пойман в каком-то чистилище, дрейфует в эфире между жизнью и смертью и не полностью предан ни тому, ни другому. Он не чувствует своего тела, за исключением острой, тянущей боли, исходящей от его шрама.       В эти времена его направляют назад грубые руки и бормочущий парселтанг, он выныривает из пустоты и видит, как Волдеморт сокрушительно обнимает его, словно пытаясь физически удержать.       — У тебя нет порядочности умереть, когда я пытаюсь тебя убить, тебе не позволено умирать до этого, — шипение доносится до него словно с большого расстояния, несмотря на то, что рот Волдеморта практически прижимается к его уху, — Я пока не даю тебе разрешения умереть.       Это странно успокаивает, и он подозревает, что это под силу только Волдеморту.  

***

        Гарри занят тем, что смотрит в пространство, отстраняясь настолько, насколько ему позволяют боль, голод и непрекращающийся приглушенный ужас, когда что-то наконец меняется в их камере. Он оживляется, оглядывается, чтобы увидеть, что изменилось. Волдеморт ловит его взгляд и посылает ему легкую ухмылку.       И Гарри чувствует это, зарождающееся покалывание возвращения его магии.       Позже Волдеморт объяснит, как он провел каждое мгновение, пока был в сознании и мог сосредоточиться, выдергивая чары, запечатывающие их магию, стратегически распутывая заклинание, чтобы оно не было заметно, пока одна ключевая нить не будет перерезана и вся структура не развалится.       Сейчас он следует примеру Волдеморта, чтобы подготовиться. Если он не будет осторожен, надежда может просто уничтожить его.  

***

        В следующий раз, когда стражники придут за одним из них, они встанут в противоположных углах как можно дальше от двери — чтобы заманить врага как можно дальше в комнату. Пара, кажется, понимает, что что-то не так, и отступает, но это не спасает их, когда Волдеморт срывает чары вокруг них.       Волдеморт убивает их всех.       Гарри следует за ним, бесполезно охраняя спину человека, пока тот разыгрывает свою кровавую, вопящую месть своим похитителям. Большинство их похитителей умирают быстро и грязно, как прославленное пушечное мясо, которым они и являются, но Темный Лорд не спешит сломить Невыразимца, голос волшебника исчезает задолго до того, как это сделает его тело. Волдеморт не позволяет человеку потерять сознание даже на секунду, обескровливая его, как только он начинает отходить. Гарри наблюдает за каждым мгновением, и когда Невыразимец обращается к нему за милосердием, он оглядывается холодными, жесткими глазами и ничего не делает.  

***

        Когда они наконец уходят, Волдеморт категорически отказывается отпускать Гарри. Он мог бы подумать, что это был веселый поворот событий, учитывая, как Темный Лорд относился к нему раньше, но от мысли отпустить мужчину у него перехватывает дыхание. Он действительно может убить любого, кто попытается их разлучить. У него возникает ощущение, что Волдеморт с ним на одной волне.       Они привлекли внимание аудитории своим разрушительным побегом — все это время они находились в самых глубоких недрах Министерства, и это раздражает. К счастью, никто из собравшейся группы не пытается их разнять, хотя ни члены Ордена, ни Пожиратели Смерти в толпе не выглядят счастливыми, видя, как их соответствующие фигуры цепляются друг за друга.       Рон и Гермиона явно сдерживают себя, чтобы не броситься к своему мнимо мертвому другу, вместо этого приближаясь с осторожностью и намеренными движениями тех, кто находится в присутствии диких животных. Гарри все еще не может не вздрагивать от их нежно тянущихся рук, и Волдеморт утаскивает его, прежде чем Гарри успевает сказать «не надо».       Темный Лорд официально потерял терпение и аппарирует их куда-то… куда-то. Гарри понятия не имеет и в какой-то степени обеспокоен тем, что это не беспокоит его больше. На данный момент он просто травма, наложенная на травму, и решает, что это все то, что нужно пережить, когда он снова почувствует себя более человечным, когда бы это ни случилось.       Волдеморт ложится на соседнюю кровать, все еще прижимая Гарри так близко, как это физически возможно, укладывая его в изгиб своего тела. Чувствуя себя комфортно и безопасно (опять же, уморительно в этом совсем не смешном смысле) впервые за неизвестно сколько времени, Гарри позволяет себе заснуть. Со всем можно справиться после сна.