Азарт

Пик не был любителем прелюдий, секс с ним всегда был резкии, жестким. Ромео говорил, что это очень подходит ему, вечно прямолинейному, холоднокровному и грубому. Сам же Ромео не мог обойтись без ласк в начале. Он делал это так просто и непринужденно, не придавая этому особого значения, казалось, со всеми. Пик отчётливо помнит тот момент, как однажды застал Ромео за вульгарным поглаживанием своего слуги по талии. Пик помнит, как рука медленно сползала на бедро, как очерчивала лёгким касанием чужие живот и грудь, как Ромео поднес грубую кисть к своим губам и запечатлел еле весомый поцелуй. После того, как Пик выругался и едва ли не убил ни в чём неповинного слугу, выяснилось, что за время пребывания Ромео в Империи вся свита Пикового Короля привыкла к подобному поведению их гостя, флиртующему и ласкающему, извращенному, больше похожему на домогательство. Оправдение Ромео, что он вечно предан любви и сладострасию, и его миссия — сеять их в мире, Пик не стал слушать. Но для себя отметил, что червовый король не даёт себе отчёт в своих действиях, почувстовав, как в течение этого отнюдь серьёзного диалога Ромео прижимается к Пику телом всё плотнее и плотнее, его ладонь сначала оказалась на плече, потом Ромео начал накручивать фиолетовую прядь себе на палец… Наблюдая за этим, имперский слуга пожал плечами: «может, у них там так принято, в Вероне.» Лично между ними, в постели, эта тяга Ромео к такому роду предварительным ласкам не сильно мешала Пику. Если ему наскучивало, то Пик брал инициативу в свои руки и достаточно скоро его член оказывался во рту Ромео… Так было всегда: Пик занимал ведущую позицию, а Ромео был не против, чтобы его трахали, как хочется тому Пику. Ромео никогда не был против, Ромео всегда стонал и выгибался, принимал так, будто они занимаются сексом в последний раз в его жизнь. Из-за этого Пик оглушительно кончал, от этой податливости, от своей вседозволенности. Они попробовали многое: Пик связывал, душил, таскал за волосы, гнул, затыкал, ещё раз душил и не давал кончить. Ромео скулил, умолял, задыхался, кончал множество раз подряд и слизывал свою сперму с рельефного тела Пикового Короля. Но как-то раз, когда на спине Ромео горячая сперма стекала в ложбину ягодиц, а плечи горели от глубоких укусов, Пик освободил его руки от жёстких верёвок и улёгся рядом. Ромео начал свой обычный ритуал: потянулся к полотенцу на полу, размял мышцы. Пик даже не нужно было смотреть на него, чтобы знать его местонахождение и следующее действие: полминуту Ромео смотрит на себя в зеркало, трогает укусы и синяки, улыбается своему отражению и взбирается обратно на постель. После этого Ромео целует широкую спину Пика и наслаждается видом царапин, оставленными после себя. Пик помнит, как по началу Ромео пытался поговорить с ним в такие моменты, гладил по голове и целовался с языком, но, поняв, что Пикового Короля это не интересует, быстро сдался. Но взамен будто потребовал эту соблазнительную возможность видеть Пика измотанным и сытым, дышащим силой и жаром после акта страсти. Потребовал возможность буравить своими похотливыми глазами его блестящую от пота кожу, казалось, оставляя на ней ожоги. Для Пика всегда это титаническим усилием, не развернуться и пойти на поводу у этого искусителя, впечатав его в матрац и повторяя уже содеянное. И Ромео это видел, наблюдал, как мышцы перекатываются под серой горячей кожей, напрягаясь. И после этой завершающей пытки Ромео ложился рядом, и скоро они по очереди одевались и уходили. Но в этот раз, после того, как чужой взгляд проскользил по всему телу Пика, худое тельце Ромео не оказалось рядом. А потом перед глазами Пика оказалась темнота. Тот сразу дернулся, но руки за спиной были надёжно завязаны. Ромео очутился где-то сверху, и его руки запорхали по телу Пика. Он рыкнул и уже хотел что-то рявкнуть, но пальцы Ромео как-то оказались в его рту, другая рука давила на ребра, а зубы сомкнулись на потном загривке. Пик ясно осознавал, что может в любой момент разорвать дрянные верёвки, но в виски ударил азарт, а Ромео до сих пор не был избит до потери пульса. Проворные руки прошлись по ногам быстро, будто дуновение ветра, но твердо сдавливая все мышцы. — Я надеюсь, что, позволив сейчас облапать себя, твой гештальт на форшпиль закроется. Ромео раскатисто засмеялся, и Пик обнаружил, что чувствует тающие следы касаний по всей площади своей кожи. Пик, кажется, иногда пропускал вдохи. Невозможность пошевелиться и эта дурацкая повязка на глазах обострили его осязание, а от такой интенсивной и отнюдь будоражащей стимуляции сводила его с ума. В поиске спасения Пик перевернулся на спину, но вскоре понял, что совершил ошибку. Полувставший член сразу начали ласкать губами, но через кажется, полсекунды влажный рот Ромео Пик почувствовал и на груди, потом укус на челюсти, и рука перекатывающая яйца. И тогда Пик откровенно застонал. Прерывисто и открыто. Его бедра толкнулись вверх в спазме фрикции. Лицо Пика краснеет от этих сумасшедших ласк; ему жарко, и каждое касание Ромео охлаждающее, как кубик льда, медленно тающий на горячей коже, растекающийся по телу Пика холодной лужицей. Пик думал, что ещё немного, и его затопят эти нескончаемые лужицы льда. Вот, он уже не мог дышать, его охватила паника, ведь он не смог найти дна ногами, сердце быстрее колотится, воздуха всё больше не хватает… Ромео не касается его в течение минуты, и эта самая длинная минута в жизни Пика; он понимает, что такое настоящая ломка: его кожа горит, будто ошпаренная кислотой, а мышцы болят, коченеют, ему холодно, он слышит, как течёт по его артериям кровь и способен контролировать бешеные сокращения своего сердца. И по истечении этой минуты Ромео садится на его член, скользко и резво. И в темноте перед собой Пик видит фейерверк, а потом свет. Ромео упирается своими волшебными руками в его напряжённый мокрый живот и двигается плавно вверх. У Пика полились слёзы из глаз, и создалось впечатление, что от яркости света он ослеп… Ромео рухнул вниз до самого основания и ахнул. Перед глазами вновь тьма, а тело скручивается, а потом Пик весь расслабляется и перестаёт функционировать: утонул… нет, умер от ломки. — Ты… кончил? Ромео вновь ахает, когда верёвки лопаются, а зелёная повязка на глазах Пика оказывается у Ромео во рту. Всё-таки, после этой игры Ромео оказывается впечатан в матрац.