Я не умею улыбаться

2019 год, август

Это была очередная вписка с кучей знакомых и незнакомых людей. Руслан пришёл потусоваться и выпить, а Даня — от скуки и из любопытства. Пока из зала играла музыка с громкими битами, Кашин стоял на балконе и курил очередную сигарету. На часах было около двух ночи, и он уже собирался уходить, потому что тусовка показалась ему скучной. Такая же, как месяц назад, как на прошлой неделе, и, по всей видимости, как и все будущие. Руслан стоял на кухне и болтал с Неред. Она эмоционально рассказывала в подробностях какую-то историю, разбавляя её тупыми шутками и пародированием диалогов. Брюнет улыбался в ответ на её пьяные рассказы, чтобы не показаться незаинтересованным. Но когда понял, что словесный понос не закончится ещё как минимум час, он сказал: — Пойду проветрюсь, — перебил Тушенцов Лиззку, и показав на балкон, направился туда. Ещё не дойдя до балкона, Руслан сразу заметил Даню — даже несмотря на капюшон. Эту шпалу было трудно не узнать. Он подошёл ближе и облокотился на перила. — Дядь, поделитесь сигареткой? — шутливо попросил брюнет. Кашин в ответ молча протянул ему сигарету, только что вытащенную из пачки. Сначала они курили молча. Младший выглядел немного усталым и разбитым, но не настолько, чтобы выяснять, что случилось. Руслану всё и так было понятно — не зря ведь они уже пять лет общаются. Вдруг Даня начал разговор: — Знаешь, мы же раньше все любили лето. Типа, когда ещё в школе учились — мол, каникулы, все дела... Но сейчас, казалось бы, не за что его любить. Комары, клещи, грязные пляжи в Анапе и переполненный Невский. Но я всё так же люблю лето. Знаешь, за что? — Тушенцов вопросительно смотрит, ожидая продолжения мысли. — За звёзды. Летом они всегда ярче, особенно на юге. Почему-то вспоминаю стих: «Послушайте, ведь если звёзды зажигают — значит, это кому-нибудь нужно?»... — Это ж сколько ты выпил, что Маяковского цитируешь, — снова пошутил старший. — Да ладно тебе, я вроде даже наизусть его помню, щас скажу, как там дальше... Даня продолжал ходить на эти тусовки, какими бы однотипными они ни были. Потому что почти в каждой хате есть балкон. Потому что почти в каждой хате есть Руслан. Они могли болтать хоть всю ночь, даже если сиг больше не оставалось — темы для размышлений у них никогда не заканчивались. Разговор мог начаться с литературы по школьной программе, а закончиться теориями о том, как люди будут эволюционировать через 30 тысяч лет. Они перескакивали с темы на тему и начали говорить о медийности и популярности. — Знаешь, я на самом деле рад, что не имею огромной популярности, — признался Тушенцов. — Почему? — коротко спросил рыжий. — Потому что мега-популярные люди несчастны. Вот ты смотришь на какого-нибудь рэпера: у него есть всё, он живёт в комфорте, имеет кучу возможностей — и понтуется этим в треках. А потом вдруг пишет альбом, посвящённый депрессии или что-то вроде того. И фэны удивляются: мол, «как так, всё же было хорошо»... — рассуждал Руслан, потушив сигарету. — А секрет в том, что он больше не может радоваться обычным вещам. — Ну по крайней мере, у него будут деньги на психотерапевта, — аргументировал Даня. — Мне кажется, в таких случаях никакой врач не поможет. Каждый богатый человек рано или поздно становится несчастным, — твёрдо заявил Руслан. — Может быть, — Кашин выдержал паузу. — Но, по крайней мере, надо успеть насладиться моментом. Пока мы не стали несчастными и не разучились улыбаться, — философствовал младший. — Это точно, — согласился брюнет.

***

На часах было полпятого утра, уже наступал рассвет. На хате осталось ночевать около трети из всех присутствующих — остальные разъехались по домам ещё час-два назад. Парни вместе шли по набережной, направляясь по домам. Они не были настолько пьяны, чтобы орать какие-нибудь тупые песни, будя спящих петербуржцев. Они всё так же продолжали свои рассуждения обо всём подряд, но, изрядно устав, уже не так активно и увлечённо. На улице — ни единой души, как будто Питер был только у них двоих, и ни для кого больше. Руслан держался за предплечье Дани, чтобы не свалиться спать прямо на асфальт. Они были очень сонные, но очень довольны проведённой ночью. Они подошли к перекрёстку между переулком Гривцова и Казанской. Им нужно было расходиться, потому что дальше их пути не совпадали. Тушенцов мог бы пойти на красный, но по дороге иногда проезжали машины, да и хотелось нормально попрощаться с другом. Брюнет устало, но крепко обнял Кашина, утыкаясь носом в его горячую шею. От таких тактильностей Даня аж протрезвел, чувствуя, как губы Руслана касаются его кожи. Но ему не хотелось отстраниться или сказать что-то вроде «ты что делаешь?». Он решил списать это на нетрезвое состояние и атмосферу вечера. В ответ рыжий легко поцеловал его в висок, параллельно надеясь, что его друг это не запомнит. Хоть Кашин и не видел, но Тушенцов довольно улыбался. — Надеюсь, ты останешься таким же счастливым, — тихо сказал Даня, немного поглаживая его спину. — Чё? — пьяным голосом переспросил Руслан. — Говорю, спать хочу. Давай по домам уже расходиться, — соврал рыжий, не решившись повторить столь искренние слова. Старший отпустил его из объятий и, ещё пару секунд посмотрев на Кашина, ткнул его пальцем в лоб и сказал: — Ду-урак. Они оба с этого посмеялись, пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. На следующее утро Руслан проснулся со свежими воспоминаниями о том, что произошло на перекрёстке между переулком Гривцова и Казанской.

2023, февраль

Пошёл третий год, как Руслан и Даня не общаются. Прошло 2 года, 1 месяц и 23 дня. Прошло 112 недель. Прошло 784 дня. Казалось бы, столько времени прошло, пора уже отпустить, нет смысла страдать. Но одного из них не отпускало. Как ни крути, со временем понемногу становилось лучше. Сначала получалось поспать чуть дольше четырёх часов, потом перестали сниться кошмары и сонные параличи, а затем и панические атаки прекратились. Тушенцов не знал точно, как их разрыв переживал, или до сих пор переживает Кашин. Всё это казалось такой глупостью, таким идиотизмом — прошло два грёбаных года, а никто из них даже и не пытался поговорить об их «простой дружеской ссоре». Как этот придурок вообще мог такое сказать? Простая дружеская ссора — это когда вы миритесь через пару дней и прощаете все косяки друг другу, а не когда с тобой везде обрывают контакты, не приходят на мероприятия, на которых есть ты, и не бесятся при одном твоём упоминании, но при этом глупо надеются, что они когда-нибудь поговорят об этом. Руслан понятия не имел, как ещё можно намекнуть на то, что Даня не был для него пустым местом. Что на «анимэ трип», что на «мемы-4» — никакой реакции у рыжего не было. Он уже почти потерял хоть какую-то надежду восстановить общение и обсудить этот момент. На самом деле, в глубине души и на подсознательном уровне Тушенцов понимал, что к чему. Но ему не хотелось в это верить, не хотелось это в себе принимать. Он понимал, что дружить становится невозможно, когда ты по уши влюблён в своего друга. Лучше уж навсегда разойтись, чем услышать осуждение и отвращение от своего близкого человека. Наверное, поэтому брюнет быстро забросил попытки снова связаться с младшим. 1, 2, 3, 4... С минуты на минуту у Руслана выйдет новый альбом, над которым он работал больше года. Ему уже было плевать, как кто отреагирует, как его оценят. 25, 26, 27, 28… Самое главное — это то, что он наконец-то не побоялся сублимировать свою боль в творчество. Не в селфхарм, не в зависимости, не в истерики, а в творчество. 41, 42, 43, 44… Наверняка многие будут удивлены некоторым песням, ведь раньше Тушенцов писал драйвовые, агрессивные и весёлые треки, а такая депрессуха не была ему присуща. 56, 57, 58, 59… Альбом отобразился в его карточке музыканта на всех музыкальных платформах. Он скинул пару сообщений в свой телеграм-канал и следующие 15 минут смотрел, как растёт статистика. Как он и ожидал, «я не умею улыбаться» не попала даже в топ-10 прослушиваемых из альбома. Но тем не менее, Руслан был доволен результатом и со спокойной душой пошёл работать дальше — ведь впереди у него тур, нужно договориться с арендой площадок, нанять световика, звуковика...

***

Даня давно перестал следить за творчеством и другим контентом своего бывшего друга, да и сам был везде у него заблокирован. Он знал в общих чертах, как у него обстоят дела, но сам ни у кого из общих друзей не интересовался. Готовясь к долгожданному стриму, Кашин фоном включил себе музыку на колонке, параллельно настраивая микрофон, цветокор и прочее. Вдруг «Моя волна» включила ему новую песню Руслана. Вступление в песне было меньше двух секунд — и рыжий опомниться не успел, как услышал его голос. Низкий, томный и немного хриплый. Обычно он ставил дизлайки или сразу же переключал его песни, чтобы лишний раз не триггерило, но, как ни странно, Кашин решил послушать эту песню — уж слишком удивило её звучание. Даня отложил всю технику и зашёл на Genius, чтобы посмотреть текст. И плевать, что до начала трансляции оставалось около пяти минут. «Проговори со мной до ночи, расскажи о себе» Эта строчка сразу выделялась среди остальных. Он вспоминал, как часто они любили созваниваться по ночам в скайпе и курить на балконе, болтая по душам. Нет, вряд ли он написал уже третий трек с упоминанием Кашина. И да, он их слушал. Аранжировка напоминала ему пост-панк — русский и тоскливый. Хоть и биты были энергичными, если не брать в счёт вокал, но гитара делала этот трек пропитанным грустью. «Меня пугают эти стены, что в моей голове Я ночью думаю о смерти, думаю о тебе» Услышав эти строчки, Даня проникся искренним сочувствием к Руслану. В них он видел кучу смыслов. Он понимал, что имеет в виду его бывший друг. Он вспоминал, каким Тушенцов был радостным и наполненным энергией. Парень представить себе не мог, что его друг, такой счастливый друг, когда-нибудь напишет такой депрессивный трек. Неужели он и вправду больше не умеет улыбаться? Быть такого не может. Кашину страшно и больно это слышать. Данила написал в свой телеграм-канал, что перенесёт стрим на завтра. Поставив песню на репит, он думал, что ему делать дальше. Дане просто совесть больше не позволяла оставлять его в таком состоянии. Да, пусть они и перестали быть друг другу близкими. Да, пусть Кашин очнулся слишком поздно. Но лучше поздно, чем никогда. Потому что поговорить им стало просто необходимо. Но вопрос остаётся неотвеченным: что ему делать дальше? Попросить о разговоре, который они откладывали два года? Ни с того ни с сего написать слова поддержки? Предложить встретиться и поговорить вживую? Ни одной нормальной идеи Дане в голову так и не пришло. Ему показалось, что во всех случаях Руслан пошлёт его куда подальше. Стример сидел на кровати и думал о своём бывшем друге. Он понятия не имел, сколько уже раз подряд играет песня Руслана из его нового альбома, но ещё сильнее он не понимал, кому адресованы строчки из неё. С одной стороны, было бы эгоистично присваивать их себе, а с другой — кому ещё он мог адресовать настолько присущие им строки? Но Данила точно осознал: он всё ещё любит. Он всё ещё скучает. И он серьёзно намерен что-то с этим делать.

2023, март

Март обещает быть насыщенным, по крайней мере, так говорит забитое расписание концертов в туре Тушенцова. Они уже выступили в нескольких городах и были довольны выручкой. Следующий город — Казань. Сколько бы Руслан не зависал со своей командой после концертов и не напивался чуть ли не до беспамятства, он не мог не признаться себе в том, что выгорел. С каждым концертом апатия поглощала его всё больше и больше. Кажется, что ещё совсем немного, и Тушенцов провалится в бездну под названием «депрессия». Снова. Брюнета не радовал даже гонорар, что уж говорить о восторженных фанатах, которые летали в слэме под его треки. Руслану хотелось вернуться в 2019. Хотя бы на миг. Даня в это время тоже собирался в Казань. Причем совершенно случайно. Его позвал на день рождения дальний родственник, и отказываться было неудобно. Да и хотелось друзей со школы проведать. На часах полтретьего, Руслан уже был на площадке, даже несмотря на то, что концерт будет в девять вечера. Всё это время он пытался объяснить световикам, как включать прожекторы, чтобы у него не случился приступ, три раза перепечатывал трек-лист для звуковика, который никак не мог настроить оборудование. Хотя бы райдер был выполнен в полной мере, и на этом спасибо. За два часа до начала Тушенцов отрепетировал запланированные песни на сегодняшний концерт и пошёл настраиваться морально и физически к предстоящему выступлению. При этом Руслан совершенно не волновался, ему просто было плевать. Просто на всё вокруг. Если бы он собрал стадион на 60 тысяч человек, ему так же было всё равно. У него не было ни желания, ни сил выступать. Но тем не менее, нужно выжать из себя оставшиеся силы и провести три часа с улыбкой во все тридцать два. Сидя в самолёте, Кашин размышлял о многом. О прошлом, в основном. Вспоминал истории со школы, смешные и не очень, старых друзей чуть ли не из детского сада, прошлую квартиру и двор с ржавыми качелями. Ещё он вспомнил, как они с Русланом летали в Казань и Ачинск, к друг другу на родину. Даня полностью прочувствовал смысл фразы «раньше было лучше». Не то чтобы он был недоволен собой настоящим, или в принципе происходящему вокруг, но ностальгия от этого никуда не девалась. Тем временем самолёт начал разгоняться по взлётной полосе, и Кашин решил провести этот полёт в царстве Морфея. Даня приземлился в Казани поздно вечером, немного помятый и уставший. Ещё не до конца проснувшись, он шёл по телетрапу к аэропорту. Кашин хорошо его знал, и проблем с поиском выхода не было. Стример вызвал такси до отеля. Пока он ждал машину, он рассматривал афиши у автобусной остановки, и его как током ударило. Сегодня у Руслана концерт. Сегодня. У. Руслана. Концерт. Сначала он не поверил: может, афишу не успели снять, дату перепутали, концерт перенесли. Даня посмотрел на телефон. 12 марта, воскресенье, 22:54. Да, концерт у него сегодня. Афишу делали явно хорошие дизайнеры, она была яркой и броской, а крупным и жирным шрифтом на ней красовалась надпись «CMH». Кашин тут же отменил заказ и вызвал такси по другому адресу. В это время тот самый «СМН» орал свои песни во всю глотку, тем самым зажигая зал и заставляя подростков слэмиться. Тушенцов старался выглядеть, будто он на эмоциях и заряжен на все сто, и, по всей видимости, у него это хорошо получалось. Концерт подходил к концу, и, сказав пару ласковых зрителям, он ушёл в гримерку за кулисами. Протерев пот со лба, он закрыл дверь гримерки и отдыхал с ребятами из своей команды. Кашину оставалось ехать около десяти минут до точки назначения. Ему очень повезло, что он когда-то выступал в том же клубе и знает, куда идти. Но с другой стороны, неприлично просто вваливаться к нему без, хотя бы, предупреждения. Он открыл пустой чат с бывшим другом в Телеграме и написал пару сообщений. После их отправки сердце у Данилы забилось, как ему казалось, ударов двести в минуту. «Привет» «Я тоже сейчас в Казани» «Поговорим?» У Руслана завибрировал телефон в кармане джинсов. Он прочитал входящие уведомления и впервые за долгое время что-то почувствовал. И почувствовал слишком много всего сразу. Он был сильно удивлён, зол на него и взволнован. Тушенцов не успел даже подумать, как на автомате ответил Дане:

«приезжай»

«адрес знаешь?»

Кашин, получив согласие, оставил другие сообщения неотвеченными. Ехать оставалось три минуты. Руслан вышел из клуба через чёрный ход, чтобы покурить. От волнения руки трясло, и он еле как поджёг сигарету, которая также тряслась из-за дрожащей челюсти. Тушенцов искренне не понимал, как ему реагировать на Даню. Было за что на него злиться, за что обижаться. Но если быть честным с собой, он был рад встретиться с Кашиным после долгой разлуки. Также было очень странно с его стороны, что он первый предложил поговорить с Русланом. Он только хотел задаться вопросом «почему», как увидел высокий силуэт, двигающийся в сторону брюнета. Даня еле как стоял на ногах, ещё немного, и он споткнётся на месте. Но он старался выглядеть уверенно, хотя понимал, что перед Русланом нет смысла из себя что-то корчить. Сколько бы времени не прошло с их последней встречи, они знали друг друга как облупленных. В голове Кашина кружился рой мыслей, он так же, как и Тушенцов, не знал, что ожидать. Но пути назад уже нет. Им просто необходимо поговорить. Настал момент икс. Даня подошёл к Руслану, он стоял напротив на дистанции от брюнета. Сначала они молча оглядели друг друга с ног до головы. Кашин немного поправился, стрижка у него тоже была другая. Нельзя сказать, что он поменялся до неузнаваемости, но бывший друг точно стал выглядеть взрослее. Тушенцов выглядел измотанно, появились мешки под глазами, его взгляд стал более чётким и серьёзным. — Ты не сильно поменялся, — первым начал разговор старший. — А ты — сильно, — ответил Данила, всё ещё разглядывая Руслана. Брюнет к этому моменту уже успел докурить сигарету, бросив её на асфальт и потушив кроссовком. — Как ты вообще в Казани оказался? — интересовался Тушенцов. — Прилетел с родственниками и старыми друзьями увидеться, — младший понял, как это прозвучало, и тут же исправился. — Ну, в смысле, со школы там кореша... — Я понял, понял, — перебил Данилу брюнет. В разговоре повисла тишина. Воздух между ними стал вязким, они оба не знали, с чего начать. Даня решил идти по хронологии. — Мне тут недавно попался в «Моей волне» трек из твоего нового альбома, — Руслан сразу же понял, о чём сейчас пойдёт речь. — который «Я не умею улыбаться». — И как тебе? — задал он самый очевидный вопрос. — Если честно, я, блядь, в шоке, — честно ответил Кашин. — Нет, я, конечно, понимаю, что к чему... но ты последний, от кого я ожидал такой депресняк в треках. — Ну раз уж ты понимаешь, что к чему, может, и меня введёшь в курс дела? — намекнул Тушенцов, чтобы тот уже перешёл ближе к сути. Он поставил Даню в тупик. Теперь уже точно некуда бежать. И ему ничего не остаётся, кроме как сказать вслух о своих чувствах и переживаниях. А это было слишком тяжело. — Для начала хочу извиниться, — брюнет нахмурил брови, показывая, что младший вызывает недоверие. — Правда, прости меня. Я знаю, что эти слова уже ничего не значат, и их нужно было сказать намного раньше, но мне просто совесть не позволяет не извиниться перед тобой. — Ну, допустим, — внимательно слушал Руслан, скрестив руки на груди. — Не перебивай, пожалуйста, — вежливо попросил Кашин, явно волнуясь из-за происходящего. — Прости, что бросил тогда, когда я тебе был очень нужен. Прости, что ушёл без объяснений. Прости, что опомнился так поздно. — искренне извинялся младший, виновато смотря в глаза Тушенцову. Не то чтобы эти извинения полностью разделили мир брюнета на «до» и «после», но Руслану очень нужно было это услышать. Эти эмоции. Искренние сожаления. — Я к чему это... — замялся Даня. — Короче, не могу я смотреть на тебя такого. Вспоминаю, каким ты был живым и счастливым раньше, и никак не могу сопоставить это с реальностью. Как раз-таки поэтому я приехал. Думал, тебе станет легче после того, как мы поговорим. — объяснялся Кашин. — Есть такое, выгорел немного. Ну и твой уход сильно повлиял на меня, — честно признался брюнет. — Кстати, я так и не понял, из-за чего ты так резко оборвал все связи со мной. — У меня были поводы, — старался он уйти от темы. — Какие нахрен поводы? То есть, мы с тобой общались лет шесть, часами разговаривали по ночам в Скайпе и на балконах почти всех хат в Питере, чуть ли не сосались в переулках, а ты мне не можешь внести хотя бы какой-то конкретики? — говорил Руслан на тон громче и агрессивнее. — В этом-то и проблема! Потому что я, блядь, влюбился! — рыжий тут же пожалел, что вообще сказал это вслух. Повисла тишина. На лице старшего было явное удивление, которое сменилось недоумением. — Ты прикалываешься? — Конечно, стою тут анекдоты травлю. Я только ради этого через всю Казань ехал к тебе, — саркастично ответил Кашин. — Руслан, я люблю тебя. Можешь назвать меня как хочешь, пидор, педик, голубой... — серьёзно признался он. Казалось, что буквально через пару секунд ему прилетит кулак в лицо. Но этого не случилось. Вместо этого Руслан немного посмеялся, и всё ещё до конца не понимая происходящее, ответил: — …Бля-я, я до последнего думал, что ты так дружишь. Мне в какой-то момент стало пиздец как интересно, насколько далеко мы зайдём и где у тебя заканчиваются границы «корешей», — сказал Тушенцов, хватаясь за затылок и поднимая уголки губ. В это время Даня пытался понять, что он пытается этим сказать. — Знаешь, — продолжил он после недолгой паузы. — Мы же оба об этом знали, или как минимум предполагали. Но очень долго не хотели признаваться. Что друг другу, что себе. Когда ты ушёл, первое, о чём я подумал: тебе стало страшно. Но, как видишь, я тоже не из храбрых, — рассуждал Руслан. Кашин был явно не готов это услышать. Это было слишком честно, слишком лично. Ему хотелось от этого уйти, сбежать, скрыться, но он понимал одно: в этом разговоре никак не обойтись без искренности. — Дружить у нас больше точно не получится. Но мы можем попробовать пойти на уровень выше, — продолжал брюнет, немного сократив дистанцию между ними. — Если перестанем друг друга бояться. Если снова научимся доверять друг другу, — искренне говорил Тушенцов. — ..Как-то это всё неправильно. У тебя же есть свои принципы, убеждения, — неуверенно ответил младший. — Ты конченный? — вспылил Руслан. — Ты хоть знаешь, как мне херово было из-за этих «принципов»? Знаешь, как я долго не мог принять это в себе? Вот реально, все эти убеждения, точнее, уже прошлые убеждения — последнее, о чём сейчас стоит думать. И опять же, это та же херня со страхом столкнуться с самим собой, — аргументировал он. После небольшой паузы Кашин ему ответил: — Ты же понимаешь, что нельзя просто отказаться от своих прошлых убеждений и перестать бояться друг друга, и прежде всего, себя? Это не делается на раз-два. — Понимаю. Всё зависит от твоего желания, — спокойно пояснил Тушенцов. — Потому что свой выбор я уже сделал. И он в твою пользу, — прямо сказал старший о своих намерениях, держа зрительный контакт с Даней. В отличие от своего бывшего друга, ему давалось это намного легче. Даниле нужно было подумать. Нельзя сходу принимать такие решения. С одной стороны, если они друг друга любят, почему бы и нет, тут даже нет смысла размышлять. А с другой стороны, у них произошло слишком много обстоятельств, которые создают много нюансов в их взаимоотношениях. Он взялся рукой за свою шею сзади и наклонил голову вниз, смущаясь возможного зрительного контакта. — Давай просто попробуем и посмотрим, что из этого выйдет. Если что, по ходу дела разберёмся, — наконец согласился с ним Кашин. — Хорошо, давай попробуем, — ответил брюнет, поставив точку в этом разговоре. И снова тишина. Она казалась им слишком громкой. Было слышно каждый звук: как сигналят водители в пробках, как стекает вода по трубам на асфальт, как ветер колышет голые ветки. Они смотрели друг на друга, но уже совершенно по-другому, не так, как в начале. Потому что их переполняла любовь. Потому что они разрешили себе её чувствовать друг к другу. Вскоре Даня сократил расстояние между ними и крепко обнял Руслана. Они оба безумно скучали по этому ощущению. По ощущению нахождения друг друга рядом. Тушенцов обнимал младшего ещё крепче, будто он сейчас снова исчезнет. Он вжался в плечо Кашина, а тот аккуратно поглаживал брюнета по голове. Обоим хотелось стоять так хоть вечно, но лишь бы снова быть рядом. Сколько бы они ни старались держать лицо перед друг другом, они оба были безумно влюблены. — Только попробуй снова куда-то уйти. Я тебя просто убью, — сказал Руслан полушепотом, щекоча горячим дыханием шею младшего. — Куда ж я денусь, — ответил тихо Данила, поцеловав парня в макушку. Тот поднял голову с его плеча и посмотрел на Кашина. В его глаза, напоминающие тихий океан и утреннее небо над ним. Брюнет оглянулся по сторонам и убедился в том, что поблизости никого нет. Взгляд старшего бегал с его глаз на губы. Он не был уверен, будет ли это уместно сейчас и стоит ли это делать. Но его намёк не остался незамеченным Даней, и когда они снова встретились взглядами, он молча кивнул, показывая, что не против. Руслан, не думая ни секунды, прильнул к губам младшего, положив свою руку на его щеку. Кашин думал, что такое бывает только в книгах и фильмах, но от переполняющих чувств у него закружилась голова, он зажмурился и запустил руку в волосы Тушенцова. Несколько лет назад у них был похожий случай, хоть и по пьяне, но желая этого не меньше, чем сегодня. Хотя ощущалось это абсолютно по-другому. Это ощущалось как эйфория, пробирающая до костей и нервов, как выполненная цель, к которой они шли всю жизнь через тернии. Целовались они неаккуратно, стукаясь носами и зубами, но им совершенно не было до этого дела. В какой-то момент они просто прижимались друг к другу губами, немного двигая ими, и оставляли поцелуи на уголках губ и щеках. А потом могли кусать эти же губы, чуть ли не впечатываясь друг в друга. Сердце у Кашина билось так, что ему казалось, что вот-вот у него случится инсульт. А волнение Руслана выдавал тремор в руках. Отстранились они друг от друга тогда, когда от нехватки воздуха темнело в глазах. Парни вернулись в изначальное положение, стесняясь держать зрительный контакт. — Я тоже люблю тебя, Дань. Ты представить себе не можешь, насколько.