Blinking sleepily // Сонно моргая

      Назойливый пульс в ушах мешал спокойно пробраться внутрь, заставляя сердце биться о грудную клетку в попытках выскочить. Спор с Эндрю не должен был удивить его.       За шестнадцать лет непростой дружбы постоянный адреналин и хреновое чувство юмора пестрили внутри их душ, не желая покидать ни на минуту. Передряга или спор, спор или передряга — что сегодня наступит на пятки и заставит холодок пускать электрические мурашки по юношеским позвоночникам? Чаще всё-таки Нил становился инициатором — в силу своего, как выражалась его приёмная мать Эбби, — «нелегкого темперамента в подростковой фазе», — но сам Нил никогда не верил в это.       Удивительнее, что после вчерашнего спора на пустом месте, из которого победителем вышел Эндрю, сам он написал Нилу о желании, на которое они договаривались.       Эндрю Миньярд       19:30 завтра. Встречаемся у Бардер-стрит, у входа в кафе.        Нил прислал в ответ незаурядный смайлик, означающий “окей” (по крайней мере, он думал так), а затем, отбросив почти разряженную мобилку на соседнюю подушку, получше накрылся одеялом, позволяя сну окутать себя. Завтра действительно тяжелый день. Каникулы только пустили в ход обратный отсчёт до следующей четверти, и он совершенно не знал, чем собирается заниматься долгие две недели.

***

      Следующий день стал странным с самого утра (вечера), позволяя Нилу запутаться в одеяле и грохнуться на пол, когда вдруг теоретически “разряженный телефон” звонит на всей громкости.       Семейство Ваймаков уехало на горнолыжный курорт, — всё, кроме Нила, — потому что Кевин безумно хотел побывать там ещё с прошлого года, но из-за травмы, полученной во время игры в баскетбол, у старшего сводного брата Нила ещё долгое время не было возможности попробовать себя в зимних видах спорта и пристраститься к ним.        Нил же, наоборот, зиму ненавидел всеми фибрами души. Холод, мерзлота и усталость. В школе он прослыл бурым медведем, засыпая на каждом уроке, если только это не был урок физкультуры.        Сонно моргая, Нил направился в сторону выхода из квартиры. Напяливая на себя все, что попадется под руку, он был вполне доволен собой, прилизав при этом волосы рукой, чтобы они выглядели капельку приличнее, чем обычно.        Усталость накрыла с головой, а ведь если бы не долбанный спор, они оба могли завалиться друг к другу домой и устроить тихий час. Парень жалел, что согласился.        Сырость, слякоть и мерзлота царили на улице, но вместо привычного ободрения холода, Нил почувствовал лишь очередной накативший прилив тяжести и усталости. Гадость.        До кафе оставалась пара поворотов. Эндрю, предположительно, дожидается его внутри.        Оно принадлежит его матери — Бетси Добсон, или же, по-доброму, — тёте Би. И она, и её приемные сыновья имели неимоверную тягу к котам, потому она, работая психологом, не могла отказать такому желанию.        Вот только женщина выкупила площадь, а затем сделала внутри ремонт, который все ещё не окончен, чтобы внутри могли жить коты, радуя не только её семью, но и всех вокруг.       Нилу нравилась Бетси. И эта идея.        Сегодня ответственность за кормушку котов ложилась на плечи Эндрю. (как и в любой другой стандартный четверг)        И очень удачно неловкая ситуация подвернулась как раз на среду, чтобы найти решение в четверг. Среди теплых и уютных котов.        Задумка — супер, не прикопаться, но вот Нил в очередной раз ёжится, ругая себя за то, что не взял нормальную куртку, элегантно своровав домашнюю ветровку Ваймака. Тот не обидится. Наверное.        Асфальт не шуршит под ногами, оставляя склизкое, хлюпающее ощущение от недавно прошедшего дождя. Запах духоты и ледяной ветер одновременно сбивают с толку, оставляя лишь чертовы мурашки по спине. В сотый раз.        Нил заходит внутрь котокафе, со стеклянными глазами и ватными мозгами.        — Ты мог бы прийти быстрее. — С легким укором замечает Эндрю.        — О нет, как это так. — Саркастично бросает Нил, наигранно смахивая невидимую слезу раскаяния. — Проспал.        Эндрю ничего не отвечает, просто кидает взгляд на вешалку в немом приказе раздеться.        Саки — единственный персидский кот здесь — первым подошёл приластиться к Нилу, и когда тот уже разделся и осел на пол, Саки элегантно взошёл на его колени, устраивая для себя удобное место характерным постукиванием лап по бедру.        Нил обводит кота взглядом, а затем смотрит на Эндрю. Тот, в ответ, нарочно делает вид, будто не обращает внимания. Нилу всё равно.        — Ты не спал ночью?        Эндрю подсаживается рядом, на пол, и к нему тут же подбегает рой довольных котов: Мисс Китти, а также сиамы Кит и Кат. Они спокойно облепляют бока подростка со всех сторон, радостно урча, в то время как Нил нежно поглаживает Саки, благодарный за то, что тот избрал его своим человеком.       — Не мог. — Пожимает плечами Нил.        — Ты должен поговорить об этом с Ваймаком.       Нил лишь качает головой.       — Ники писал мне.       — Ники? — переспрашивает Эндрю, недоверчиво косясь на него.       Нил вспоминает, что делал в тот момент, когда звонок Ники заставил его подскочить. Кажется, тогда он в полете разбил одну из любимых кружек Эбби (а у неё любимые — все).        — Да, — Кивает Нил. — Он говорил, что у него есть парочка милашек для кафе.        — Откуда, интересно. — презрительно фыркнул Эндрю. — И почему он говорит об этом тебе?        — Друг семьи. — Пожимает плечами Нил. — Почему нет?        Эндрю игнорирует вопрос, продолжая чесать Кат за ухом.        Какое-то время они сидят молча. Нил старается вслушиваться в тишину — мурчание и стук коготков по плитке — чтобы услышать сердцебиение Эндрю. Почувствовать его мысли. Тепло, исходящее от его тела, било гигантским хлыстом по лицу так же, как и холодность отношения. Мысли, слишком назойливые, будто рой разъяренных пчел, не давали вымолвить ни слова. Нилу не хватало решительности нарушить псевдо комфортную тишину и покой, дабы напомнить о сделке. Внутри черепа будто завертелось чертово колесо, сматывая вереницы и нитки мыслей в один большой лохматый комок. Он чувствовал, будто ещё совсем чуть-чуть — и его мозги потекут сквозь уши, если он и дальше будет боковым зрением рассматривать тонкие, бирюзовые вены на руках Эндрю, изящные резкие углы челюсти и пухлые губы.        Нил сильно вздрогнул, когда чужая, холодная, шершавая рука вскользь дотронулась до шеи.        Все в миг вернулось на свои места. Даже мысли, как по щелчку, вновь стали идти равномерным потоком. Бред.        Саки шипит у него на руках, и спрыгивает на пол, оставляя Нила в недоумении.        — Перестань думать, даже комфорт котов страдает.        — Я не думаю. — Лжет Нил.        Хватка на шее усиливается, должно быть, это было маленькой угрозой, но тело Нила откликнулось смутным удовольствием и благодарными мурашками.        — Ты хочешь, чтобы мы вызвали демона?        — Нет. — Слово отскакивает от зубов Эндрю так легко, и Нил впадает в ещё больший ступор.        — Но..        — Без но, Джостен, — Он наклоняется ближе, оставляя между их лицами всего пару сантиметров.        — Что ты делаешь?        — Скажи мне. Чего хочешь ты?        Нил начинает немного ненавидеть свои мозги, которые от слов Эндрю растекаются по черепу приторно-сладким медом. Губы напротив чужих, все в голове кричит о неправильности, но, возможно, Миньярд хочет того же.       — Я хочу поцеловать тебя. — Не проходит и доли секунды, и он видит, как читаемо меняются эмоции в глазах Миньярда.        И Эндрю целует.        Все, что было дальше, Нил помнит максимально размыто.        То, как Эндрю мягко отпихивает от себя кошек.        То, как Нил почти спотыкается о Дымку, заставляя её жалобно мякнуть.        То, как Эндрю затаскивает его в туалет, а затем спрашивает.        — Да или нет?        Глаза решительны и туманны одновременно, в глазах Нила, безусловно, плескается огонь желания.        — Да.        Нил с глухим стуком врезается затылком в кафельную стену туалета. Эндрю смотрит на него так, будто он единственный человек во всем этом мире. Будто всё, что имеет смысл началось и закончилось здесь. Рот приоткрывается в попытках вымолвить хоть слово, но тушка Нила больше походит на рыбу, выброшенную на сушу.       В сердце гулко воют остатки адреналиновых частиц, поглощая его без остатка.        Ради всего святого блять.              Заторможенный взгляд следит за тем, как Миньярд скидает с себя толстовку, и та отлетает куда-то в сторону, открывая более растрепанную и домашнюю сторону Эндрю. Все же, он не прихорашивался.        Кадык судорожно дергается, когда глаза цепляются за оголённую из-под растянутой футболки ключицу. Худая, бледная и неестественно эстетичная, чего просто не может быть при крепком, широкоплечем телосложении Эндрю. Нет, точно нет.        — Ты можешь отказаться от моего желания. — Шепчет в полумрак он. — Я не хочу заставлять тебя делать что-либо.        Нил не успевает ответить, поскольку довольно громкое «мяу» раздается из-за дверей, сопровождаемое какофонией скребков когтей о дубовую дверь. Вряд ли Бетси оценит это по возвращению, но, с другой стороны, будет повод заменить деревянную дверь на что-то более прочное, что будет возможным спасти от разрушительных маленьких лапок и коготков.        — Я не откажусь. — Вернулся в себя Нил. — Ни за что в жизни.       — Хорошо. — Выражение лица Эндрю не меняется, но Нилу удается уловить истерические интонационные перепады облегчения в голосе другого. Ему с трудом удаётся побороть улыбку.        Возможно, когда-то Нил расскажет ему о своей давней влюблённости. Вспомнит, как впервые осел на землю и заплакал в свои четырнадцать от любви к лучшему, мать его (прости Бетси), другу. Вскользь упомянет о своих мокрых снах с участием Эндрю. Множество случайных прикосновений, в основном рук, но зато каких. Они доставляли Нилу так много приятных ощущений одновременно, что он попросту терялся в них, заставляя забыть рассказать о самом главном и важном, откладывая на потом.       Три года. Каких-то три года, или целых три года, проходит с этого момента внезапных слез удивления и горечи. Прежде чем Нил сможет ощутить оргазм в полной мере вместе с объектом воздыхания. И, возможно, он не дышит уже около пяти минут, залипая в магнитно-притягательные кофейные стеклянные глаза.        Глаза ездят по оголенным предплечьям, заставляя жар плавать по телу, расталкивая поток энергии и тока в крови. Эндрю в свои шестнадцать был эталоном красоты для Нила. Подкаченное тело, стройный вид и эта талия. Сколько раз его мозг отрицал существование симпатии с его стороны. Сколько раз Нил просыпался от эротических снов с его участием, и сейчас это реальность. Первый раз всегда крайне волнителен, особенно сейчас.        — Эм, Эндрю? — тихо зовёт Нил, кажется, вырывая его из дум, судя по легкому вздрагиванию. — Я никогда не делал этого.        Выражение лица Миньярда мгновенно меняется, оставляя после себя озадаченную дымку удивления.        — Ты уверен, что хочешь? — спрашивает он, казалось, в сотый раз.        Но Нил готов. Готов сказать тысячу и ещё столько же раз да, пока не онемеет язык, не важно, от повторения или поцелуев, пока не опухнет горло, не важно, от стонов или бесконечных слов да.       Эндрю долго смотрит прямо в голубые глаза, и Нил специально упрямо ничего не говорит, стараясь всеми силами направить свой взгляд на передачу одного лишь слова из двух букв. И Эндрю понимает.        Нил протягивает руку, оставляя её в пяти сантиметрах от тела, позволяя Эндрю самостоятельно решить, что делать с ней. Он аккуратно подхватывает её обеими руками, целуя сначала тыльную сторону, а затем внутреннюю. Нил с трудом подавляет желание почесать его под подбородком. В животе что-то стремительно визжит, нет, не так, скорее даже орёт, громыхая, когда рука оказывается в мягких волосах, пахнущих свежей мятой и чем-то очень пахучим, как травы и ель.        Промакивая душу, будто губку, этими ароматами Эндрю, Нил чувствует удовлетворение и желание большего, просовывая ноги поверх бёдер Миньярда, дабы подсесть совсем близко. Слиться воедино. Быть кожа к коже, ведь это ощущение несравнимо ни с чем, как мягкие облака или тайны, что долго были покрыты мраком, оставаясь в тени и вот теперь все стало известно. И хочется, будто запомнить каждую буковку, каждый изгиб почерка автора секретов, сохранить навеки. Узнать больше больше больше. Узнать Эндрю целиком, пройтись губами по шее, дотронуться до щеки, умереть счастливым, чёрт возьми.        Эндрю осадочно проводит кончиками пальцев в разных частях оголённой кожи, наэлектризовывая тело Нила до предела. Тот смотрит на него, почти скуля, будто побитый щенок, ожидая какого-никакого согласия на шаги вперед.        Руки нетерпеливо елозят по собственной штанине, без возможности упокоиться на чужом теле. Эндрю, будто не замечая взглядов и действий, продолжает исследовать чужое пространство, как бы и не собираясь продвигаться дальше, ограничиваясь откровенными касаниями кожи.        — Эндрю, — нетерпеливо стонет Нил, чуть дыша, когда чужие руки плавно перестукивают ребра.        Но он молчит, чуть наклоняя голову, чтобы приблизиться и дотронуться губами до ключицы Нила сквозь футболку. Совсем немного, еле ощутимо.        Чужие руки хватают его за запястья, сводя руки крест-накрест за спиной, а затем немного давят на них, заставляя Нила прогнуться в спине и приблизиться. Эндрю сталкивает его рот со своим в страстном поединке. Нил однозначно проигрывает в невозможности доминировать, когда пред ним находится это восхитительное лицо, когда чужая рука держит его в этом странно-приятном положении, но не удерживает. Лишь показывая принадлежность, возвращая ощущение дома здесь и безопасности.        Нил оглаживает его торс, и Эндрю шумно выдыхает сквозь стиснутые зубы.        — Давай не сегодня. — Все же говорит Миньярд и Нил замирает.       — Хорошо, — Нил старается не показывать того, как расстроен.        — Но это не значит, что мы закончим сейчас. — Он непонимающе смотрит на Эндрю. — Я просто не буду тебя трахать, Нил.        Изо рта успевает выскользнуть лишь удивленное “а”, прежде чем его рот снова заткнуть поцелуем.        Рука Эндрю пробирается в штаны, параллельно расстегивая их. Другая рука массирует голову, посылая волны удовольствия в мозг. Нил умоляюще стонет.       — Такими темпами ты заставишь меня кончить одними поцелуями. — Эндрю лишь ухмыляется.       — Кто сказал, что я против такого расклада.        Но этого не случается, Нил мелко дрожит, когда шершавые пальцы умело обхватывают истекающий пах.       — Эндрю, — вновь стонет Нил, его движения крайне мучительны. — быстрее, прошу тебя.        Первая просьба остается проигнорированной.        Эндрю немного давит на чувствительную венку на члене, и Нил откидывает голову настолько, насколько это возможно в таком положении. Чем Миньярд сразу пользуется, оставляя алый укус багроветь у кадыка.       — Эндрю, молю тебя. — Нил ерзает, вскрикивая, когда он наращивает темп.        Это связуемно с резким падением на глубину. С взлетом самолета, с чем угодно, что может пошатнуть Нила настолько, чтобы потеряться, и он тянется вновь, дабы пойти на ощупь, сквозь звезды в глазах найти губы Эндрю.       И Нил кончает, дергаясь в заветных конвульсиях удовольствия.       — Это не закончится? — Умоляюще спрашивает Нил.       — Пока ты не захочешь.