Ничего, кроме грома

Дождь барабанит по ржавому кузову брошенного грузовика, стекает по щекам Джоэла, смешиваясь с потом и кровью. Он стоит на коленях в черной жиже - смеси грязи, бензина и крови. Его пальцы, покрытые старыми шрамами и свежими ссадинами, впиваются в плечи мертвой солдатки. Ее карие глаза, широко распахнутые, отражают вспышку молнии. Зрачки уже неподвижны, но кажется, будто в них еще мелькает последний ужас. Под расстегнутым бронежилетом - потертая футболка "Seahawks" с выцветшим номером 12. Ткань порвана в нескольких местах, сквозь дыры виднеется бледная кожа с синяком от приклада. Пальцы ее правой руки мертвой хваткой сжимают автомат - ногти вросли в резиновую накладку рукояти, оставив в ней темные бороздки. На запястье браслет из паракорда, такой же, какой он когда-то сплел для Элли. #1: Элли Солнечный луч пробивается сквозь хвою, рисуя золотые пятна на ее веснушчатом лице. Она тычет ему в бок локтем, и от этого движения ее кепка "Space Shuttle Космический челнок" съезжает набок, открывая непослушную прядь рыжих волос. - Чё застыл, старик? Грибы сами себя не соберут! - ее голос звенит, как колокольчик, смешиваясь с пением птиц. Он тянется поправить кепку, но пальцы задевают ожерелье из гайки - его подарок на шестнадцатилетие. Металл теплый от ее кожи. Элли фыркает, отпрыгивает в сторону, и в этот момент порыв ветра срывает с ее головы кепку. - Эй, моя! - она смеется, пытаясь поймать улетающую ткань, и в этот момент ее ботинок цепляется за корень. Она падает ему в объятия, и от неожиданности оба грохаются в мягкий мох. В воздухе витает запах хвои и ее шампуня - дешевого, пахнущего искусственной клубникой. #2: Сара Техасская жара. Гараж пахнет машинным маслом и свежей краской. Сара, сидя на старом покрывале, сосредоточенно красит ногти в синий цвет. На ее худенькой руке болтаются его часы - она стащила их сегодня утром. - Пап, не дыши, а то смажешь! - она высовывает кончик языка от старания. Лак лег неровно, капля скатывается по пальцу. Из радио доносится треск: "...экстренное сообщение... в районе Остина зафиксированы случаи...". Он еще не знает, что через несколько дней будет нести ее на руках, а синие ногти останутся последним, что он запомнит о ее жизни. #3: Элли Холодный свет фонаря выхватывает из темноты ее лицо, искаженное гневом. Губы дрожат, в глазах - предательство. - Ты ВРАЛ! - она швыряет в него гитару. Инструмент со стоном разбивается о стену, струны лопаются, как нервы. На ее левой руке шрам от укуса - белый и гладкий, будто фарфоровый. В свете фонаря он кажется почти светящимся. - Я бы все повторил, - говорит он, но дверь уже захлопывается. В щели между косяком и полом лезвием вонзается его же нож - подарок на четырнадцатилетие. В полированной стали отражается его лицо - постаревшее, покрытое морщинами, в пятнах чужой крови. Реальность Его пальцы натыкаются на цепочку на шее солдатки. Золотая, тонкая. Медальон теплый - тело еще не остыло. Внутри - фото: улыбающийся мужчина в очках держит на плечах эту же девчонку, лет тринадцать. На ней розовое платье, банты в волосах. Надпись: "Моя малышка, 2033". Цепочка рвется с тихим звоном. Он сжимает медальон в кулаке - металл впивается в ладонь. Из кармана куртки достает смятый листок. Рисунок Элли - они оба в шляпах ковбоев. Он с дымящимся револьвером, она - с гранатой в зубах. В углу детская надпись: "Joel & Ellie fuck up the world!". Пуля прошла ровно между ними, оставив рваный край. Кладет рисунок на грудь солдатки. Пистолет сверху - чтобы не унесло ветром. Курок щелкает о ребро. - Глупая девчонка, - хрипит он. Кому? Элли? Саре? Себе? Мертвой девушке в футболке с номером 12? Поднимается. Рана на спине, та самая, от арматуры в Колорадо, ноет, напоминая о том дне, когда он нес Элли на руках. Теперь его руки пусты. Шаг. Еще шаг. Ноги тяжелые, будто каждый ботинок залит свинцом. Впереди - огни лагеря. Там те, кто держал Элли, пока она умирала. Он найдет их всех. Но теперь в каждом выстреле - не ярость. Только усталость.