Часть 1
26 апреля 2025 г., 01:54
Посмотрел налево, в сторону выхода с платформы пригородного поезда… громко сказано «пригородный поезд». При этих словах многим, наверное, вспомнится «зимой и летом одним цветом и пахнет колбасой» гусеница из прошлого. Только это не про мою глухую глубинку. Отличия начинаются уже с цвета – ржавый вместо зеленого, продолжаются в количестве вагонов, которых два, а не восемь, заканчиваются локомотивом: сейчас у меня за спиной отползал от полустанка уставший, побитый временем и людьми маневровый тепловоз…
Поймав себя на посторонних мыслях, легко спрыгиваю с рассыпающейся в цементную крошку платформы – прямо как в детстве, когда приезжал в гости к деду по отцовской линии. Сделав несколько шагов по траве, достающей мне до пояса, выбрался на еле видную грунтовку. Обернулся: ни следа, ни единой поврежденной или согнутой травинки – даже не сказать, что через заросли сейчас ломился городской житель… бывший городской житель.
Перехватив поудобнее дорожную сумку, что нес в руке, отправился по знакомой дороге, оставаясь наедине со своими невесёлыми мыслями.
***
Месяц назад по местному времени я «попал»… прямо как в дешевых книжках. Отправился в отпуск в Бельгию, там сунул любопытный нос в одну из древних туземных пещер с наскальной живописью – объект культурного наследия между прочим – ну и… В другой реальности, где я оказался, такие события называют «проколами» – уникальное и крайне непредсказуемое явление, для возникновения которого должно сойтись множество часто взаимоисключающих друг друга факторов. Повезло же мне… Свой путь в том мире магии и меча, мире Кальдеры, я начал с плетельщика браслетов, закончил – магом и воином. Тоскуя по родине, потратил десять лет на поиски и обучение, наконец нашел способ вернуться, но… видимо, зря. Выяснилось, что здесь, в отеческих пенатах, прошло всего пять дней – меня даже искать не начали. И дома я оказался… чужим. Для всех я уже был слишком иной: слишком сильный, слишком независимый. Я отвык подчиняться тем, кто просто выше по должности и не может доказать свое превосходство в прямом столкновении. Там, где я провел десять лет, карьеристов практически не было. В мире Кальдеры ценились преданность и достоинство, а не предательство, прислужничество или корысть. Там между честью, гордостью и успешностью, шаганием по чужим головам выбирали гордость и честь. Стоило хоть раз изменить этому правилу – для окружающих ты переставал существовать. Такой человек становился даже не мусором под ногами остальных, а просто ничем. Я принял принципы общества мира Кальдеры. Сначала – чтобы выжить, потом пропитался ими, теперь же другой жизни для меня просто не существует. Смешно… Я сумел вернуться домой, а вот стать прежним – трусливым, угодливым эгоистом – уже не могу. Нет, с эгоизмом проблем не возникло… хотя у меня, скорее, эгоцентризм: есть только моя честь и только моя гордость – то, что принадлежит лишь мне. Проблемы с угодливостью и подхалимажем, проблемы с тем, что называют «деловым общением», проблемы… Много проблем и ни одного решения! За десять лет в мире магии и меча я многого добился, привык диктовать свои правила либо сам выбирать, какие из них соблюдать, а какие нет, и уже не умею жить иначе. А здесь, дома? Стать снова серой крысой, безликим винтиком в машине по зарабатыванию денег? Нет, этот вариант я даже не рассматривал. Смешно. Моё тело вернулось домой, но душа и разум остались в том суровом феодальном мире Кальдеры…***
Старенькая калитка открылась без скрипа, стоило мне откинуть основную и потайную щеколды. Этот участок получил мой дед наряду со званием «Передовик производства». Вместе с прадедом и моим отцом своими руками построил дом – одноэтажный, крепкий, сложенный из толстого бруса, с обширным чердаком и крышей, покрытой самодельной черепицей. Когда мой родитель решил стать экономистом, а не заниматься электромонтажными работами, отец с дедом серьёзно рассорились, с той поры не виделись и не разговаривали. Дед даже добился выписки сына из своей городской квартиры, продал ее да сжег полученные деньги. Я бы и не знал, что у меня есть бабка с дедкой, если бы не моя двоюродная тетка, тишком познакомившая меня с ними, благо дачи были в одном поселке. А поскольку я вырос у деда на глазах, руками умел работать, поступил в политех на проектировщика электрических цепей, он оформил завещание на меня. Дед умер, когда я учился на первом курсе, и дом с участком достался мне. Старый замок, ржавый ключ, но никакого скрипа или заедания. Перед входом в дом рефлекторно оглядываюсь по сторонам, запоминая местность. Грустно усмехаюсь, заметив, что и сейчас практически не оставил за собой следов – полученные в мире Кальдеры навыки работают автоматически. Бросаю рюкзак с вещами на обветшалый, продавленный, закрытый темно-желтыми газетами диван, привычно прохожу на кухню и достаю из шкафа пылесос. Электричество здесь было с самого начала, а счета я оплачивал регулярно, пусть и приходилось крутиться на учебе да двух подработках – отец деньги давать отказался. Остановившись на минуту около зеркала, задумчиво хмыкнул. А ведь получается, что некоторые черты личности, такие как независимость и самостоятельность, готовность идти поперёк чужих решений, у меня уже были, просто на Кальдере они раскрылись в полную силу. Занятно, занятно… есть над чем подумать, м-да… До вечера я прибирался в пустовавшем последний год доме: вымыл полы, избавился от пыли, выбил коврики, протер окна, смазал петли, сходил в сельмаг за продуктами. Потом забрался в небольшую пристройку, где у деда была мастерская, и до темноты копался в ней, прикидывая необходимые изменения для занятия своим привычным кожевенным делом. От одной мысли отправиться в офис горбатиться на чужого дядю меня мутило, но кушать-то первое время что-то надо, как и счета оплачивать. Огородом заниматься уже поздно, сбережений надолго не хватит – значит, остается любимое кожевенное ремесло, благо в нашем мире качественная ручная работа в большой цене. С улицы донесся радостный детский крик: — Мама, видишь – Шуршун был прав! — Доченька, это всего лишь сосед вернулся. Он всегда здесь жил, ты просто не обращала внимания, — ответил ребенку уставший знакомый голос. Какое-то время пытался вспомнить, кто бы это мог быть, но, услышав скрип соседней калитки, просто вышел во двор. — День добрый, Свет Лица! — окликнул я заходившую в дом женщину. Светлана была старше меня примерно лет на десять. Она поступила в университет в другом городе, еще когда я учился в средней школе, – с той поры ее и не видел. Да, много лет уже прошло. Девочка, игравшая со мной в снежки и догонялки, водившая на пруд… девочка выросла, стала молодой женщиной, с печатями тоски, усталости и обреченности на лице, почти скрывшими ее природную красоту. Однако последняя всё еще пробивалась свозь все барьеры и преграды. К Светлане жалась девочка лет двенадцати. — Дима? — узнала меня давняя подруга и натянуто улыбнулась. — Давно не виделись. Ты возмужал. Никогда не думала, что увижу тебя с бородой. — Как поживаешь? Чем занимаешься? — если ответ на первый вопрос я уже знал, то второе мне было реально интересно. — Спасибо, неплохо, — ожидаемо соврала Светлана. — Дочку ращу. Вот, познакомься, это Татьяна. Танечка, это дядя Дима – наш сосед. Девочка уставилась на меня каким-то странным, однако подозрительно знакомым взглядом. — Здравствуйте. Вы теперь в стонущем доме будете жить? — Очень приятно познакомиться, Татьяна Светлановна. В этом доме, — показываю на строение у себя за спиной. Слово «стонущий» меня насторожило. — А ты чем занимаешься? — спросила подруга. — Кожевничаю немного. Девочка даже не улыбнулась, а вот соседка что-то из себя выдавила. М-да. — Мы пойдем, хорошо? — она подтолкнула дочку к дому. — У нас довольно строгий режим. — Конечно, но как-нибудь загляни, вспомним былое. И вежливость соблюдена, и мне реально интересно, как сложилась ее жизнь, и приятно будет мысленно вернуться в те беззаботные времена летних каникул. А ещё дочка её, Татьяна… есть в ней что-то странное, что-то знакомое, только не могу понять что. — Как-нибудь, — ответила Света совершенно нейтральной, ни к чему не обязывающей фразой. — Ты тоже заходи. Вымученная обыденная вежливость. — Дядя Дима, а вы знаете, что в лесу есть поляна с кусающимися и говорящими черепами? — уже на пороге обернулась ко мне девочка. От меня не укрылось, как её мать закусила губу, а в глазах промелькнули слезы отчаяния. Я же задумался… В местном лесу не так много полян, он, по большому счету, дикий: уж больно много в нем осталось после Великой Отечественной «подарочков от немецких друзей» – неразорвавшихся снарядов и мин, братских могил и просто мертвецов. Да ещё наш район пару лет находился в оккупации, партизан тоже прилично было. — Свет! — окликнул соседку, та вздрогнула от моего голоса. Я сделал вид, что не замечаю слёз, текущих по ее щекам. Нет, я не чурбан бесчувственный, но ранить чужую гордость – последнее и подлейшее дело. — Про какую поляну твоя дочка говорила? — Ой, не обращай внимания! Она такая фантазерка, второй Роулинг станет, вот увидишь! — Светлана попыталась беззаботно улыбнуться и фальшиво засмеялась. — Тут же бои шли. Вдруг она скелет старый нашла? И кто знает, что еще рядом с ним лежит! Я схожу завтра глянуть. Если в самом деле останки, то сообщу куда надо – пусть приезжают и смотрят на предмет «подарочков». Оправдание так себе, но для уставшей, расстроенной и отчаявшейся женщины сойдет… А ведь Танечкино описание уж больно сильно смахивает на полуактивный некрополь. Такие возникают, когда трупы лежат без нужного обряда, но под землей. Допустим, умерли фашист с красноармейцем, потом их тела присыпало грунтом от взрыва снаряда. Подняться нежитью им земля не дает, но и уйти нормально они не способны – не видит их Проводник, не приходит за ними, вот и образуются в таких местах «поляны с черепами». Конечно, в возрасте Танюши повышенная сенсорная чувствительность, обеспечивающая детям быстрое развитие и поглощение информации об окружающем мире, практически исчезает. Только это я, уже не один череп срубивший, хладнокровно отнесусь к своей находке, а вот для ребенка, выросшего в спокойствии окружающего мира, будет стресс. Да и «практически исчезнувшая» повышенная сенсорная чувствительность далеко не равна отсутствующей… вот и заглянула Танечка краем глаза на «изнанку». Мне же совершенно не хочется случайно подорваться на старой гранате или «подарочке» фрицам, оставленном партизанами и недошедшем до адресата. — Знаешь, я не подумала об этом… — Светлана смахнула влагу с ресниц. — Может, ты и прав. Помнишь место, где мы в прятки играли, а ты меня в крапиву заманил? — она неожиданно искренне, хотя и очень слабо улыбнулась. Я ободряюще кивнул. — Там дальше есть небольшая полянка, на которой только сорняки растут. И крапива, кстати. Про нее Танюша говорила. — Спасибо. Ты всё-таки зайди, когда будет возможность. Побеседуем, приколы всякие вспомним. Теперь уже с моей стороны была пустая лживая вежливость – голова была занята совсем другим. Крапива, которая, как подсказывает мне пятая точка, окажется могильной… Только ведь магии в моем родном мире нет… Стоп! С чего это я так решил?.. Вновь зайдя в мастерскую, взял кусок дерева и быстро вывел на нем простую рунную связку. Руны, увы, не вспыхнули, но деревяшка уверенно пробила стоящий у стенки кусок рельса. Я фыркнул: еще одна связка – рельс послушно разогрелся докрасна. Я задумался. Видимо, магия в моем родном мире всё-таки присутствует… Это открытие ставило передо мной весьма болезненные вопросы: к примеру, вопрос наличия магов и прочих неприятностей. В принципе, самый наихудший расклад для меня – война против всех. Паршиво, но привычно и, вероятно, не очень опасно. Раз явных следов действий магов нет, то они таятся. Следовательно, у меня, заточенного именно на сражения с другими магами, будет серьезное преимущество в опыте и знаниях, приобретённых в другой вселенной. Что ж, при такой подаче можно играть. Наилучший же вариант – бросить всё и вернуться в мир Кальдеры… Да, здесь моя семья, моя родина, по которой я так тосковал на чужбине, однако теперь я не ощущаю себя дома. Общаясь с семьёй и другими людьми, я еле сдерживаюсь от грубости, от прямого действия, стискиваю зубы, чтобы не потерять самообладание. И это больно. Постоянно приходится идти на компромиссы, подрывающие мои жизненные установки. Мир Кальдеры жесток, но более честный. В нём, если хочешь подняться в гору, то надо встать и начать восхождение, а не оставаться на месте из-за приказа вышестоящего или же сидеть у дороги и просить кого-нибудь тебя донести. Методики выхода за предел, увы, не самая моя сильная сторона. Будет сложно миновать Вихри, но мне и не надо попадать в конкретную точку суши, только на нее, чтобы не разбираться с водяными и подводниками. Хм… точка выхода вообще не важна – статус в Гильдии действителен до «подтверждения окончательной смерти». Значит, до Героса или Кераза доберусь без проблем, нанявшись в охрану кораблей или караванов. Вопрос в том, как перейти границу миров? Однако для всего этого надо четко знать, на что я сейчас способен… Кажется, девочка говорила что-то про «стонущий дом»? Прикинув всё так и эдак, решил тупо проверить погреб. Дед перед смертью его слегка расширил, тайком выйдя за пределы участка, – мог и потревожить чью-нибудь могилку. Включать свет не стал – мне это не особо требовалось благодаря парочке рун, которые начертал водой у себя на лбу (кривая подделка, которая продержится минут десять от силы, но из-за пары-тройки метров темноты делать нормальную вязь – овчинка выделки не стоит). Нежить же любит темноту, особенно низшая. Высшая уже давно пришла бы полакомиться моим мяском. Первый проход результатов не дал. Почесав репу, решил пойти иным путем и метнул в новую стенку погреба сушеную луковицу. Прошла буквально пара минут, и из пола появилась страшная рожа, строящая злобные гримасы и чего-то там хрипящая. При жизни призрак, видимо, был алкашом: морда была знатно опухшей, а одежда не первой свежести, пусть и выглядела добротной. На левой руке болталась белая повязка, на башке – тряпичная кепка. В принципе, увиденного мне хватало, чтобы не морочиться с призывом Проводника, а просто сжечь урода… однако его практически монотонные вопли, в которых нельзя было разобрать отдельных слов, заставили меня устроить небольшой эксперимент. Пара жестов, короткая фраза – и под ногами бывшего кулака, получившего по заслугам, но почему-то на это обидевшегося, затаившего злобу и в итоге пошедшего в полицаи, появилась раскрытая, беззубая и безгубая пасть, сожравшая призрака, – Экзекутор Падших откликнулся на мой зов. В принципе, он и не мог не явиться – посмертное истязание такой вот падали входит в его обязанности. Другое дело, что сейчас однозначно стало ясно: магия в моем родном мире есть! Теперь я смогу вернуться на Кальдеру, только подготовка требуется серьезная. Даже с опорой на ритуалы и руны создание портала – очень непростое дело. Хотя можно использовать энергию того самого некрополя, но это приведет к пересечению Полей Пепельного Праха. Неприятное местечко… одно из самых паршивых мест Серых пределов. Опять же остается открытым вопрос с девочкой Таней. Если по поводу поляны у меня есть объяснение, то про призрака в подвале – нет… Ладно, завтра схожу в лес, посмотрю, что и как там. Потом начну прикидывать организацию портала. Утром мне на глаза снова попались Светлана с дочкой. Давнюю подругу мне было почему-то жаль, хотелось чем-нибудь помочь. Надо будет воду в ее колодце очистить от всякой дряни – мне не слишком сложно, а ей всё легче станет посуду от накипи отчищать… Ничего особо необычного на поляне не нашлось. Как я и подозревал, просто пара партизан и фашистов, поубивавших тут друг друга. Их уже практически затянуло в Серые пределы, так что необходимости устраивать поджоги я не увидел. Вот начнись здесь образовываться проход в Мир мертвых – пришлось бы возиться с его уничтожением, а так… само устаканится, максимум – вылезет еще один призрак. Я уже открывал калитку, когда услышал звук работающих моторов. Около дома Светланы остановился черный автомобиль, второй такой же замер за моей спиной. Резко открывшаяся пассажирская дверь чуть было не сшибла меня с ног ударом по коленям. Увернулся на рефлексах! Оглянулся. Из машин вылезали типичные мордовороты вроде «бычара обыкновенный». Ближайший ко мне только успел отпустить дверцу и поставить ногу на землю, как я мощным пинком закрыл дверь авто! А дальше… звук бьющегося стекла, хруст ломающихся костей и вопль боли недоноска слились в дивной красоты мелодию. — Ты чё, быдло… Слушать, чего там несет появившийся с другой стороны авто франтоватый щеголь, я не стал – просто вскочил на багажник и заехал ему с ноги в подбородок. Стоявший рядом с ним, похожий на крысу хмырь, потянулся было рукой к поясу, демонстрируя тот же уровень полнейшей когнитивной деградации, что и у своих дружков, – я вмазал ему в висок! Водитель начал вылезать со своего места – и получил в основание черепа. Казалось, на улице замолкли даже птицы, лишь стонали получившие от меня люлей типы. И это странно: я бью только на поражение – других драк на Кальдере не бывает, иному не учат. Эти личности обязаны были сдохнуть! Если выжили, то это либо высшая нежить, либо контрактники демонов. Не похожи, чертяки, ни на тех, ни на других. Высшая нежить достаточно дружит с головой, чтобы не наезжать на случайного прохожего: вдруг за Гранью встретит не Служанка-в-Красном или Гнилая Мэри, а Бледная Леди либо Бабушка? Последние очень не любят, когда нежить зря живых кошмарит. Так сильно не любят, что лично с мертвяка спросят. Остаются контрактники… только вот они обычные удары даже не почуяли бы, а не лежали на землице сырой, гнусаво-уныло матюгаясь… Всё это пронеслось в голове, пока лихорадочно готовил боевые заклинания. Жаль, что приходится полагаться исключительно на огонь: если передо мной демоны, то огонь им так себе повредит – драчка будет унылой и долгой. С другой стороны… Додумать мысль не получилось – из второй машины вышел типа «господин»: дорогой костюм, начищенные до блеска туфли из крокодила, золотые запонки с камушком, электронные часы последней модели, небрежно выглядывающие из-под манжеты шелковой блестящей рубашки. — Молодой человек, вы как обходитесь с опорой и надеждой родной страны? С теми, кто из последних сил удерживает ее на грани развала? Кто из последних сил, не щадя живота своего, стремится сделать ее пусть не великой, но хотя бы снова единой! А вы что творите? Давайте вы просто отдадите все свои документы с вещами и недвижимостью и отправитесь туда, куда они вас пошлют, делать то, что скажут, искупая свой столь тяжкий грех! — начал толкать этот клоун пафосную речугу, которую я благополучно прервал на середине наглым: «Дядя, а ты не попутал, часом, берега?!», получив в ответ офигевшую от удивления рожу этого идиота. Жирные мясистые губы оппонента вдруг сжались в большую отвратительную кляксу. На его физиономии была нарисована такая забавная смесь удивления, обиды и желания заплакать, что я не выдержал и фыркнул. В ответ раздался взрыв мата, приказов и проповедей, от которого у меня зачесался позвоночник. Тут одна шальная мыслишка, ухваченная за хвост в последний момент, посетила мою светлую головушку. Быстрая рунная связка – и перед моими глазами предстает аура этого «господина», в которой торчит печать демонического контракта вместе с сожженными обрывками ментальных щупалец. Все ясно: этот тип заключил сделку с демоном, получив возможность порабощать чужие мозги. Нет, с демоном я погорячился: учитывая ту пафосно-патриотично-обвиняющую хрень, должную вызвать чувство вины, второй договаривающейся стороной был кто-то из светленьких уродов. Побитые же бугаи сверкали «задом» – штукенцией, позволяющей брать кусочек силы от нанимателя или сюзерена, в качестве которого выступала данная полностью офигевшая особь. Много этот «контрактник» отдать не мог, но вот не допустить сдохнуть от перелома шейных позвонков, усилив кожу или кости, – вполне возможно. М-да, бить мне надо было сильнее, либо… Простеньким телекинезом достаю из кармана одного стонущего тела зажигалку, чиркаю ею, пламенем черчу в воздухе простую руну и роняю зажигалку на скулящего водителя. Рожа перекосилась, посерела, предположительно обосралась и, вопя что-то неразборчивое, нырнула в свой драндулет. Машина с «контрактником», пару раз пробуксовав на месте, устремилась по улице поселка, бросая своих подчиненных. Мне ничего не оставалось, как сделать несколько пассов, произнести кодовое слово – и «шестерки» моментально испепеляются, а в удирающем авто заднее стекло идет трещинами, сквозь которые начинает сочиться красная жидкость. Усилить связь подручных и главаря да передать по ней их смертные импульсы – стандартная практика в таких ситуациях. Пусть использованное мной решение и не из тривиальных, зато работает на любом расстоянии, ведь на что-то более привычное времени уже не было – напавшие типы ускользнули бы… Кстати, другая сторона сделки уже знает, что ее наймиту пришла хана. Сомнительно, что там кто-нибудь сильный, но и слабак маловероятен. Стоит ли ожидать встречного наезда? Хрен его знает… Наблюдавшая за разборкой с крыльца своего дома Светлана покрылась мертвенной бледностью, но всё-таки осталась стоять. — Теперь он не оставит тебя в покое. Зря ты в это ввязался… они не простят, особенно такого. — Не зря, Светлан, не зря. Позволишь хоть раз о себя вытереть ноги – станешь половой тряпкой навсегда. Попытаешься убежать – будешь бегать вечно. Нет, в этой ситуации только один выход: оторвать эти самые ноги и скормить оторвыши их же владельцу. Что до прощения… В чужом прощении я не нуждаюсь, а сам себя уже простил. — Ты изменился. Сильно. — Многое случилось за эти годы. Это тема для долгой беседы. Лучше скажи: кто они? Тебе ведь это известно. — Если бы, — как-то полностью безнадежно соврала подруга. Глаз я её не видел, чтобы сказать точно, но усталую фальшь в голосе различил. — Бывает, — не стал ловить женщину на лжи. Она это поняла. — Это… долгая и не очень понятная история. Ты ведь не отстанешь, да? — теперь в её интонации еле слышно шелестела отчаянная надежда. — Меня это касается лишь из-за того, что они, кто бы это ни был, первыми начали, — оборачиваюсь к ней, сразу обозначая границы своего интереса. — Что ж… пусть так, — Светлана поникла. Увы, но у любой проблемы всегда только один путь решения: сжать кулак и заехать им в рожу. Если Света этого не понимает и стремится укрыться за чьей-то спиной… удачи ей в поисках, но я и пальцем не шелохну, чтобы ей помочь, ибо благотворительностью не занимаюсь. — Идем, угощу чаем по бабушкиному рецепту, — она слабо улыбнулась, — сама травы собирала. — Давай, — киваю ей. Выслушать и подбодрить я могу – не тварь же какая безжалостная, только помогать всё равно не стану. — Спасибо, — подруга слегка приободрилась. — Мне хотя бы выговориться кому, а не в себе нести всё это. — Она открыла калитку, впуская меня на участок. — Танечка, зайди в дом, пожалуйста, мы с дядей Димой уже идем. — Именем и словом Колебателя Небес и Гасительницы Волн, по закону Холодного Огня, — голос вышедшей на крыльцо девочки стал каким-то скрипучим, с хрипотцой и легким запаздыванием. Создавалось впечатление, что вместе с ней говорит кто-то еще или за неё, — молю: выслушай и молви. Чтоб меня! Полная формула малого обращения духов! Девчонка просто не могла её знать! Её вообще знают только Высшие шаманы!.. Зато теперь картинка складывается: Танечка – урожденный шаман, вступившая в контакт с неким высокопоставленным духом. Мозги от такого корежит изрядно, плюс шаманы сами по себе чудики знатные, ведь они обычно одной ногой среди живых, а другой – среди духов или мертвецов. Светлана, наверное, считает свою дочь шизофреничкой или отстающей в развитии. Хреново то, что сейчас передо мной проблема из тех, которой по роже двинешь, только если захочешь получить сплошной и вечно кровоточащий геморрой – таково уж устройство миров. — Танюша, доченька, пойдем выпьем чайку. — Светлана обняла ребёнка за плечи и мягко направила в дом. — Слово Пламени Глубин, — еле слышно отзываюсь, принимая решение и всё же взваливая на себя чужую беду.***
Стоящий в тени одного из домов известный бизнесмен и меценат недовольно поджал губы. Смерть своего контрактника он почувствовал сразу. Увы, моментально явиться на место гибели раба не получилось: шли условно важные переговоры. Конечно, переговоры были фикцией, хотя противоположная сторона думала иначе, ведь она не знала, что девяносто процентов её сотрудников заключили различные сделки с его контрактниками и уже полностью были им послушны, – ей следовало оставаться в этом блаженном неведении и дальше. Пусть на Земле давно не осталось святых, способных воззвать к Высшим Чинам Господа и быть услышанными, но разного рода подвижники и пророки нет-нет да появлялись, доставляя множество неприятностей. А если им представится финансовая и информационная поддержка, хотя бы полупрофессиональная… не исключено, что им удастся привлечь внимание Небес и получить от Него ответ. Теперь же еще и маг объявился, посмевший убить его, демона Далайкана, рабов и посягнуть на добычу, назначенную ему Советом Высших. Такое прощать нельзя! Только вот маг этот был полного и нормального обучения, такой же инициации и, судя по запаху ауры, уже не раз побеждавший демонов посильнее его, Далайкана. А еще от чужака, зашедшего в дом его добычи, буквально смердело гордостью и эгоизмом – практически абсолютным оружием против демонов. Далайкан помнил профессиональных демонологов. Одной из крупнейших своих побед он считал именно включение практически всего их арсенала в список смертных грехов. Освободивший и убивший его рабов мерзавец до демонолога не дотягивал, но сам демон прекрасно понимал, что это признак не слабости противника, а просто иной специализации. Можно было попробовать прижать гада Договором, но эту возможность перекрывали Печати Признания, автоматически выводившие чужака из-под его действия. Есть вариант с юридической казуистикой, произвольным или многогранным толкованием отдельных пунктов и статей Договора, но в итоге свести эти споры к Суду Стали – милое дело. Демон позволил себе усмешку, легко представив картину, как он сейчас заваливается в дом и спрашивает: — Ты по какому такому праву моих рабов убил? А на мою игрушку по какому праву претендовать смеешь? Парень с гаденькой улыбочкой отвечает: — По Первейшему. И всё опять сводится к схватке. В былые времена такой вариант Далайкана вполне устраивал. Увы, теперь он давно сражается с помощью сладких речей, пера и чернил, физические навыки успели знатно заржаветь – в этом демон отдавал себе отчет. Так и не придумав, как совладать с появившимся магом, Далайкан вернулся в переговорную. В конце концов один маг погоды не сделает, а выстрел из гранатомета убьет его с гарантией. Насчет назначенной добычи… не хочется, конечно, её терять, но если придется, то ею можно и пожертвовать.
