Искушение иль смерть?

Смеркалось. Казалось, что все своевременно засыпали, пока усталость действовала, как своего рода снотворное, в дымке постоянной рутины. Однако ночь забирала с собой не всех и вся, утаскивая лишь тех, кто имел обыкновенный, ничем не примечательный образ жизни. Конечно, ввиду обстоятельств, однако и большего здесь требовать было бы лишь в упадок своих полномочий, а также сил. Но ситуация, в коей окался один счастливчик, обрекает его нести за собой неимоверный груз, хоть и с долей азарта, как для него принято сыскивать даже в обыкновенной вещице. Одинокая фигура подбрасывала на пальце монету, с самодовольным видом шагая в неизвестном направлении. Его товарищи давным-давно разошлись в иных направлениях, спеша исполнить свою роль. Всякий по-разному справлялся со своей работой, стремясь остаться полезным и наладить порядок в округе. Однако убийца уже предопределил судьбу каждого, ходя по пятам за теми, кто даже о сим не подозревал. На очереди, как ни странно, остался последний «везунчик», что безмятежно посвистывал, как будто бы зная, что за ним ведётся охота. Своеобразный десерт напоследок. В сей глуши было затруднительно поймать сигнал, посему попечительство оставалось возложить лишь на себя. Каждый был сам себе отважным храбрецом, однако далеко не правда, что те же подписали себе сей смертный договор своевольно. Шорох веток под ногами не внушал доверия, при данном раскладе словно наровясь помешать взошедшим на территорию. Являясь опытным в сфере подобной работы, мужчина оставался наготове, лишь притворяясь простаком, дабы привлечь к себе излишнее внимание. Что, свойственно, ему и удалось. На сей раз игра в кошки-мышки обрела новое значение. Позади него, в сию же секунду, оказался главный противник, наровясь обжечь одним только присутствием. Тот с ходу задел огненным мечом плечо азартника, мгновенно разорвав ткань, пока его тень блекло отображалась в поле зрения жертвы. Цепкое сжатие так и наровилась захватить того за предплечье, откуда успело хлестнуть несколько капель крови. — Ах, прекрасный ведь денёк, отчего же в тебе воспылал огонь, приятель? — с усмешкой протянул Шанс, ускользнув из так называемых «объятий», при этом удачно зарядив локтём по челюсти противника. Одежда чуть смягчила колкую боль острого предмета, хоть тот и обрекал оставить шрам. Однако на нынешнем этапе пресекать маньяка и заговорчески вставлять реплики было бесполезно. Невзирая на обстановку, тревога забила по ушам, будто предупреждая убраться из сего места, дай дьявол, подальше. Быстро оценив обстановку, Шансу удалось взять нужный разгон, ища точку, где можно было бы устроить хороший капкан своему мученнику иль скрыться. Но в ловушку угождал пока лишь он сам. Мафиозо был не из тех, кто щадил. Его скорость набирала обороты, и отсюда складывалось ощущение, что он абсолютно не отстаёт, яростно дыша в самую спину. Время от времени косые удары мечом задевали другие части тела, обжигая пламенем и так истерзанную кожу. Казалось, что ноги начинают отказывать, однако в ближайшее время прекращать беготню было бы уделом своей смерти. Наводить круги становилось с каждым разом всё тягостнее, на что абсолютно не рассчитывалось изначально, посему, решив испытать удачу, Шанс зарядил револьвер, собираясь направить его на убийцу. Но, в конечном счёте, тот потерпел свой крах. Следовало ему развернуться, как глава мафии незамедлительно приставила меч к горлу, пока дуло револьвера, в свою очередь, было направлено на лоб противника. — Не думаешь, что пора заканчивать? А то так и до морщин недалеко, — за неудавшуюся шутку тот отлетел назад. Единственное, что смягчило падение — небольшое скопление листьев, хоть и в немногих количествах. О чистоте костюма можно было позабыть. Копоть и земля смешались воедино, неприятно оседая на одеяниях и руках. — Ну же, друг мой, сегодня что, не твой де- Гха! — нога возвышающегося болезненно надавила на живот, пачкая и так окровавленную рубашку. Единственная надежда на оборону канула к лету, отлетев в сторону, как и его оружие. Своим драматизмом пришлось устраивать очередной спектакль, что абсолютно не действовало на второго. Приподняв револьвер, Мафиозо склонился над картёжником, лукаво ухмыляясь. Впоследствии с его уст сорвалось следующее: — Сыграем? Как в русскую рулетку, но с изменениями. Шанс в недоумении скривил бровь, стараясь набрать максимальное количество кислорода, пока он слушал своего оппонента. — Правила чрезвычайно легки. Твоя игрушка не из простых, я ведь прав? Риск её стрельбы весьма опасен, однако в то же время и своеобразно интересен. Что насчёт проверки удачи? Вариантов более не было — оставалось лишь идти на произвол судьбы и в очередной раз испытывать фортуну, что злосчастно над ним издевалась из раза в раз. — Последнее условие — танец. Кто промахивается в движении и неуклюже справляется с процессом — стреляет в жертву. По окончании музыкального сопровождения также черпается одна попытка выстрелить. — Пока роль жертвы исполняю здесь исключительно я. Несправедливо, не находишь? Азартный игрок пребывал в истинном изумлении, даже не смея двигаться какой-то период времени. Протянутая в свой черед рука гласила о сделке. Отказаться — быть убитым, согласиться — скоротать свою гибель на определённый срок. Выбор отсутствовал напрочь, однако испытать очередную интригу, быть может, в последний раз — не самое худшее решение, что тот мог сделать в своей жизни. В конечном итоге приняв её, как вызов, Шанс мигом постарался выровнять положение, хоть и получалось довольно-таки худо. Многочисленные ранения оставили за собой неизгладимый след, как, впрочем, и новоиспечённые шрамы. Помимо нетрезвого состояния, изорванная одежда создавала вид придворного шута иль бродяги, что затесался на чужую территорию, и ныне потакает желаниям своего короля. Поведение Мафиозо говорило об обратном — он словно кокетничал, принимая это за очередную игру, в коей можно позабавиться. Однако условие, что тот взаимно подвергает себя к опасению — заставляло расплыться в до ужаса глупой улыбке, с нервным потешанием хватаясь за корни своих волос от нелепости. — Погоди, а что же касаемо музыки? — Рация, — реакция другого мужчины не заставила себя долго ожидать. Тот прыснул, ударяя себя по лицу с истинным негодованием. — Ты сейчас серьёзно или у меня сера в ушах? — А походит на то, что я изрекаюсь в форме сарказма? — на это Шанс выдержал паузу, отчего нервно дёрнулся кадык, — если у тебя имеется иной вариант — прошу, предложения открыты. Уж поверь, я сам не в восторге. Придерживаясь за крой дорогого пальто, Шанс понемногу набирал воздух в лёгкие, пока его обладатель настраивал рацию, стремясь поймать нужную частоту и подключить к ней радио. Лучше бы в сей момент они оказались в дыре похуже, дабы связь была необратима, ежели здесь, и ничего бы не свершилось. Исходящий запах дорогого одеколона будто гипнотизировал, предательски дурманя сознание выживающего. Подумать только — с недавних пор картёжника были готовы размазать по стенке, не оставив от него ни живого места, а на нынешнем этапе складывалась до жути подозрительная обстановка, что доверия уж в явности не внушала. Уж простите, не каждый день поступают столь лестные предложения! Наклонности сего мужчины в действительности поражали. Из рации доносились еле слышные помехи, а впоследствии в ход пошла мелодия, ударяющая в уши знакомым звучанием. Изначально — ненавязчивое фортепиано, совпровождаемое иными инструментами, в дальнейшем — осознание, что из себя представляет музыкальная композиция. Не намереваясь более задерживаться, с началом песни ладонь Шанса обхватили чужие пальцы, сплетая их с другими. Кабы их только не сломали. Последовали относительно средние, но спешные шажки, заставляя отступать и считать про себя, сколько осталось до окончательного поворота. Лёгкий толчок назад, что фигура выгнулась под заметным давлением, держась за крепкое плечо и приподнимая ногу. Начало большего грезило о худшем, в частности учитывая болевые точки, в кои ранее так старательно целился Мафиозо. Отразилась лёгкая усмешка, уверенность в движениях демонстрировалась ярко и умело, что было ничуть не удивительно. Обратное притягивание не заставило себя долго ожидать, что чужой взор на какое-то время задержался на утончённых чертах лица. Let our love be a flame, not an ember Say it's me that you want to dismember Blacken my eye, set fire to my tie As we dance to the Masochism Tango. Но отвлекаться было исключено, иначе, ослабив бдительность, из сей игры останется лишь выйти с приподнятыми вверх руками, пока в сердце не врежется пуля. Как и предполагалось — мимолётный блеск в очах лишь искушал замедлиться, посему резкое движение в сторону тут же повлекло за собой еле заметный промах, где азартник малость покосился, запутавшись в собственных ногах. Ах, до чего же горестно — угодить в плен своих же дум! Он питал страсть к танцам, но сохранять самообладание в таком состоянии — пытка чистой воды. Поистине слабо, негоже выдавать гнусность в самый разгар. Если бы условия не ограничивались на чём-то определённом, то Шанс бы с отрадой оставил несколько, а может и сотню пуль в груди его мучителя. — Какая жалость. Похоже, что сегодня госпожа удача предрешила повернуться к тебе спиной? — с лукавой ухмылкой процедил Мафиозо, со спокойствием глядя на своего временного партнёра, что максимально старался игнорировать ситуацию, — Не очень для начала. Будет скупо свести концы с концами столь быстро. Кровь вскипала с каждым выпаленным словом, будто в лик врезался клубок сигаретного дыма. С разочарованием, тот передал свой револьвер в чужие руки, готовясь испытать либо временный триумф, либо истинное поражение. Мафиозо поспешно заменил обыкновенные пули на 3 холостых, при сим оставив 2 заряженных. Последовала прокрутка барабана. В чём же обстоял очередной риск? Ненадёжное оружие Шанса могло в любой момент взорваться из-за количества всыпанного в него пороха, посему риск удваивался вдвойне. Прицел — щелчок. Интересно, можно ли одержать победу даже при столь плачевном исходе? — Везучий сукин сын, — с прежним, кривым во весь рот оскалом, где успел заблестеть золотой протез, исказилось прямое ругательство. — До чего же грубо. Может, наконец-то научишься манерам и ознакомишься с этикетом? — Обойдёшься. Возвращение в танец повлекло за собой не только Шанса, но и его воспылавшую веру в победу. Если уж биться — то до последнего. В воображении воспылала картина с казино, где он твёрдо молил о своём выигрыше, готовый рвать и мечить, коль тот не выдаст желанный выигрыш. Быть может, и здесь ему свезёт? Это как чёртов покер, в коем нельзя выдавать эмоции и нужно считывать каждый шаг. Последний шанс — непредсказуемость. Первая попытка не обвенчалась успехом, но думы глаголили, что это был исключительно разогрев. Начало было положено. Как ни странно — второй, с прежней стойкостью, умудрялся потакать всем желаниям Шанса, позволяя вести, да ещё и наслаждаться сим в процессе. Не хватало лишь хорошего спиртного, что заставило бы забыться в процессе, пока считывались последующие движения партнёра. Движения были хаотичны, словно бушующий ветер в доджливую погоду. Миновать было нечему: руки, скрепляющиеся меж собой и одновременно разъединяющиеся в процессе, когда наставал черёд сделать выпад в разные стороны, вечные повороты, кружащие своим безумием и резкостью, но вместе с сим — неистовый задор и отсутствие какого-либо беспокойства. Мгновенное смирение. В такие моменты не положено думать — жизнь себе дороже. Туфли изморались, наровясь утонуть в грязи, а федора была на волоске от того, чтобы слететь в любой момент, пока выполнялись чёткие, элегантные движения. To sew up the gash that you made with your lash As we danced to the Masochism Tango Резкость усилилась, что в глазах оставались помутневшие пятна. От тёмных очков создавался более насыщенный эффект, словно те пребывали в вечной пустоши, где был только шорох листьев, блеклая Луна и фигура, обольстительно ведущая танец без намёка на проигрыш. А может, это был новый вид дешёвых наркотиков иль страшный сон, в коем погряз один из них? И этот кто-то уж в явности не Мафиозо. Bash in my brain and make me scream with pain Then kick me once again and say we'll never part В последовательности — ещё несколько скользящих движений назад, на мгновение прижатые друг к другу тела, и хлёсткая пощёчина, как заслуга за всё содеянное сим искусителем. Мазохистское танго, как никак. Как жаль, что он не отыгрался на нём ранее, но растянуть упоение в танце тоже было своего рода желаемой утехой. Шанс на миллион предоставляется всего раз в жизни. Ответная реакция — нахмуренные брови, но всё ещё раздражающий прищур глаз, а также не сходящая с лица ухмылка — ну точно лис. Задаётся исключительно один вопрос — что с ним не так? Какое сумашествие им движет? Полный абсурд. Следовательно — в долгу Мафиозо не остался. В завершение, под несколько грациозных разворотов, в совместительстве с круговыми движениями ног, тот заставил азартника знатно выгнуть спину, не давая возможности на подъём, нарочно подгибая тело к земле, но не приземляя. Fracture my spine and swear that you're mine as we dance to the Masochism Tango. За сие время успело проиграть ещё несколько песен, также минул очередной холостой и, по сути, один заряженный. Неудачная попытка выстрелить в убийцу обвенчалась взрывом револьвера, на что последовала искажённая тоска. Малость обожжённое лицо и смазанные в кровь руки уж в явности не приносили удовольствия, исключительно терзая болью, но в то же время мотивируя, наконец, добить игру до конца. Револьвер ныне был абсолютно бесполезен, давление пороховых газов оставило на нём свой след, разорвав вдребезги. Но игра была не окончена. Мафия не была бы собой, коль не носила лишнего оружия для крайних случаев, хоть она и не предусматривала именно такие исходы. Остаток: 1 холостой и 2 заряженных. Очередная прокрутка барабана. Даже при данном раскладе игра должна была подойти к кульминации. Очевидно: всё было предусмотрено с самого начала, кроме одного единственного. Конечности прекратили своё функционирование, пока адреналин со вздором падал до нуля. Казалось, что Шансу медленно ломали кость за костью, пока он окончательно не растлеет, как январский костёр. Настал черёд картёжника раздать вычурную колоду, заканчивая грандиозный финал. С привычной, придурковатой улыбкой, тот потянулся за револьвером, наводя прицел на главу Мафии. Стёртые в кровь пальцы еле хватались не то, что бы за сам револьвер, но и курок, еле сдерживая порыв сдаться прямо на месте. Собственно — почти беспроигрышный вариант. Не хотелось бы, дабы сей ублюдок вышел сухим из воды. Щелчок, выстрел. Убийца съёжился, привстав на одно колено, пока не пал совсем под напором тяжёлого ранения. Вот же он — летальный исход, кой так сладострастно ожидался. Шанс клянётся, что если сляжет трупом в обнимку с данным мучеником — его жизнь оборвётся на месте, невзирая на то, что второй будет уже мёртв. Собственное достоинство следовало всё же приберечь. Он позже потешится над поражением противника в его же предложении, но сейчас тело банально отказывалось держаться без какой-либо опоры, требуя к себе хоть что-то для укрепления. Обессиленно рухнув прямо на землю, Шанс тихо хмыкнул, ликуя от частичной победы. Но в сей ситуации следовало лишь упиваться его больным видом, учитывая, что он был сам на волоске. Сгинуть от потери крови — самое скупое, что могло предоставиться ему в жизни. — Что, дружище, имеются слова напоследок? — Очень неплохо для танцора. Но в следующий раз я официально возложу букет роз на твоё надгробие. — Позаботься для начала о своём.