Таймлапс любви

      — Моя принцесса, — тихо смеётся Шин, удобно устроившись на кресле, наблюдает на Йеджи.        За окном слышался шёпот дождя, который лениво скользил по стеклу, словно нашептывая старые истории. В комнате царил мягкий полумрак, освещённый тёплым светом настольной лампы. Книги на полках стояли в ожидании, их страницы хранили в себе молчаливые истории, готовые раскрыться перед любопытным читателем.       В этот момент время словно замедлило свой ход, позволяя насладиться уютом и спокойствием. Все проблемы и волнения дня остались за дверью, уступив место умиротворению и возможности побыть наедине с собой.       Одиноко брошенный фотоаппарат Рюджин на столе был дополнительным предметом оформления квартиры, отлично вписываясь в интерьер. На нём, кажется, десятки, сотки, тысячи снимков младшей девушки. Абсолютно разные: недавно проснувшаяся с Хонсамом на чистейшем белом белье, ярко одетая к выходу на прогулку, уставшая в машине после пятидневного похода.       И Шин хотелось бы снять диву несколько раз на камеру, пока та включила расслабляющую музыку, добавляющую атмосферу к и без этого уютному вечеру, и, посадив онни на кресло, нежно танцевала пред ней, вдохновляюще изгибаясь в спине, руками рисуя изящные узоры.        Вот оно.        Искусство.       Увлеченная фотографиями Рюджин и окрылённая танцами Йеджи — лучшее сочетание, которое можно было придумать. Они не просто партнёры. Они дополнение друг друга. Инь и Янь. Чёрное и белое. Небо и земля.        Вместе они создавали маленький уединённый кокон баланса. Когда они были вместе, казалось, что время замедляется и идёт в отдельном ритме. Оно только для них. Что-то укромное, что-то интимное. Что-то такое, что не было доступно для всех других людей в этой Вселенной.        Это был высший уровень любви.        Все чувства смешивались воедино: любовь, страсть, нежность, привязанность, уважение, доверие, поддержка и преданность.        Можно ли было назвать девочек зависимыми? Возможно.        Они жили друг другом. Всегда душа в душу. И так на протяжении двух долгих и счастливых лет. Их чувственности не было предела. Им хотелось касаться друг друга, чувствовать каждое изменение тона в голосе, слушать и слышать друг друга.        Они этого хотели. И они этого добились.       У девочек была идиллия в отношениях. Ни одна из них не смогла бы назвать ни единой ссоры, ни единого разногласия, что повлияло на их сознание друг к другу.        Возможно, розовые очки, а возможно, «реалисты», неверящие в любовь, просто не нашли её. Ведь любой, даже самый суровый человек, увидев и пообщавшись с ними, поверит в то, что любовь существует.       — Танцуй для меня, моя принцесса, — еле громко произносит старшая, и Йеджи послушно вальсирует в такт музыке. Она полностью отдаёт себя танцу, чувствам и Рюджин. Она готова делать это снова и снова. — Моя маленькая, — шепчет брюнетка, притягивающая младшую девушку за талию к себе. — Я тебя очень люблю.       — Я тебя тоже люблю. Бесконечно люблю, — нежится Хван, прислонившаяся щекой к изящной шее Рюджин. Обнимавшись, она тихо шепчет. — Мы навсегда вместе.

***

3 years later

      — Да, конечно, я уже на месте. Ответственное мероприятие всё-таки, — тихо хихикает Шин, осторожно и немного грустно обхватывая сумку с фотоаппаратом покрепче.        — У вас были положительные отзывы. И я надеюсь, что жениху и невесте понравится наш подарок, — взволнованно говорит русоволосая девушка. Судя по внешности, она та самая сестра жениха, что писала Рюджин несколько дней назад.       — Я сделаю всё идеально. Специально для вас, — уверяет Шин, стараясь успокоить девушку. Она готовится к своему выходу, ведь её попросили сделать исключительно несколько фото с первого танца молодых и парочку, на которых они сидят на столом, мило разговаривая.        — Ваша очередь, Рюджин, — та без лишних слов входит в зал, и как только это происходит, музыку наконец включают и из укромного местечка выходят молодожёны.       Шин замирает.       Эти изящные рисунки руками...        Эти вдохновляющие изгибы в спине...       Она узнает их из тысячи. Но главное сейчас — работа.       Рюджин делает десятки снимков, дрожа всем телом. Йеджи, танцующая в пышном белом платье, не видит её, смотря лишь на своего светлого принца. Но зато Шин видит её, то и дело представляя, что в чёрном костюме не её суженный, а она.       Танец оканчивается, и выступающие останавливаются, зная, что им нужно смотреть в камеру. Хван, ярко улыбаясь, позирует со своим мужем, всячески обнимая и целуя его.        Неужели Йеджи не обратит внимания на Рюджин? Не увидит, как она страдает, как её глаза наполнены тоской? Неужели ни один взгляд, ни одно случайное движение не сможет проникнуть сквозь её счастье к Рюджин, чьё сердце разбито на множество частей в этот поздний вечер, наполненный горьким отчаянием?       Камера сделала последний снимок, запечатлев на плёнке сияющую пару. Рюджин опустила фотоаппарат, позволяя реальности забрать фотографии. Но даже среди этого чужого счастья в глубине её сердца тлел слабый огонёк надежды.       Загорится ли он снова? Сможет ли Рюджин когда-нибудь отпустить ту, что осталась в прошлом, в уютных вечерах под шум дождя?       Но, глядя на танцующую, сияющую Йеджи, окружённую светом и любовью, Рюджин задавалась главным вопросом: что такое любовь? Это просто химия, игра гормонов, временное увлечение, обречённое на угасание? Или это нечто большее?       Это та неуловимая связь, которая соединяет души, несмотря на время и расстояния, через боль и разочарования. Та связь, которая, подобно нити Ариадны, ведёт к свету даже в самом тёмном лабиринте жизни.       Существует ли настоящая любовь? Та, что сильнее обстоятельств, сильнее времени, сильнее даже самой смерти?       Вспомните свои истории, свои потери и надежды. Ответьте себе на этот вопрос. Верите ли вы в любовь? Ведь, возможно, где-то в укромном уголке мира прямо сейчас кто-то стоит с разбитым сердцем, глядя на чужое счастье и задаваясь тем же вопросом.